Контент удален!

От двух рук, властно обвивших её талию, и тяжелого, сонного дыхания, обжегшего ухо, по спине Соль Ён побежали мурашки. Рука Сон Джэ, только что державшая её за щеку, застыла и бессильно опустилась.

На мгновение у Соль Ён помутилось в голове. Чха Хён потерся губами о ту самую щеку, к которой Сон Джэ прикасался так осторожно, словно боялся разбить, и с наслаждением вдохнул её запах.

В таком положении смотреть в глаза Сон Джэ было мучительно.

Сон Джэ с непроницаемым лицом сунул руку в карман брюк.

— Так это ты тут любезничал с моим щенком? — словно только сейчас заметив его, с издевательской насмешкой спросил Чха Хён.

Взгляд Сон Джэ, словно проверяющий какую-то догадку, стал пристальным, и он с горькой усмешкой пробормотал про себя: «Значит, это правда». В этот момент Соль Ён в очередной раз с пугающей ясностью осознала, что Чха Хён потерял память.

Двадцатисемилетний Кан Чха Хён ни за что не стал бы шутить, стоя лицом к лицу с Джи Сон Джэ. И уж тем более — ухмыляться, обнимая при этом Соль Ён.

Она стояла в его объятиях, застыв в нелепой позе, не зная, куда деть руки. А хватка, сжимавшая её талию, была настолько маниакально крепкой, что кровь стыла в жилах.

— Кан Чха Хён.

Сон Джэ, глядя на откровенно растерянное лицо Соль Ён, тихо окликнул его. Чха Хён резко вскинул голову, словно человек, только что вынырнувший из воды.

— А, задремал на секунду. Такой забавный сон снился.

Пробормотав это до жути хриплым голосом, он вдруг укусил её за шею так сильно, что у неё вырвался вскрик, и одним рывком поднял её на руки.

Соль Ён была так ошарашена, что даже забыла вырываться. Держа её на руках, он шагнул к Сон Джэ.

В глазах Соль Ён, смотревшей на Сон Джэ, плескалась неприкрытая тревога. Проходя мимо него, Чха Хён бросил:

— И ты иди за мной.

В его голосе не осталось ни капли пьяной лености. Он прозвучал как лязг клинка, и, хотя слова предназначались Сон Джэ, они мертвой петлей затянулись и на шее Соль Ён.

* * *

— Отпусти меня.

Ответа не последовало. Пока он поднимался по лестнице и шел по длинному коридору, он не произнес ни слова. И хотя он велел Сон Джэ идти за ним, позади не было слышно ни шагов, ни тени присутствия.

С каждым его шагом то, что упиралось в нее снизу, казалось пугающе разбухшим, но Соль Ён не подавала виду. Точнее, не смела. Зловещая, удушливая аура, исходящая от него, сдавливала ей горло.

Шаги Чха Хёна затихли в самом конце коридора, откуда доносился гул разлагающейся похоти.

Дверь туда была распахнута. Без сомнения, это было самое грязное место во всей этой и без того развратной вилле. Пальцы Соль Ён до побеления вцепились в рубашку Чха Хёна.

Стоило им войти внутрь, как она едва не зажмурилась от представшей перед ней оргии аморальной плоти. Настоящий притон порока.

Глядя на этих людей, сплетенных в одну кучу и словно забывших о том, что они люди, Соль Ён поняла одну вещь. Это были не просто богатенькие детки. Это была самая верхушка золотой молодежи, которая в обычной жизни носила приличные социальные маски, скрывая под ними свою извращенную, грязную сущность.

— Чха Хён~а, ты где пропадал?

К нему бросилась девица в топе, про который было стыдно сказать, что он надет — или хотя бы что-то прикрывает. Споткнувшись несколько раз на расстоянии пары шагов, она наконец заметила Соль Ён на его руках и уставилась на нее глаза.

Соль Ён вздрогнула и вжала голову в плечи, как улитка, до чьих усиков дотронулись. Девица же, словно обнаружив забавную игрушку, закатила глаза и истерично расхохоталась.

За её спиной мелькнули лица парней, выглядевших еще более помятыми. Они с мутным любопытством таращились в их сторону. Лица показались Соль Ён смутно знакомыми, и она даже усомнилась в собственной памяти.

Почувствовав то же самое, парни склонили головы набок, а затем, словно внезапно прозрев, разразились одобрительными воплями.

— Сахарок!

— Помню, помню это личико! Она еще смотрела на нас так, будто мы черви в унитазе.

Ах вот оно что. Это были остатки школьной свиты Чха Хёна. Соль Ён смерила их взглядом, даже не пытаясь скрыть своего отвращения.

Чха Хён, бесцеремонно расшвыривая путающихся под ногами людей, подошел к огромной кровати, занимавшей всю стену, и бросил Соль Ён прямо в центр. В тот же миг толпа, словно только и ждавшая этого, слетелась к ним как стервятники. Соль Ён в ужасе задержала дыхание.

Безумные, накачанные наркотиками глаза окружили кровать. Даже парочка, которая до этого шумно совокуплялась на самом краю матраса, отвлеклась на суматоху и уставилась на Соль Ён.

Парень с кольцом в ухе встретился с ней взглядом и скривил лицо в жуткой, слюнявой гримасе, похожей одновременно на плач и смех.

На его груди красовалась татуировка с изображением женского полового органа — настолько натуралистичная, что от одного взгляда на неё Соль Ён пробрала дрожь омерзения.

Она испепеляющим взглядом посмотрела на Чха Хёна, который швырнул её в этот эпицентр грязи и теперь просто молча наблюдал за происходящим. Кто-то из толпы издевательски хмыкнул:

— Ого, какой убийственный взгляд.

Кан Чха Хён не врал, когда сказал, что творит «плохие вещи». Соль Ён ненавидела эту комнату. Нет, она ненавидела всю эту виллу.

Это грязное место стоило бы сжечь дотла. Представляя, как Чха Хён горит вместе с ним, Соль Ён напряженно следила за длинноволосой девицей, которая подкрадывалась всё ближе.

— Чха Хён~а, она на меня так зыркает, что мне делать?

— Осторожнее. Сунешься — может и укусить.

Он обращался с ней как с животным в клетке. Этого она больше терпеть не могла. Соль Ён закричала так, будто у нее рвались связки:

— Кан Чха Хён!

От её крика Чха Хён поморщился. Оттолкнув девицу назад, он сел на кровать. Матрас прогнулся под его весом.

Чха Хён пристально, словно бросая вызов, смотрел на Соль Ён. Она совершенно не понимала, зачем он всё это устраивает.

Такие отбитые вечеринки даже в прошлом были редкостью. Очевидно, что его настроение пробило дно, и, судя по всему, из-за нее. Но она не имела ни малейшего понятия о причине, и от этого бессилия хотелось сойти с ума.

— Что ты творишь?! Ты на меня за что-то злишься? Или что-то не по-твоему, раз ты слетел с катушек до такой степени?!

Она схватила Чха Хёна за плечи и попыталась встряхнуть, но он сидел непоколебимо, как скала. В итоге силы покинули её, и Соль Ён лишь тяжело, прерывисто дышала, глядя на него со злостью.

Молча наблюдая за её попытками, он лениво повернул голову назад. Кто-то услужливо вложил ему в пальцы сигарету.

Гнев захлестнул Соль Ён с новой силой. Она выхватила сигарету и швырнула её под кровать. Парень, давший ему прикурить, испуганно покосился на Чха Хёна.

Как бы сильно Соль Ён ни злилась, она почти никогда не материлась. Но сейчас ей хотелось выплеснуть на него самый грязный мат. Казалось, ей станет легче только в том случае, если она выдерет его блестящие волосы прямо с кусками скальпа.

Глядя на него горящими глазами, Соль Ён процедила каждое слово сквозь зубы:

— Только попробуй закурить снова.

Кан Чха Хён с усмешкой посмотрел в её разъяренные глаза, как на забавную, но жалкую выходку. Его длинные пальцы стальной хваткой сжали её маленький подбородок. Мутная пелена в его глазах мгновенно рассеялась, уступив место хищному блеску.

— И то верно. Зачем мне курево, когда твои истерики сводят с ума похлеще любой дури?

В следующую секунду он грубо и больно впился в её губы. Он точно спятил. На них же уставились десятки глаз!,

Соль Ён попыталась резко отвернуться, но его губы настигли её еще быстрее. Толпа разразилась радостными воплями и свистом.

Только не это. Не хочу. Не хочу! Соль Ён со всей силы укусила его за язык, который уже по-хозяйски орудовал в её рту, проталкиваясь всё глубже. Ничуть не смутившись, он издевательски медленно прошелся языком по её зубам и нехотя отстранился.

Соль Ён выдохнула, задыхаясь от гнева. На её губах осталась кровь — то ли её, то ли его. В тот момент, когда он собирался стереть её своим большим пальцем...

Хлесь!

Голова Чха Хёна резко дернулась в сторону от удара. Беснующаяся толпа вмиг заткнулась. Вокруг его покрасневшей от пощечины щеки, казалось, заклубилась аура смертельной угрозы.

Соль Ён грубо вытерла губы тыльной стороной ладони, а затем, не в силах больше себя сдерживать, начала бить Чха Хёна кулаками по спине и плечам.

Она не ограничилась одним ударом и продолжала исступленно колотить его. По какой-то причине Чха Хён даже не пытался защищаться, молча снося каждую её оплеуху.

Соль Ён била его до тех пор, пока у неё не покраснели ладони, а затем бессильно опустила руки. Болели руки, болели искусанные губы, а сердце... сердце просто разрывалось на части. Из её горла вырвался слабый, надломленный шепот:

— Ты притащил меня сюда ради этого?

Она так старалась не плакать, но голос дрогнул от влаги и отчаянной обиды. Неподвижная до этого голова Чха Хёна наконец повернулась к ней.

Вся его прежняя жгучая ярость исчезла, уступив место абсолютному льду. Это ледяное, безразличное лицо было пугающе незнакомым. Она никогда не видела его таким — ни в недавнем прошлом, ни восемь лет назад.

— Раз ты всё-таки приперлась сюда, значит, рассчитываешь, что тебе тут тоже что-то обломится?

— Что?

— Знаешь, я терпеть не могу тех, кто в открытую вешается на шею, чтобы стрясти бабки. Но те мрази, которые строят из себя невинность, а сами плетут интриги за спиной, бесят меня куда больше.

— О чем ты вообще говоришь?

Она совершенно не понимала, к чему он клонит. Он явно что-то себе напридумывал и сделал абсолютно неверные выводы. Этот сарказм не имел к Соль Ён никакого отношения. По крайней мере, она так думала.

— Хватит строить из себя дурочку. Оказалось, я был не просто идиотом, а конченым лохом. Мало того, что позволил какой-то жалкой шавке сесть мне на шею, так еще и её мамаше квартирку прикупил и безлимитную кредитку в зубы сунул. Тебе было весело, да? Скрыть всё это и снова прилипнуть ко мне, как ни в чем не бывало.