Контент удален!

Убрав большой палец, он снова прильнул к её губам. Сплетаясь с ней языками, он двумя пальцами потянул вниз резинку её трусиков.

Даже жарко отвечая на поцелуй, Соль Ён смотрела на него возмущенно-остро, словно злясь на то, что он не желает верить в её невиновность.

Какая милая. Чха Хён, прищурив глаза, нарочито громко и протяжно вылизал её язык от самого корня до кончика.

Мягко погладив нахмурившуюся Соль Ён по щеке, он свободной рукой потянулся к тумбочке у кровати. Потянув за ручку, он достал из ящика презерватив.

Оторвавшись от её губ, которые он только что так жадно выцеловывал, он зажал уголок упаковки презерватива в зубах. Почувствовав шелест фольги возле лица, Соль Ён испуганно округлила глаза.

— Кусай.

Соль Ён растерялась, не зная, что делать. Но это было бесполезно. Когда он безмолвно, но настойчиво подтолкнул её взглядом, она, словно сдавшись, послушно вцепилась ровными зубками в край упаковки.

Оставив упаковку у неё в зубах, он наклонился вплотную и ухватился зубами за её противоположный край. Не сводя глаз с Соль Ён, которая от неожиданности выдохнула «ох!», он резко дернул головой в сторону.

Вж-жик! Упаковка легко разорвалась. Соль Ён в ступоре наблюдала, как Чха Хён вынул надорванный презерватив прямо у неё изо рта и натянул на себя. Его взгляд то и дело соскальзывал на лоно Сахарка, которое выглядело таким аппетитным, что от нетерпения его пальцы задрожали и соскользнули.

— Тогда я... тоже открывала его так.

Сахарок снова погрузилась в свои сентиментальные воспоминания. Наверняка она вспоминала их прошлый опыт, но для нынешнего Чха Хёна это было как ушат холодной воды. Внутри закипело глупое, мелочное чувство, будто его сравнивают с каким-то невидимым соперником.

Уж лучше бы она снова влепила ему пощечину. Готовый получить по лицу, Чха Хён выдал самую мерзкую усмешку, на которую был способен:

— А-а. Значит, тот лошок-неудачник тоже исправно предохранялся? А ведь твоя мамаша так надеялась, что ты залетишь.

И, как он и ожидал, глаза Сахарка наполнились безграничной болью. Так-то лучше. Нет, даже не лучше... Это настолько мило, что просто с ума сойти.

— Чего ревешь?

Доведя её до слез и тут же бесстыдно утешая, он наконец-то опустил руку туда, куда его тянуло с самого начала. Медленно, ласково поглаживая её промежность, он слизнул слезу, скатившуюся к её уху.

Волоски были настолько мокрыми, что при каждом касании скользили и липли к кончикам его пальцев. Чха Хён принялся мучить её, дразняще водя средним пальцем по самому входу, то надавливая, то отступая.

— Ха-а, ах...

Её прерывистое, жаркое дыхание обжигало ему ухо. Обильно истекающее соками лоно пульсировало, словно пытаясь заманить внутрь его палец, который всё никак не входил.

Поддавшись этому соблазну, он плавно протолкнул средний палец внутрь. Всего один палец, но стенки сжались вокруг него пугающе туго.

Тонкая талия выгнулась дугой, и стоны Сахарка стали ещё тоньше и пронзительнее. Её белоснежное тело целиком покрылось персиковым румянцем, и это зрелище было поистине потрясающим.

— М-м... Больно. Больно!

Не давая ей передышки, он добавил ещё один палец и начал толкаться глубже. Хлюп, хлюп! Звуки раздавались эхом по комнате, пока её горячая плоть, словно захлебываясь, сжималась вокруг них.

Жалуясь на боль, она заерзала, приподняла бедра и вцепилась Чха Хёну в плечи. Воспользовавшись моментом, он выхватил скомканную в углу подушку и подложил Соль Ён под поясницу.

Он сделал это, чтобы ей было удобнее, но она только сильнее прижалась к нему, не желая отпускать. Зарывшись лицом в её щеку, Чха Хён прошептал:

— Сильно больно?

— Больно. У тебя пальцы... слишком длинные.

— Посмотри на меня.

Как только Соль Ён, у которой покраснели не только глаза, но и кончик носа, повернула голову, он тут же впился в её губы. Словно успокаивая, он продолжал плавно двигать пальцами, виртуозно сплетаясь с ней языками, чтобы она сосредоточилась только на поцелуе.

Используя свой вес, он начал медленно оттеснять её назад. Почувствовав, что её спина коснулась подушки, он начал двигать пальцами так, словно пытался выскрести её изнутри, загибая их, а затем резко распрямляя. Когда он увеличил скорость и силу, Соль Ён снова зашлась в крике.

А-ах, а-а! Она стонала так сладко, будто хотела, чтобы его уши расплавились. Его рука промокла от её соков до самого запястья.

Заразившись возбуждением Соль Ён, Чха Хён хрипло выдохнул:

— Если туда провалиться, можно и сдохнуть.

— У-ух, м-м, замол... чи-и...!

Наивная и преданная, но в решающий момент у неё обнаруживалось такое жгучее упрямство, что, даже если приставить ей нож к горлу, она бы и глазом не моргнула. Попробуешь недооценить — получишь удар в спину, попробуешь поиграться — сам же и пострадаешь.

Что бы там ни наплела её мать, где бы там ни была правда — его мозг с самого начала сходил с ума от желания сожрать её, но не имел возможности это сделать. Тот звонок лишь ускорил взрыв.

И только сейчас, подмяв Сахарка под себя, как он и мечтал, он наконец-то это понял.

— Сахарок.

Ведь надо же было, чтобы тебя звали именно Сахарок.

— А-ха-а... По, подожди. Ты, подожди! Кан Чха Хён!

Почувствовав, как его пальцы медленно выскальзывают, Соль Ён непроизвольно дернула бедрами со сдавленным вздохом, но в следующую секунду, ощутив прикосновение чего-то другого, смертельно побледнела.

Оно было толще пальцев, тверже и опаснее. Это был он.

— Нет. Стой, а-а!

Прошел уже больше месяца с тех пор, как он был в ней в последний раз. Вместе с возбуждением на неё накатил животный ужас.

В тот день, когда он вошел в неё впервые, Соль Ён, умирая от боли, в фантазиях убивала его и отрезала ему член. И сейчас, когда воспоминание о той боли вернулось, рассудок покинул её.

Почувствовав, как Чха Хён трется головкой о вход, Соль Ён бросилась вперед, чтобы вцепиться ему в волосы.

Но он оказался быстрее.

— А-а!

Что-то, похожее на орудие пыток, с силой пронзило её самую нежную плоть.

— Ха-а.

Чха Хён, опираясь руками о матрас, тяжело выдохнул и откинул голову назад. Проведя рукой по волосам на лбу, он замер с расфокусированным взглядом своих черных глаз. И это тот самый человек, который всего минуту назад был абсолютно собранным, лаская и дразня её.

Его член, тяжело и глубоко вколоченный в неё, пульсировал внутри, громко заявляя о своем присутствии. Соль Ён, чьи руки мелко тряслись, прижала ладонь ко рту. Её пробила дрожь.

Она знала этот взгляд. Она видела его слишком часто. И она прекрасно знала, что он будет делать, смотря такими глазами...

Втиснутый в её узкое лоно до самого основания, он даже не шевелился. Несмотря на то что он долго и тщательно её готовил, это было равносильно тому, что он силой раздвинул её и воткнул его туда. Из-за того, что он не двигался, ощущение его присутствия внутри было до пугающего живым.

Сразу после того как он вошел, он резко замолчал, и это пугало Соль Ён до смерти. Ещё до входа он был настолько огромным, что презерватив не мог развернуться до конца, а сейчас он продолжал расти прямо внутри неё.

На тыльной стороне ладони Чха Хёна побелели вздувшиеся вены. Соль Ён робко положила свою руку поверх его. Это была немая мольба: «Пожалуйста, медленно, потихоньку».

Она сделала это в надежде, что он поймет. Но...

— А-а!

Словно это касание стало спусковым крючком, он начал забивать в неё со звериной яростью.

Веки Соль Ён судорожно задрожали. Его мошонка со шлепками ударялась о неё. Опираясь локтями о матрас, он вколачивал бедра с безумной скоростью. Соль Ён, запрокинув голову и метаясь, закричала во весь голос:

— А-а, а! М-м. А-а! Пожалуйста, мед, медленнее, а-а-а!

Натиск был такой силы, что казалось, у неё вот-вот сдавят легкие. В голове всё побелело. Наращивая темп толчков, он грубо и быстро скинул с себя рубашку, на которой уже были расстегнуты пуговицы. Идеально прорисованные мышцы заходили ходуном под кожей.

Телосложение, которому позавидовали бы и профессиональные пловцы, и топ-модели, выглядело настолько великолепно, что незаметно завораживало взгляд. Его плечи были такими широкими и мощными, что казалось, если обхватить их руками, можно уцелеть, даже если Земля расколется пополам.

Задыхаясь, Соль Ён впилась ногтями в его предплечья. Ему должно было быть больно, но все его чувства были настолько сконцентрированы на слиянии, что, казалось, даже если бы он истекал кровью, он бы этого не заметил.

Даже если ему всадят топор в спину, приставят пистолет к виску или пырнут ножом — казалось, этот бешеный секс прекратится только тогда, когда он сдохнет. И ни секундой раньше.

— Ха-а, сколько раз... мы с тобой трахались? Раз сто, не меньше?

— М-м. А-а!

— И каждый раз было так же? Так же... Ха-а, блять. Ты меня сейчас выжмешь!

Прорычав это не то со смехом, не то со злостью, он вонзился в неё на максимальную глубину. Руки и ноги Соль Ён, бившиеся в конвульсиях, как в припадке, намертво обвили его тело.

Кан Чха Хён, приняв на себя вес Соль Ён, стал входить ещё яростнее. Подушка, которая всё это время поддерживала её поясницу, от безумной тряски выскользнула вбок и свалилась с кровати.

Как только Соль Ён пластом распласталась на матрасе, он тут же потянул её на себя. Усадив её лицом к себе, он начал грубо и глубоко толкаться, прокручивая бедра. Казалось, он выбивает ей внутренности кувалдой снизу вверх.

Чха Хён подхватил запрокидывающуюся голову Соль Ён и впился в её губы так, словно хотел приклеить её к себе. Поцелуй был настолько развратным, что со стороны было бы видно, как его язык скользит туда-сюда.

— Ха-а, такое чувство, будто не я тебя жру, а мой член сейчас растворится и будет переварен твоей дыркой.

Голос, который в другой ситуации мог бы показаться почти невинным, прошептал эти грязные слова: «У меня такое впервые».