Контент удален!

Нет. Нет, это всё не так...

Она не могла сказать ему в лицо: «Я сделала это только потому, что ты был так помешан на мне, что это сходило мне с рук». Соль Ён и сама узнала об этом всего месяц назад. Тогда Чха Хён вместо слов молил о прощении действиями, и она в итоге закрыла на это глаза.

А на следующую ночь после того, как она всё узнала, он попал в аварию.

Как бы жалко это ни было, но для нынешнего Чха Хёна правда не имела никакого значения. В его глазах она была той самой породой девушек, которую он ненавидел больше всего: тех, кто строит из себя неприступную недотрогу, чтобы потом хитростью снова затянуть его в свои сети.

И, что самое паршивое, Соль Ён даже не могла с жаром всё отрицать.

— Похоже, ты так отчаянно рвешься стать частью «Юсон», что твоя мамаша даже умоляла меня и дальше закрывать глаза на твой дрянной характер, как я делал это раньше. Ха. И просила позаботиться о ней заодно.

— Ты... встречался с моей мамой?

Чха Хён поморщился, словно услышал что-то омерзительное.

— Я чуть телефон не разбил. Нахрена мне с ней встречаться?

Из глаз Чха Хёна так и сочилось презрение. Значит, он не сам догадался, а узнал всё от её матери.

Одни и те же слова звучат по-разному в зависимости от того, кто их произносит. А её мать была из тех, кто способен выжать из своей наглости максимум, доводя человека до тошноты. Неудивительно, что уровень его отвращения достиг предела.

— Выбирай выражения. Это моя мать.

Её захлестнул невыразимый стыд, но, увидев, как Кан Чха Хён так открыто презирает её мать на глазах у всех этих людей, Соль Ён, не успев подумать, бросилась её защищать.

Но её голос дрожал куда сильнее, чем раньше.

— Ну давай, теперь выбирай.

Внезапно сменив тон, Чха Хён поднял лицо всё ещё пребывавшей в шоке от поступка матери Соль Ён за подбородок.

Позади его пристального взгляда Соль Ён чувствовала десятки чужих глаз, которые, казалось, открыто над ней потешались. И это густое, мерзкое ощущение похоти в воздухе ей точно не мерещилось.

— Ты высосала из меня все соки до костей, так что я, блять, просто с ума схожу от непонимания, зачем я потратил на тебя восемь лет.

— ...

— Так объясни мне. Своим телом.

Докажи это. С этими словами Чха Хён, чьему сладкому голосу позавидовал бы сам дьявол, зарылся рукой в её волосы и впился ей в губы.

— Если не хочешь — тогда заткнись и смотри, как я здесь буду творить любую грязную или смертельную херню, какую только захочу.

— ...

— Не смотри на меня так. У меня нет привычки брать кого-то силой.

— ...

— Хотя, кто знает? С такой предательской дрянью, как ты, может, всё будет иначе?

Лицо Соль Ён, смотрящей на издевающегося Чха Хёна, было искажено болью.

Вот к чему всё пришло. В итоге — вот к чему.

— ...Я сделаю это.

— ...

— Я докажу, ублюдок.

Раз уж ты думаешь, что наши восемь лет можно оценить одним-единственным сексом — я отдамся тебе.

Словно объявление войны или, наоборот, полное смирение — этот ответ Соль Ён вызвал у одних восхищенные вздохи, у других смешки, а кто-то и вовсе захлопал.

И посреди всего этого Чха Хён и Соль Ён молча пожирали друг друга убийственными взглядами.

Если говорят, что глубокая любовь может обернуться ненавистью, то любовь Соль Ён к Чха Хёну была бесконечной, как река. Иначе почему сейчас она ненавидела его до смерти?

Он выпустил её волосы и подхватил её на руки, подхватив под плечи и колени.

Даже подняв её, он продолжал не отрывать от неё упрямого, настойчивого взгляда. На её гладкой щеке прямо перед ним всё ещё виднелся слабый красный след от её собственной пощечины.

Но он не чувствовал ни капли вины.

— Чего-о, куда это вы-ы! — заныла толпа обезумевших от наркотиков, но Чха Хён, даже не взглянув на них, вынес Соль Ён из комнаты и шагнул в темную комнату напротив.

Комната оказалась небольшой и обставленной без излишеств. Но лунный свет, бледно освещавший огромную кровать в центре, был по-настоящему красив.

Соль Ён завороженно смотрела на этот свет, пока мягко опускалась из его рук на матрас.

Чха Хён, не сводя с неё глаз, привычным движением расстегнул оставшиеся пуговицы на своей рубашке.

В его черных глазах, внимательно изучавших Соль Ён, вдруг вспыхнул живой блеск, словно он увидел что-то совершенно новое.

Наверняка это было из-за её легкого макияжа и обтягивающей одежды. Она готовилась совсем не для него, но ему это явно показалось необычным подарком.

Чха Хён навис над ней, сужая пространство, словно беря в осаду. Она медленно откинулась назад, пока её спина не уперлась в изголовье кровати.

— М-м-м!

Это стало началом. Его язык ворвался в её рот быстрее, чем коснулись губы. Её спину с силой вжало в изголовье, на которое она опиралась.

Жадно высасывая её язык, его рука скользнула под её колени и раздвинула ей бедра. Она чуть приподнялась, и в образовавшееся пространство между её ног плотно вжался его пах.

Она села прямо на его тяжело вздыбленный член. Из-за того, что он нарочито терся им о неё, между ног Соль Ён уже начало становиться влажно.

Обхватив её подрагивающий торс, его руки безошибочно нащупали молнию на юбке сзади и одним рывком расстегнули её до конца.

Оставив ослабевшую юбку как есть, он принялся по очереди кусать её за мочку уха, щеку, кончик носа и подбородок. Отвлекая её внимание, он стащил с неё пальто, засунул руки под расстегнутую юбку и задрал подол водолазки.

Всё это заняло меньше минуты. Его пальцы начали блуждать по обнаженному, озябшему телу.

— Ах...

У неё вырвался короткий вздох. Он раздел её так быстро, но его руки, скользящие по её груди, двигались не слишком быстро и не слишком медленно, отчего низ живота свело от возбуждения.

Словно извращенец, он не стал расстегивать бюстгальтер, а просто стянул бретельки с плеч. И сделал это зубами.

Лишенная поддержки, грудь выскользнула из чашечек. Его дыхание стало тяжелым, а член, упирающийся в её промежность, раздулся еще сильнее.

— У тебя тут встало.

Его указательный палец слегка оттянул край бюстгальтера, как юбку, и он заглянул внутрь. Эта его дурная привычка возбуждаться от собственных дразнилок никуда не делась.

Он даже не касался их, но соски уже нагло затвердели. Он слизнул их языком. От ощущения, похожего на разряд тока, Соль Ён мелко вздрогнула.

Её ослабевшие пальцы вцепились в его плечи. Как только она обрела опору, его язык беспрепятственно скользнул в ложбинку между грудей.

Влажно вылизав её, он уткнулся туда своим прямым носом и потерся лицом из стороны в сторону. Фу-у... Когда его горячее дыхание обожгло кожу, у Соль Ён вырвался тонкий стон.

— Ха-а, ну ты и расшумелась.

Чха Хён с издевкой подметил это и рассмеялся. Соль Ён попыталась сдержаться, но он вдруг резко подался назад, укладывая её на простыни, и из её груди вырвался испуганный, сдавленный крик.

Он одним движением стянул с неё юбку. Тонкие шортики, которые она надевала под неё, слетели вместе с ней.

И в это мгновенно обнажившееся пространство между её ног тут же уткнулось его лицо.

— Ах!

Он смочил слюной её промежность, которая уже и так была влажной. Схватив рефлекторно согнувшиеся колени Соль Ён, он закинул их себе на плечи, пальцами отодвинул край трусиков и проник внутрь языком.

— А! Ах. М-м-м!

Язык, который сначала вошел легко, словно только пробуя на вкус, начал с хлюпаньем и жадностью высасывать её изнутри. Ступни Соль Ён задергались в воздухе, как крылья подстреленной птицы.

Забыв о том, что он только что дразнил её за шум, Соль Ён издавала пронзительные крики. Он орудовал языком так глубоко и так искусно, что ей казалось, будто внутри не язык, а какой-то скользкий, толстый стержень, и терпеть это было невозможно.

Она скрестила руки на лице, закрывая глаза, и застонала. Ей казалось, что, если она ничего не видит, будет не так стыдно.

— Сахарок.

Но он убрал её руки от лица и вкрадчиво прошептал. Имя прозвучало так сладко, будто само слово таяло у него на языке.

От непонятных, смешанных чувств у Соль Ён защипало в глазах.

Чмок. С громким звуком коротко, но мощно втянув в себя её соки, Чха Хён поднял голову. Его красивое лицо блестело от её смазки.

Глядя в её затуманенные глаза, взгляд Чха Хёна тоже потемнел. Он наклонился и жадно впился в её губы.