Контент удален!

— М-м, ха-а, н-н!

Грязно, влажно сплетаясь с ней языками, он ласкал её набухшую грудь. Сминая мягкую плоть обеими руками, он начал круговыми движениями теребить соски большими пальцами.

— Н-н-н...

От одного только поцелуя у Соль Ён уже подкашивались ноги, а под натиском всех этих прикосновений её разум окончательно поплыл.

— А! Подожди, а, а... Больно! М-м!

Соски, налившиеся цветом, как спелые ягоды, Чха Хён слегка прикусывал — не до крови, но так, чтобы она чувствовала, а затем начал хлестко дразнить их языком.

Её волосы зацепились за сдвинутый вверх бюстгальтер и растрепались. Иссиня-черные пряди, рассыпавшиеся под её глазами, выглядели так же непристойно, как лобковые волосы.

Чха Хён так увлекся её сосками, что даже не думал поднимать голову. Вминаясь в её грудь своим прямым носом, он пробормотал голосом, полным наркотического дурмана:

— Ха-а... Если отсюда потечет молоко... оно, наверное, будет пиздец каким сладким.

— Ах, н-н! А-а, м-м...

— Давай я пожму, посмотрим, потечет или нет?

Его взгляд вдруг стал таким пугающе серьезным, что Соль Ён в панике попыталась отшатнуться. Увидев её перепуганное лицо, губы Чха Хёна расплылись в ленивой усмешке.

Он мягко, нежно погладил её по щеке.

— Не буду я жать. Малышка.

Он был настолько нежным, что перехватывало дыхание. Но Соль Ён по опыту знала: эта ласка — лишь притворство перед тем, как он накинется на неё с удвоенной яростью. И всё же она ничего не могла поделать с тем, что её щеки залил густой румянец.

Чха Хён усмехнулся, словно находил её реакцию забавной. А затем, будто этой нежности никогда и не было, он резко выпрямился, схватил Соль Ён за затылок и грубо ткнул её лицом себе в пах.

Из-за того, что её спина оторвалась от кровати, она уткнулась носом во что-то каменное. Соль Ён, сморщившись, посмотрела на него снизу вверх.

— Доставай и соси.

Её губы, на которых от его грубых укусов и поцелуев размазалась помада, мелко задрожали от негодования. Точно так же мелко дрожа, её рука медленно потянулась к его промежности.

Она двигалась мучительно медленно, но не колебалась. Расстегнув молнию и взявшись за резинку его боксеров, она бросила на Чха Хёна полный ненависти взгляд, всем своим видом показывая, как ей это противно.

Она и не подозревала, что именно этот её вид заставляет его возбужденный член выделять смазку.

Как только её рука нехотя стянула белье, освободившийся пенис пружинисто ударил её прямо по плотно сжатым губам.

Ха-а. Подавив в себе дикое желание воткнуть в неё так, чтобы пробить нёбо, Чха Хён потерся головкой о её нежную нижнюю губу. Когда он с силой сжал её волосы на затылке, Соль Ён поняла намёк и приоткрыла рот.

Чха Хён без лишних церемоний впихнул в неё свой член. Он бесцеремонно растягивал её рот, явно не справлявшийся с таким размером. Когда он толкнулся глубже, её щеки вздулись и покраснели от боли. И всё же она исправно его заглатывала. Это доказывало, что она делала это много раз.

А-а. Наверняка я заставлял её делать это постоянно. Раз она так охренительно сосет. От неё веяло пороком, разжигающим самые грязные фантазии.

От её кокетливого вида он с силой рванул бедрами вверх и провел пальцами по её глазам. Угх, — Соль Ён протестующе замычала, когда он стиснул её щеки.

Её и без того длинные ресницы из-за туши были кокетливо загнуты вверх. Макияж был не слишком броским, но она выглядела совсем иначе, чем та бледная, заплаканная девушка, которую он видел раньше. Поэтому, когда он впервые заметил её на вилле, он на секунду даже опешил.

Но стоило ему увидеть её растерянное лицо, как он, не раздумывая ни секунды, подошел и сгреб её в охапку.

Пока они шли до комнаты, он десятки раз представлял, как будет целовать этого щенка, вцепившегося в него, пока та не начнет задыхаться.

Пока Чха Хён вспоминал тот жар, горло, которое до этого так усердно сжималось вокруг его члена, вдруг ослабло.

— Хватит, я... угх... я больше не хочу.

Иронично, но именно это скуление Сахарка о том, что она больше не хочет, стало триггером для долго зревшего оргазма, который теперь нахлынул лавиной.

Двумя руками намертво вцепившись в волосы Сахарка, которая пыталась выплюнуть его изо рта, он начал яростно, безжалостно насаживать её на себя. Когда он ударил в самую глубь, казалось, её лицо сейчас лопнет.

Её крошечные кулачки замолотили его по бедрам. Она оскалила зубы, словно угрожая откусить его к чертям, но от этого становилось только острее.

Ему было плевать, царапают ли её зубы его член, — он продолжал жестко вбиваться ей в горло. В одно мгновение его пах раздулся до предела.

— Ха-а...

С тяжелым стоном Чха Хён кончил и медленно вытащил член изо рта. Кха-кха! Закашлявшись, Сахарок метнула в него взгляд покрасневших глаз, острый как наконечник стрелы.

Чха Хён собрал пальцем сперму, стекающую по её подбородку, и любезно засунул ей обратно в рот.

— Давно не ела, как тебе на вкус?

— Ненавижу тебя.

Он толкнул огрызнувшуюся Соль Ён на кровать и впился в её губы. Почувствовав вкус собственной спермы, смешавшийся с запахом Сахарка, он не нашел его отвратительным.

— М-м...

Эта странная реакция Сахарка — не то сопротивление, не то удовольствие — доводила Чха Хёна до исступления.

Точно говорю, это у неё врожденное. Чха Хён потерся горящим пахом о её белье.

Когда он снова потянулся к ней за поцелуем, Сахарок, что-то бормоча, начала уворачиваться от его языка. Проигнорировав это, он жадно присосался к её губам, но она вцепилась в воротник его рубашки так, словно собиралась его оторвать, требуя, чтобы он её выслушал.

Чха Хён поморщился и грубо оторвался от неё. Но не успел он и слова сказать, как Соль Ён с надрывом, опережая его, выпалила:

— Я не специально скрывала от тебя правду про маму. Я правда не знала.

— ...

— И я пришла сюда не для того, чтобы что-то с тебя стрясти!

Непонятно, что её так сильно задело, но она вцепилась ему в грудки и отчаянно пыталась достучаться. Видимо, эта мысль не давала покоя её маленькой головке всё это время.

Чха Хён вспомнил тот тошнотворно-сладкий голос из телефона, который называл его «зять Кан».

Вся эта льстивая чушь про «почему так давно не звонил», «почему сменил номер и не сказал» и «мне так обидно» была лишь дешевой прелюдией перед нытьем о том, почему он перестал пополнять её кошелек.

Решив, что это какая-то сумасшедшая, он уже собирался сбросить вызов, как вдруг из её рта вылетело имя Соль Ён.

Он не поверил своим ушам. Она назвалась матерью Сахарка. Для женщины, породившей Сахарка — той самой, что жила в крошечной каморке и бережно обставляла её мебелью, словно игрушечный домик, — она была до абсурда одержима деньгами.

Из её путаного монолога, который она, видимо, привыкла вести вот так, в одни ворота, явно следовало, что она, забыв о своем месте, мечтает заполучить Чха Хёна в зятья. Нет, не мечтает — она была в этом уверена.

Блять, да только идиот бы не понял её намеков. И больше всего его взбесило то, что она не просто мечтала, а была свято уверена в этом — потому что он сам, как последний лох, давал ей все поводы для таких фантазий, потакая её жадности.

Услышав бессовестный вопрос о том, не стоит ли им сыграть свадьбу весной, когда зацветут цветы, он заорал, чтобы она не несла херню, бросил трубку и швырнул телефон об стену.

В своей жизни он редко от чего-то испытывал шок, но в ту ночь его охватило такое неистовое раздражение, что он так и не смог уснуть.

Ублюдки и шлюхи, плетущие интриги за спиной, всегда вились вокруг него. Были и те, кто переходил грань дозволенного: кто-то пытался навредить «Юсон», а кто-то хотел уничтожить самого Кан Чха Хёна.

Но почему же поступок Ю Соль Ён показался ему самым мерзким и предательским из всех?

[— Ты же знаешь. Хоть наша Соль Ён и делает вид, что ей всё равно, она гордится твоим статусом. Девочка пошла в меня, умненькая. Она ведь несколько лет тебя на поводке держала, чтобы ты сильнее прикипел. Специально мозг тебе пудрила, чтобы ты изводился, вот же лиса. А ты и не знал? Я же говорю, она такая. Постоянно... строит из себя невинность, а сама душу выматывает. Хоть она и моя дочь, но та еще хитрюга. ]

[— Но ведь за это ты её и любишь, так? Мужчины всегда сходят с ума по женщинам, которые не даются им просто так. Ты говоришь, она как ребенок, но кто знает моего ребенка лучше меня? Эта дрянь даже не позвонила мне ни разу с тех пор, как узнала, что её парень подарил мне квартиру. ]

[— Хм-м, Чха Хён~а. Но она ведь всё равно для тебя самая красивая, правда? Слушай, а у тебя правда после аварии с головой проблемы, как в статьях пишут? Ты какой-то странный. Зять Кан. У меня деньги кончились, жить не на что. Неужели мне самой приходится просить о таком? А? ]

Ещё до того, как он успел проверить, правда это или нет, у Чха Хёна уже звенело в голове, словно его ударили по затылку.

И он, как последний идиот, вместо того чтобы сожрать её без остатка, как и планировал, пожалел её только потому, что у неё пошла кровь из ноги.

Засохшая кровь, слёзы, текущие по щекам, и её жалобный голос, умоляющий его не делать плохих вещей, связали его по рукам и ногам на несколько дней, не давая сделать и шага. Он даже не мог выдавить из себя язвительную усмешку.

Вот как оно было. Сука.

— Нет. Я всё сказал правильно.

— Нет! Я правда...

— Ты пришла сюда, чтобы получить от меня то, что хотела.

Соль Ён потеряла дар речи, а её лицо мгновенно залилось краской. Словно желая напомнить ей о правоте своих слов, он грубо провел пальцем по её губам, на которых еще недавно была его сперма.

— Так и быть, накормлю тебя до отвала.