Контент удален!

Соль Ён изо всех сил старалась не обращать внимания на его грязные слова. Но его низкий, грудной смех сводил все её попытки на нет.

— Ха-а, мой член сейчас чуть не оторвался. Тебе так нравится?

— Н-н, хватит... неси... чушь.

— А я и не несу...

Сжала его так, что не вырваться, а сама строит из себя невинность. Словно наказывая за это притворство, он с силой укусил её за щеку. Соль Ён, дрожа всем телом, не осталась в долгу и мстительно прикусила его гладкую мочку уха.

Она хотела укусить так сильно, чтобы оторвать кусок, но из-за того, что он безжалостно вбивался в неё, челюсти разжались от невольного вскрика «Ах!», и попытка провалилась.

И из-за этого она, сама того не желая, выдохнула стон, вырвавшийся из самых глубин её дрожащего нутра, прямо ему в ухо.

— Ха-а, ты...

Его лицо исказилось от дикого возбуждения, и он заскрежетал зубами. Пенис внутри неё хищно дернулся, и жар от него мгновенно расползся по слизистой.

Соль Ён ещё раз выдохнула ему в ухо горячий стон. Клянусь, она сделала это не специально. И то, что после этого он набросился на неё, как дикий зверь, предвидеть было невозможно.

С глухим стуком впечатавшись в изголовье кровати, Соль Ён рефлекторно открыла глаза и тут же почувствовала, как его руки закидывают её ноги ему на плечи. Не останавливаясь, он навалился на неё так, что их грудные клетки столкнулись.

Его член погрузился в неё так глубоко, словно бросал якорь на самое дно. Дойдя до предела, он тут же почти полностью выскользнул обратно. И так раз за разом, без конца. Слишком глубоко. Из её горла вырвался тонкий, протяжный стон.

— У-ух, а-а, а-а, а! М-м, а-а!

Что делать... я сейчас сойду с ума...

Это было так глубоко и так неистово, что Соль Ён начала всхлипывать.

Её ноги были согнуты так, что лодыжки почти касались ушей. Член, проникавший на немыслимую глубину, глухо вколачивался в неё.

Двигаясь быстро и глубоко, он вдруг жадно впился в её губы. Он с болезненной силой высасывал её язык. Соль Ён, обвив его шею руками, широко раскрыла рот, принимая его поцелуй.

Они спали друг с другом даже не сотню, а, может, уже около тысячи раз, но сейчас ей казалось, что всё происходит впервые. Всё из-за того, что его движения были такими отчаянно-прямолинейными, как никогда раньше.

Точно так же было в тот день, когда она впервые отдалась ему в больничной палате после того, как он разбил свой «Ягуар».

Разница была лишь в том, что тогда в его действиях сквозила отчаянная тоска, а сейчас — слепая импульсивность.

Но и тогда, и сейчас он был одинаково...

— Ха-а, это просто отвал башки. Рассудок теряю. Что у тебя с лицом? Сама так охуенно сосешь, но плачешь, как в первый раз — я сейчас себя насильником чувствую. А я ведь не настолько конченый ублюдок. Кроме твоих сосков и губ, вообще ничего не вижу. И когда только они успели так покраснеть и набухнуть?

Его слова, каждое в отдельности, были до дрожи мерзкими и вульгарными.

Соль Ён, плача, вцепилась в его волосы, пока он шептал эти непристойности прямо ей в губы. Потеревшись губами о её ухо, он издал невероятно сладкий смешок и резко, глубоко толкнулся.

Соль Ён снова сама обхватила его за шею. Болтаясь в его руках, как буёк на волнах, она изо всех сил старалась унять бешеное сердцебиение, потому что этот мягкий голос казался отражением его истинных чувств.

— Пиздец какая милая...

Она крепко зажмурилась, отгоняя нахлынувшие чувства.

Непрерывно вбиваясь в неё, словно ударяя в гонг, и покусывая её нижнюю губу, он наконец протяжно кончил.

Соль Ён, которая до этого уже несколько раз достигла оргазма, бессильно раскинула руки и ноги, когда Чха Хён медленно вытащил из неё свой член.

Кан Чха Хён стянул презерватив, мельком взглянув на неё. Она проследила взглядом за тем, как презерватив, наполненный густой спермой, отлетел в сторону, и в этот момент он легко прикусил её за губу.

Не дав ей даже моргнуть, он коротко сплелся с ней языками, выпрямился и только тогда стянул с себя брюки и боксеры, которые до этого просто расстегнул.

Его член, несмотря на то что он кончил дважды, снова восстал, словно и не думал падать.

Соль Ён, поморщившись, как от вида чего-то омерзительного, принялась поправлять бюстгальтер, у которого перекрутились лямки и вывернулись чашечки.

Внезапно её охватила паника. В голове пульсировала только одна мысль: надо бежать.

Кровать размера «кинг-сайз» была такой огромной, что даже вытянув ноги, она не доставала до края. На ватных, непослушных ногах она поползла к краю матраса.

— Ах ты ж.

Усмехнувшись позади неё, он вытянул руку, расстегнул крючки её бюстгальтера и в одно мгновение навалился на неё сверху. Чем сильнее Соль Ён барахталась, тем больше и тверже становилось то, что прижималось к ней сзади.

Кан Чха Хён, легонько покусывая её за ухо, рассмеялся:

— Кто сказал, что мы закончили?

Он схватил её за подбородок и повернул её лицо к себе.

— Даже когда солнце взойдет, я тебя не отпущу. Мой щеночек.

Его взгляд был ласковым, но в то же время непреклонным и пугающим.

* * *

— У-угх... ха-а.

Её руки подогнулись, и она бессильно уткнулась лицом в простыню. Соль Ён захлебывалась стонами, пока Чха Хён, приподняв её бедра, продолжал неистово вбиваться в неё.

Она уже сбилась со счета, какой это был раз, сколько прошло часов и сколько раз открывался ящик прикроватной тумбочки.

Она даже успела на какое-то время отключиться, но когда пришла в себя, он с всё той же нечеловеческой выносливостью продолжал вколачивать в неё бедра. Мышцы, трущиеся о её кожу, были скользкими и липкими от пота.

Сквозь мутную пелену она безучастно оглядела комнату. Когда они только вошли, единственным источником света была луна, едва выхватывавшая силуэты мебели. Теперь же комнату заливал синеватый свет раннего утра, позволяя разглядеть детали.

Стены были оклеены обоями в бело-серую полоску, без узоров. Простыни оказались не белоснежными, а светло-серыми.

Из мебели — только прикроватная тумбочка, классический туалетный столик и торшер странного дизайна, напоминающий сплетение клеток. Ни одного стула.

Ах, ну да. Проще говоря, это комната, предназначенная исключительно для таких дел.

В её кружащейся голове эта мысль сформировалась предельно четко. Соль Ён внезапно представила, как на этой самой кровати сплетались не только они с Чха Хёном, но и толпы других людей.

Как же мерзко. Соль Ён заплетающимся языком выразила свое отвращение:

— Не хочу. Здесь, я здесь... не хочу...

Она пробормотала это очень тихо, но он услышал. Обхватив её за талию, он прижал её к себе ещё плотнее. Его твердая, липкая грудь вплотную прилипла к её спине.

— Что? — переспросил он, а она продолжала твердить: «Не хочу».

Чха Хён, естественно, не имел ни малейшего понятия, с чего это Соль Ён, которая до этого только прерывисто стонала, вдруг начала лепетать, что ей это противно.

— Чего ты не хочешь? Ха-а. Хочешь сказать, тебе не нравится до смерти?

Его член, двигавшийся относительно плавно, снова начал набирать дикий темп. Соль Ён, таща за собой его член, вошедший в неё до самого основания, поползла к краю кровати.

Точнее, она думала, что поползла. Но осознала, что смогла лишь вытянуть руку вперед, только когда его язык скользнул между её лопаток, заставив её выгнуть спину.

Обхватив её изогнутую талию, он безжалостно толкнулся в неё до упора.

— Не хочу! Я сказала, не хочу! — слова протеста захлебывались, словно её рот был полон воды.

Соль Ён не сдавалась и продолжала попытки вырваться. Кан Чха Хён, пытавшийся удержать её силой, в конце концов не выдержал и заорал:

— Тебе трахаться не нравится или я тебе противен? В чем дело? Скажи нормально!

Пока он, с силой вколачиваясь в неё, требовал ответа, Соль Ён процедила сквозь зубы:

— Я не хочу быть здесь! Здесь мерзко. Эта комната — грязная!

Услышав слово «грязная», он резко остановился.

Он перевернул её на спину и посмотрел на неё странным взглядом. Взглядом, который требовал объяснений, потому что он искренне не понимал.

— Я лучше сделаю это на асфальте. Здесь мерзко. Ты, ты здесь не только со мной...

Поняв, к чему она клонит, его свирепый взгляд тут же смягчился. А затем он издал короткий, недоверчивый смешок. Чха Хён снова навалился на неё, опершись на локти.

Его точеное лицо было так близко, но казалось нереальным, словно во сне. Его член всё ещё плотно заполнял её изнутри. Ощущение того, что сверху и снизу её сдавливает что-то непомерно огромное, было невыносимым.

— Не знаю, с чего ты вдруг начала капризничать после того, как мы тут так славно порезвились, но эта вилла — подарок мне на восемнадцатилетие. А судя по тому, что я помню перед тем, как очнулся, мой день рождения был на прошлой неделе. У меня чисто физически не было времени устроить здесь притон, из-за которого ты так бесишься.

Слегка похлопав её по щеке, он усмехнулся. Врет. Соль Ён не поверила ни единому слову. Увидев недоверие на её лице, он начал покрывать её губы легкими поцелуями, словно призывая поверить ему.

Поглаживая её мочку уха большим пальцем, он снова начал двигать бедрами, создавая волны внутри неё. Проталкиваясь вглубь её влажного лона, он углубил поцелуй.

— Ха-а. Не знал, что ты умеешь ревновать.

Сплетаясь с ней языками, он прошептал это с усмешкой. Соль Ён в ответ процедила, чтобы он не нес чушь, а он продолжал тихо посмеиваться.