Контент удален!

Рхан, крепко обхвативший её одной рукой за талию, а другой — за руку, заметил покрасневшую переносицу Алисии. Его брови едва заметно дёрнулись.

— Поздравляю с помолвкой. А, приём как раз начинается. Теперь тебе предстоит устать от рукопожатий, Эстрисен.

Шутливо понизив голос, Нейшн поцеловал руку Алисии и исчез. Рхан заметил людей, ожидавших случая засвидетельствовать почтение ему и Алисии, и разгладил нахмуренное лицо.

— Знал бы — сопровождал бы вас прямо от комнаты.

Непонятно почему, но в голосе его сквозило затаённое раздражение.

— Я тоже жалею. В следующий раз попрошу вас. Такого позора хватит и одного раза.

— Чем же вы были заняты, что налетели на него? А камеристка?

— Не думайте винить мою камеристку. Это я оплошала, потому что была потрясена тайным свиданием жениха.

Тайным свиданием?

Замешательство Рхана, вызванное невозмутимостью Алисии, длилось недолго. Он вспомнил, с кем только что был.

— Вы подслушивали?

— Не подслушивала: просто путь, которым я шла, оказался местом вашего тайного свидания. Но не тревожьтесь. Я лишь немного удивилась неожиданному сочетанию.

Ему трудно было поверить, что Алисия слышала его разговор с Робертой.

Ведь это была библиотека под лестницей, что вела в покои леди, о которых предупреждал Нейшн.

— Молодая госпожа Саммерхилл — мой давний друг. Будь она моей возлюбленной, это было бы свиданием, а между друзьями назовём это беседой.

— А… так это была молодая госпожа Саммерхилл.

Алисия со спокойной улыбкой отвернула голову в противоположную от него сторону. Ей и правда всё равно? У Рхана почему-то возникло чувство, будто его душат, и захотелось стянуть галстук.

— Кстати… вы видели, как я чуть не упала? Простите, если я задела ваше доброе имя.

— Тут виноват Уитакер, который стоял столбом.

— А вы, кажется… немного злой.

— Вы только сейчас это поняли?

Что её так развеселило, было непонятно, но лицо, на котором она сдерживала смех, засияло. Впрочем, тут же её напряжённо поднятые брови опустились.

Героями сегодняшнего приёма были победители матча, но самое пристальное внимание привлекала Алисия, впервые показавшаяся в свете.

Слегка разгорячённая шея. Всякий раз, как она двигалась, отблеск опала в свете ламп скользил перед его глазами.

Женщина сияла в точности так же, как ему показалось тогда, при первой встрече в чайной комнате.

Алисия Эмильхейм была из тех, кто одним своим присутствием приковывает внимание и взгляды. Присутствие своеобразное и вместе с тем неудобное.

Заметив чувственный изгиб губ, оттенённый белизной кожи, и слабый след помады, он сдвинул брови.

— Кажется, идёт отец.

Рхан сознательно оборвал мысли о ней. Вместо этого он искоса оглядел мужчин, косившихся на Алисию, и зашагал.

Оттого, наверное, лицо Рхана с каждым шагом делалось всё холоднее, и любопытствующие догадливо отводили глаза.

Тогда подходивший маркиз заметил Алисию рядом с Рханом и облегчённо улыбнулся.

Рхан ещё крепче сжал руку Алисии.

* * *

— Зря я не послушал совета Нейшна.

Выйдя из зала, Рхан вместе с чуть ошалевшей Алисией отправился в сад.

Сколь угодно прекрасная музыка утомляет, если повторяется, и с разговорами было то же. Каждый встречный поздравлял их, а точнее — не скрывал намерения примелькаться Рхану, которому вот-вот достанется титул.

Когда они выбрались из вызывавшего головную боль сигарного духа, прояснилось, казалось, даже зрение. Хотя стояла ночь, было ясно и небо было чистым.

Шагая рядом с Рханом, Алисия была благодарна ему за то, что он увёл её и сбежал вместе с ней из зала.

— Всё случилось так внезапно, что я не знала, как быть. Спасибо, что увели меня и сбежали.

— Мне и самому хотелось сбежать. А для этого нужен был предлог; и лучше предлога, чем побыть наедине с невестой, не нашлось.

— Предлог хорош. Матушка, наверное, сильно рассердилась. Ей и то, что я смотрела поло вместе с отцом, не по нраву.

Она весело рассмеялась — тон её заметно смягчился. Рхан переспросил:

— Из-за того, что игра дикарская?

— Из-за того, что пыли много. Портятся и причёска, и платье.

На тихо улыбнувшемся лице проступила ямочка, которой он раньше не замечал. Рхан взял её руку, влажную даже сквозь перчатку от тепла, и повёл к фонтану, откуда особняк был виден как на ладони.

Издали особняк казался тёмным, будто на него набросили покрывало. А всё оттого, что все окна занавесили и не давали просочиться ни лучу света.

Рхан усмехнулся двойственности графа Сойера, который и жаждал света, и боялся его.

— Ах… какой хороший ветер, — простодушно проговорила она, остановившись.

— И темно. Ночь наступила.

— Вот как.

В голосе Алисии сквозила затаённая радость.

Наверное, потому, что вопреки обыкновению на ней не было повязки, в темноте ей легко давалось открывать и закрывать глаза.

Она оглядывалась по сторонам, как зрячая, и медленно шла вперёд.

— Впереди фонтан.

— Это я и по запаху воды пойму.

Налетевший ветер скользнул по её телу. Платье облепило её, обрисовав соблазнительные очертания.

Не сводя глаз с Алисии, беспечно расхаживавшей вокруг фонтана, Рхан достал портсигар.

Когда он открыл жестянку с грубоватым гербом, под сигаретами показалась записка. Та самая, которую ему передали в Ла-Мер. Найти слепого, который умеет читать и способен хранить тайну, было непросто.

Он вертел записку в пальцах, а потом заметил вдали Шона и Дани, вышедших искать их, и слегка поднял руку.

Казалось, сюда доносится голос Шона, удерживавшего Дани, которая порывалась вмешаться.

Наверное, что-нибудь вроде «Оставьте их».

— Господин.

Рхан поднял голову на голос Алисии и на мгновение усомнился в собственном слухе.

— То, что было раньше, я вам прощаю. Давайте помиримся.

— Помиримся? А когда мы ссорились?

— Не то чтобы ссорились… немного повздорили. Меня ведь впервые пригласили на такой приём, и я была на взводе. И ещё мне хотелось бы получить извинения за то, что вы поцеловали меня без предупреждения.

Женщина и правда протянула руку для примирительного рукопожатия. Но Рхан вместо рукопожатия потянул край её перчатки и медленно её стянул.

— Что вы дела…

— Просили же извинений.

От внезапного холода Алисия испуганно втянула воздух.

Ощущение мягкого шёлка, скользящего по коже, было таким, какого она и вообразить не могла: тайным и вместе с тем чуть будоражащим.

«Цвета озера», кажется, говорили? Цветов она различить не могла, но, глядя Рхану прямо в лицо, Алисия вспомнила озеро и небо, какими видела их в детстве.

— Значит, теперь целовать с предупреждением?

— Да.

— Вы понимаете, что так ещё страннее?

— Ну хотя бы время, чтобы приготовиться…

— Я вас поцелую.

Он переплёл свои пальцы с её, мягко потянул, усадил Алисию к себе на колени и, обхватив её затылок, накрыл её губы своими.

Предупреждение было, но приготовиться она не смогла.

И всё же она не моргала, широко раскрыв глаза. Ей, по правде, хотелось хоть немного дольше видеть лицо этого несносного мужчины.

Прежде чем рассеется темнота, прежде чем на мир, созданный для неё, опустится завеса света.

Прежде чем она снова станет одинокой.

Язык, хранивший запах шампанского, неспешно проник внутрь, будто раздвигая мягкие податливые губы.

Испуганная тем, что поцелуй стал ещё откровеннее, она вцепилась ему в руку. Тогда он крепче обхватил ладонью её затылок, чуть повернул голову и притянул её к себе.

От этого поцелуй стал глубже, а Алисия всякий раз, когда её глаза сами собой зажмуривались, сознательно открывала их снова.

И неизбежно встретилась взглядом с Рханом. Деревья, струи фонтана и лунный свет. И под чёрными волосами мужчины — необычайно светлые, загадочные глаза.

— А неплохо.

Непонятно почему, но и правда было неплохо.

Нет, скорее даже…

Он слегка сощурился, неторопливо погладил её брови и щёку и оторвался от её губ. На влажные губы дохнуло холодным воздухом.

Оттого ли, что поцелуй вышел необычайно долгим, или по другой причине, но по руке, с которой он снял перчатку, побежали мурашки.

Рхан снял пиджак и накрыл им плечи сидевшей у него на коленях Алисии.

— Вы ведь нарочно?

— Мне было любопытно, каков поцелуй с позволения.

У неё покраснели уши; она плотнее запахнула на себе пиджак и опустила голову. И Рхан, глядя сверху на эти сжавшиеся плечи, молча задумался.

Незнакомое обоим тепло. Может, чувство ответственности, а может, ощущение сходства. Только что случившийся поцелуй словно нёс смутное осознание: связанные узами брака, они должны будут всю жизнь поддерживать друг друга.

— Я слышал, вы не с рождения слепы.

— Верно.

— Когда вы потеряли зрение?

На вопрос Рхана на лице Алисии проступила мягкая улыбка. От резкости, с которой она, точно выставив игольное остриё, встречала любое упоминание о глазах, не осталось и следа: теперь она казалась мягкой, как свежевыпавший снег.

— Плохо помню. Только то, что была довольно маленькой.

Он кивнул, а она осторожно ощупала его одежду.

Его взгляд последовал за её рукой. Всякий раз, как тепло Алисии касалось кожи, у него вздувались желваки. В груди, словно медленная мелодия, звучало томительное биение.

— Поэтому я знаю, как выглядит мир. И что за одежда на вас — тоже.

Алисия слабо улыбнулась.

В первый раз мужчина был в грубой рабочей одежде, во второй — в дворянском костюме, а сейчас — в чём-то похожем на офицерский мундир.

Отчего-то казалось, что именно нынешний облик идёт ему больше всего.

И в тот миг, когда рука, перебиравшая нашивку на плече, скользнула Рхану по затылку…

Он выпрямился, перехватил её за запястье и отвёл руку. От этой внезапности на мгновение повисла неловкая тишина.

Крепко зажмурившись, он пробормотал ругательство и вздохнул. А потом открыл жестяной портсигар и вложил его ей в руку.

— Не прочтёте ли мне вот это?