Контент удален!

Аманда, старшая горничная, отвечавшая за порядок в особняке, обвела чайную острым взглядом. Белоснежную скатерть расстелили идеально, без единой складки, а увядшие цветы подрезал садовник Тони.

В неглубокие фарфоровые горшки налили воду, добавили разные травы и лимон, а затем поставили на подогреватель — цитрусовый аромат вытеснил затхлый зимний запах.

Куда бы ни падал взгляд Аманды, горничные двигались ещё осторожнее и проворнее. Причиной был визит старшего сына герцогского дома, о котором объявили неделю назад. Стремление предстать перед гостем безупречно, помноженное на упорное желание сохранить образ, который помнила Алисия, привело к этому результату. Аманда убрала пошарпанные стулья и заменила их лучшими из флигеля. Пятиярусные десертные тарелки и чашки — всё серебряное, привезённое из главного дома, а прозрачные стеклянные окна задрапировали шифоновыми занавесками, создав лёгкую, полупрозрачную атмосферу.

Аманда также предчувствовала, что упустить это предложение нельзя. Учитывая титул и семью, в которую она войдёт, для Алисии не было варианта лучше.

— А что госпожа Алисия?

На вопрос Аманды ответила Кара, горничная Дани.

— Только что получила украшения для волос. Скоро закончит сборы и спустится.

— В таком случае… Здесь, кажется, почти всё готово, так что пойдём на кухню.

Нетерпеливая Аманда велела перевязать ленты на занавесках и вышла из чайной. Поскольку карета со старшим сыном семьи Эстрисен должна была проехать через главные ворота, время проверить десерты ещё оставалось.

Как раз когда Аманда собиралась войти на кухню флигеля, громко зазвенел колокольчик, соединённый с главным домом. Это была весть о прибытии гостя.

─── ✧⋆⋅☾⋅⋆✧ ───

— Обстановка совсем иная.

Рехан, сидевший на заднем сиденье и наблюдавший вид за окном машины, пробормотал. Шон, сидевший за рулём, бросил взгляд на выражение Рехана через зеркало заднего вида и сказал:

— Самый большой особняк в столице — у герцога, но поместье маркиза на самом деле больше, потому что граничит с лесом.

— С лесом? Быть может, Хайненский лес?

— Да, верно.

— Интересное место.

Рехан с интересом оглядел прислугу, выстроившуюся перед главным домом. Числом она не уступала прислуге герцога, и даже один только сад говорил о том, что у хозяйки исключительный вкус. В отличие от семьи герцога, которая прибегала к услугам художников, чтобы демонстрировать превосходство рода и гнаться за роскошью, семья маркиза Эмильхайма источала пасторальную и элегантную атмосферу.

Однако ожидание Рехана, что машина направится к главному входу особняка, не оправдалось.

— Госпожа Алисия Эмильхайм проживает отдельно во флигеле.

— Во флигеле?

— Да. Похоже, из-за некоторых ограничений в передвижении.

Правдоподобное объяснение об ограничениях в передвижении прозвучало для Рехана иначе.

— Уилкерсон. Это забота или изоляция?

— Простите?

Рехан с лёгкой улыбкой чуть прищурился. Чтобы добраться до флигеля, в котором жила женщина, требовалось пройти через сады особняка и проехать ещё немного по дороге, обсаженной густыми деревьями.

По мере того как особняк скрывался из виду, интерес Рехана рос. Вместе с ним по нервам скребло странное, сосущее чувство тревоги — как звук автомобильного мотора.

Когда они наконец достигли конца дороги, их встретило трёхэтажное здание. От этого места веяло совершенно иной атмосферой, чем от главного дома. Тут и там стояли скамейки и цвели деревья, а сиреневые кусты, только начинавшие распускать почки, мягко покачивались на ветру.

Если поместье маркиза напоминало пышную зелень, то флигель походил на полностью распустившийся пион. Аромат… сильные запахи часто вредны. Это похоже на мысль, что чрезмерная красота может быть ядовитой.

Когда машина остановилась, прислуга, ждавшая перед флигелем, выстроилась в ряд.

— Вот это место.

— Благодарю.

Рехан сам открыл дверцу машины и вышел, застёгивая пуговицы пиджака. Глаза тех, кто лишь слышал слухи о приёмном сыне герцога, расширились от удивления. Он был командиром подразделения, известного во время войны как «Кровавые волки». Прислуга, ожидавшая увидеть варвара и деспота, была поражена стройной фигурой и красивой внешностью Рехана.

Когда Уилкерсон, заглушивший двигатель, встал позади Рехана, первым его приветствовал мужчина средних лет с аккуратно зачёсанными седыми волосами.

— Добро пожаловать. Я Берто Уотсон, управляющий Риербейна. Для меня честь сопровождать вас.

— Рехан Эстрисен.

Рехан пожал руку Берто, который, казалось, питал особую привязанность к особняку. Вслед за этим Аманда и прислуга флигеля вышли одна за другой, слегка приподнимая юбки в знак приветствия.

— Уилкерсон.

Обменявшись приветствиями со всеми, Рехан тихо позвал Шона Уилкерсона. Уилкерсон, обогнувший капот, открыл пассажирскую дверцу и вынес большой букет и небольшую подарочную коробку.

Рехан принял букет с любезной улыбкой. Цветы идеально сочетались с его костюмом в синих тонах. Каждая деталь его наряда — включая мастерство, заметное даже в пуговицах, и утончённые жесты — делала Рехана в их глазах необычайно красивым.

Они только что осознали, что чёрные волосы могут так ярко сиять. Кроме того, их зависть и предвкушение по отношению к Алисии, которой предстояло получить предложение, значительно возросли.

— Я провожу вас к молодой госпоже.

Берто Уотсон с трудом подавил желание разговориться об Алисии. Словно ему хотелось поделиться тем, как прелестна госпожа Алисия, — как человек, провожающий внучку под венец.

С другой стороны, Аманда с трудом скрывала неудовольствие, следуя за Реханом, и изо всех сил маскировала дискомфорт.

— Почему, госпожа? Разве он не внушительнее, чем вы ожидали?

Аманду резко осадила озорная реплика Марши.

— Не говори так опрометчиво.

— Но… Я тоже беспокоюсь о молодой госпоже. Зачем такому красивому и статному мужчине делать предложение нашей госпоже? Даже если у него нет титула…

— Кара, отправь Маршу на кухню.

При строгом приказе Аманды Марша надулась и неохотно отступила. Было ясно, что ей не по нраву отправка на кухню.

Флигель, где жила Алисия, наполняли звуки птиц и ветра, а вдали — журчание ручья. Это было, можно сказать, чрезмерно мирно. Эта ненормальная тишина казалась ему чуждой и неловкой.

— Вот это место. Чайная украшена цветами, которые молодая госпожа вырастила сама. Если подождёте внутри, она скоро спустится.

— Вы очень добры. Благодарю.

С неизменной улыбкой Рехан вошёл в чайную. Она больше походила на оранжерею, чем на чайную: все стены, кроме потолка, выполнены из стекла. В центре чайной пускало новые побеги дерево лагерстрёмии с белыми цветами, а пол был вымощен плоским камнем без единой неровности.

И повсюду в изобилии росла безымянная зелень и цветы, источая свежий аромат.

Шон, наблюдая необычно суровое выражение Рехана, откашлялся. Они уже подошли к чайному столу, накрытому скатертью. Рехан с отрешённым видом выдвинул стул и сел, молча глядя сквозь туманные шифоновые занавески.

Женщина, которая не видит, трогает землю и сажает травы и цветы? Осознав, что даже прислуга особняка активно участвует в этом браке, он немного расслабился. Его поза — скрещённые ноги, карманные часы на длинной цепочке — выглядела как картина, но почему-то казалась скучающей.

— Вы прибыли.

Шон, уловивший присутствие внутри раньше Рехана, понизил голос. Только тогда Рехан неохотно поднялся и встал лицом в ту сторону, откуда должна была появиться женщина.

Он хотел поскорее закончить этот спектакль. Пара комплиментов, глоток чая, вручение букета и кольца — и всё будет кончено. Выгода, которую он получит, несоизмерима с этими простыми процедурами.

Пока он предавался мыслям, звук приятных, ритмичных каблуков, отдававшийся от пола, вернул его обратно. Его морские, синие глаза переместились на женщину, выходившую из глубины чайной.

Рехан на мгновение замер, пленённый ею. Женщина, грациозно шедшая, держась за руку горничной, была в белом платье, расшитом серебряной нитью. Из-за длины оно почти касалось пола, опасно покачиваясь над каблуками. Её кремовые волосы, напоминавшие волосы маркиза, струились волнами, как рябь на озере, а глаза закрывала кружевная повязка.

Её круглый нос, будто украшенный жемчугом, гладкие губы, словно пропитанные сиропом, и тонкий подбородок. Но больше всего поражала бледная, почти призрачная кожа, делавшая её ещё более сияющей.

— Я Алисия Эмильхайм.

Так вот почему маркиз так тщательно её оберегал. Если бы он знал, что она — великолепный цветок в этой оранжерее, возможно, он бы…

Рехан, застывший от смущения, мысленно усмехнулся над собой. Это была самоирония за то, что он едва не поддался очарованию её лица.

Подойдя к ней, Рехан выдвинул стул и притянул её руку, чтобы запечатлеть поцелуй на тыльной стороне.

— Я Рехан Ав Эстрисен. Миледи.

Он скрыл внутреннее смятение невозмутимым приветствием. Дани и Шон обменялись взглядами и отступили на несколько шагов.

Затем, когда прислуга, ждавшая, пока они сядут, принесла и расставила чайный сервиз, начался новый акт спектакля.