Рхан захлопнул реестр, в котором Тео искал имя. А потом вложил в шарившую по столу руку Габи второй крекер и сказал:
— Говорят, у дочери маркиза физический недуг. Будто бы она не видит.
От этих слов рука Габи дрогнула. Рхан медленно поднялся, зашёл ей за спину и ладонями прикрыл ей оба уха.
Дальнейшее Габи слышать было ни к чему. Она была соратницей и семьёй его боевого товарища. А значит, и ему была всё равно что семья.
— Раз у дочери физический недуг, маркиз не сможет отказать. Значит, надо этим воспользоваться. Не видит, говорите… Лучшего случая и быть не может.
Он убрал ладони от ушей Габи и вернулся на место. Холодное выражение лица Рхана с годами становилось всё более похожим на выражение великого герцога Эстрисена. Его ледяной и вместе с тем изящный тон придал лицам сидевших за круглым столом ещё больше решимости.
— И всё-таки не теряй бдительности. Если с тобой что-то случится, всей «Вирджин Шелл» конец.
Кеннет предостерёг его с тревогой, и Тео добавил:
— Верно, Рхан. Ты должен до конца оставаться дворянином. Поднимайся так высоко, как только сможешь. Нет ничего лучше, чем если ты станешь членом верхней палаты и выступишь на нашей стороне.
— Верхняя палата… У меня ещё и титула нет, а вы про верхнюю палату.
— Так скоро же. Женишься — и станешь герцогом Эстрисеном.
Глядя на разгорячённое лицо Тео, Рхан усмехнулся про себя. Ничего не ответив, он сделал глоток крепкого и отправил в рот грубо слепленный крекер.
Оттого что она не видела, вид у блюд был неказистый, но в эту еду был вложен труд Габи.
Как же прожила свою жизнь дочь маркиза, которая тоже, говорят, не видит? Родилась дворянкой — значит, слепота для неё всего лишь мелкое неудобство?
Он попробовал вообразить лицо женщины, похожей на маркиза, и вдруг поморщился. Всего-то и предстоит, что выйти на новые подмостки. Играть придётся всерьёз, но вживаться в роль мужа ни к чему.
— Приём, наверное, уже подходит к концу — пора и мне.
Он поставил пустой стакан и встал. Шон тоже подхватил его верхнюю одежду и приготовился ехать.
Он ведь пришёл сюда прямо посреди приёма и до сих пор оставался во фраке. Свет лампы под абажуром стекал по атласному пиджаку. Внушительность, которую сама по себе придавала дорогая ткань, удивительно сочеталась с чёрными волосами Рхана.
— Ах да, и вот ещё…
Рхан перевёл опущенный взгляд на Кеннета.
— Винный склад Сойера, подвал, слёзы. Это приказ. Готовься, Кеннет.
Лицо Кеннета сделалось серьёзным.
Рхан принял у Шона верхнюю одежду и повернул голову. На старом, обветшалом столбе висело треснувшее зеркало; в нём он увидел своё отражение. Застегнув пуговицы, он взял кожаную шляпу и равнодушно уставился в стекло.
На голубоглазого дворянина.
На синицу с голубыми глазами, которой нигде нет места.
— Где карета? — спросил Рхан, беззвучно выйдя из «Вирджин Шелл».
Ночной воздух был ещё холоден. Может, поэтому в городе стояла такая тишина. Шон повёл его на север.
— Я велел ждать перед парком Ла-Мер. Мне подумалось, что так будет лучше.
Рхан кивнул.
Уж лучше прослыть распущенным и беспутным дворянином, чем позволить раскрыть тайну. Разумеется, в парк Ла-Мер он на самом деле не ходил, так что и разоблачение ему не грозило.
«Это со мной. Мы условились встретиться перед парком Ла-Мер, а она… видимо, свернула не туда».
Ему вдруг вспомнились те двое, встреченные перед «Вирджин Шелл». Про женщину сказать было нечего, но силуэт мужчины отчего-то показался странно знакомым. Особая непринуждённость тона, взгляд, встретившийся с его собственным почти вровень, — всё это было ему не в новинку.
Не военный ли?
Сев в карету, ожидавшую неподалёку от парка, Рхан снял шляпу и пиджак и сказал Шону с усталым лицом:
— Как только придёт ответ от маркиза, поеду делать предложение этой слепой. Так что разузнай, что нравится женщинам. Уолкерсон.
* * *
— Великий герцог… Эстрисен?
Алисия, привычно подцепив пальцем чашку, всегда стоявшую на одном и том же месте, подняла голову.
В отличие от Реймонда, глядевшего на неё с ласковой улыбкой, маркиза так и не смогла посмотреть на старшую дочь. Вместо этого она хлопотала вокруг сидевшей рядом младшей, Камиллы, которая болтала коротенькими ножками.
— Во-первых, так повелел его величество, а во-вторых, Эстрисен сам этого захотел.
Реймонд лёгким взглядом призвал к тишине Камиллу и супругу, которые щебетали и мешали разговору. Маркиза Бруна Лорен Эмильхейм переменилась после того, как Алисия потеряла зрение.
Она нарочно избегала оставаться с Алисией наедине или же с головой уходила в заботы о маленькой Камилле — лишь бы не смотреть дочери в глаза.
Зная об этом, Алисия ради матери днём завязывала глаза чёрной лентой.
— А почему сестрица Алиша всё время закрывает глаза?
Камилла, у которой в последнее время прибавилось вопросов, спрыгнула со стула и уткнулась в юбку Алисии.
Алисия погладила милую малышку Камиллу по голове и мягко улыбнулась.
— Сестрица любит играть в прятки. Вот сейчас сестрица водила, а папа её нашёл.
Стоило ей ласково прошептать это, как у Камиллы засверкали глаза и она принялась ластиться к сестре.
— Сестрица, и Камилла тоже! Камилла тоже хочет в прятки!
— В другой раз. В другой раз сестрица скажет Дани и позовёт тебя во флигель. Тогда и поиграем, хорошо?
— Да!
Камилла была поздним ребёнком, родившимся, когда Алисии было около четырнадцати. Для маркизы, которую после того, как старшая дочь потеряла зрение, мучила тяжелейшая тоска, это стало новой надеждой.
Дело было даже не в любви к дочери: маркизе нужно было существо, которое не стыдно показать в любом обществе.
Оттого маркиза до крайности осторожничала и нервничала: как бы Камилла не захворала, как бы с ней чего не случилось.
Когда Алисия сказала, что позовёт сестру во флигель, маркиза, до того силившаяся улыбаться, произнесла:
— Возьми с собой Маршу и госпожу Аманду. Во флигеле у сестры легко заблудиться, и лестницы там крутые.
— Дорогая.
Реймонд мягко накрыл руку Бруны своей и тихо окликнул её — в его голосе звучало предостережение.
— Может, вы с Камиллой прогуляетесь?
Маркиза вздрогнула, взглянула на лицо Алисии и с виноватым видом поднялась, подхватив Камиллу на руки. Тогда ждавшая поодаль няня быстро подошла и приняла девочку.
— Сестрица, ты обязательно позови Камиллу!
— Да, позову. Только надо получить разрешение у матушки, договорились?
— Да!
Алисия безошибочно повернулась туда, где была Камилла, и помахала рукой.
И только когда их шаги стихли вдали, Алисия протяжно вздохнула.
— Она, наверное, сильно выросла.
— Растёт не по дням.
— Но… как это — сватовство? Слишком уж внезапно. Я ведь и в свет ещё не выезжала.
Реймонд кивнул и медленно провёл пальцем по краю чашки.
— Он тоже пока не появлялся в обществе. И титула у него нет. Не знаю, слышала ли ты, но Рхан Эстрисен — приёмный сын великого герцога.
— Как?
— Ты наверняка несколько раз видела его в детстве. Молодой герцог Эстрисен погиб на войне. Упрямо настоял, что пойдёт воевать. А не надо было.
— А… Вот оно как.
Пытаясь вспомнить смутный образ Деана, Алисия крепко сжала руки.
Она могла догадаться, почему сватовство пришло именно к ней.
Как она и предполагала, за нынешним сватовством в основном стояли политические причины. Раз он стал приёмным сыном великогерцогского дома после смерти молодого герцога, но титула так и не получил — значит, его не признали. Наверняка и наследство, оставленное Деаном Эстрисеном, ему ещё не досталось, так что этим браком он явно намерен выполнить условие.
К тому же разве дом великого герцога Эстрисена не расходится с отцом в политике? Значит, это ещё и случай переманить противника и сделать его союзником. А может, всё наоборот.
— Так что же мне делать? Я последую вашей воле, отец.
— Алисия. За этим сватовством стоит расчёт. Похоже, дело связано и с наследством.
— Выходит, мне достанется богатый муж, — отозвалась она нарочито легко, и голос маркиза сделался ниже.
— Оно, конечно, так, но… кажется, я не готов тебя отпустить.
Алисия не видела, но знала: отец горько улыбается.
— Я не хочу оставаться обузой. Я хочу жить с пользой, отец.
— Ха…
В тёплой, залитой солнцем гостиной она вспомнила кремовые волосы маркиза и его прекрасное лицо, какими видела их в детстве, и протянула руку.
Реймонд усмехнулся и наклонился, подставляя лицо.
— Морщин сильно прибавилось. Я уже не тот, каким ты меня помнишь. Насколько ты выросла, настолько я и постарел.
— Неправда.
Алисия осторожно ощупала лицо Реймонда. Оно было точно таким, каким она его помнила. Только у глаз чуть прибавилось морщинок. Кончиками пальцев она чувствовала ту самую улыбку отца, который, бывало, звал её по имени и широко улыбался.
— Папа, я думаю, что это хорошая возможность. Ну какой мужчина посватается ко мне с моим недугом?
Её спокойствие задело маркиза; это отразилось на его лице.
— Алисия, ты более чем прекрасна. И человек, который полюбит тебя по-настоящему, обязательно появится.
— Но нет никакой уверенности, что я полюблю его. И в себе я не уверена… Уж лучше брак, выгодный обоим. А точнее — мне хотелось бы, чтобы он был на пользу Эмильхеймам.
Когда Алисия делалась твёрдой, переубедить её маркиз уже не мог.
Упрямица. И в кого только?
Тяжело вздохнув от тревоги, Реймонд с потухшим видом посмотрел в окно и сощурил глаза от ясного солнца.
— Место… пусть будет чайная комната. Раз в этот день тебе сделают предложение, пусть это будет самое красивое место в доме. Если ты так решила, я отправлю в дом великого герцога ответ, что я разрешаю сделать тебе предложение.
