Когда Александр обернулся, старая дама достала из вязаной сумочки что-то похожее на монету, выданную на входе, и вместе с ней подала мужчине сложенную вдвое записку.
А потом, как человек, закончивший дело, твёрдым шагом покинула парк Ла-Мер. И правда, походка была настолько уверенной, что трость ей была не нужна. Может, это и вовсе молодая женщина. Может, она, как и я, в парике.
— Подожди тут немного, Алисия.
Александр поднялся и как ни в чём не бывало двинулся следом за старой дамой. Алисия разминала напряжённую шею и косилась на удалявшуюся спину Александра.
Хорошо, что ночь. Иначе он заметил бы, какое у меня странное, нелепое лицо.
На всякий случай Алисия осторожно огляделась. Но мужчины, который только что вёл дела со старой дамой, видно не было, и, к счастью, стоявший поблизости фонарь тоже успели погасить.
Значит, старая дама всё-таки ждала того мужчину?
Успокоившись, она легла на траву и залюбовалась звёздами в небе — и тут…
— Похоже, твой спутник ушёл?
От голоса, раздавшегося над головой, Алисия перепугалась и рывком села. В тот миг, когда она встретилась глазами с заговорившим, по её бесцветному миру скользнул голубоватый отблеск — будто на мгновение вернулся цвет. Разумеется, это, должно быть, был обман зрения, но Алисия во все глаза смотрела в снова обесцветившиеся глаза мужчины.
За прорезями маски его глаза сузились, обозначив тонкие складки век. Это был тот самый мужчина, что только что имел дело со старой дамой.
Мужчина с недоумением посмотрел на Алисию, которая изумлённо таращилась на него, а потом перевёл взгляд на пиджак, служивший ей подстилкой.
— Твой спутник оставил пиджак — значит, вернётся.
Голос мужчины был странно ей знаком. Гладкая и вместе с тем чуть шероховатая манера говорить — именно так она чувствовала всякий раз, когда разговаривала с Рханом.
Алисия не ответила, и тогда мужчина плюхнулся на траву и потянулся к её низко надвинутому капюшону. Испугавшись, она поспешно опустила голову и вцепилась в плащ.
Ей стало так страшно, будто она сделалась добычей.
Он усмехнулся её оборонительной позе и опустил руку. Алисия всерьёз подозревала, что перед ней Рхан Эстрисен.
Зачем он появился здесь, она не знала, но тем более не могла с ним заговорить.
Вместо этого Алисия принялась неловко подбирать пиджак, чтобы встать.
Ей хотелось убежать как можно дальше, пока ещё была возможность. Но он вдруг схватил её за руку и, нахмурившись, сжал сильнее.
— Пришла в Ла-Мер — и уйдёшь, только поглазев на людей? Хотя нет… судя по всему, я тебя заинтересовал.
Изгиб его губ и тон казались чуть ли не подлыми. От того, что он был грубее и резче, чем тогда в усадьбе, Алисии стало немного страшно.
Но сейчас её куда сильнее занимало другое: почему Рхан Эстрисен здесь? И зачем он подошёл к старой даме?
Алисия хладнокровно высвободила руку и быстрым шагом пошла к выходу.
Одно было ясно: какова бы ни была причина, Рхан Эстрисен — человек непростой.
Алисия была сбита с толку.
Он совсем не походил на дворянина, который просто безнравственно наведывается в Ла-Мер: от него веяло чем-то прямо противоположным тому, что она наблюдала у здешних посетителей.
Оттого она и металась, не зная, что думать.
Когда шаги за спиной стали ближе, поле зрения Алисии в один миг побелело.
С людьми в парке случилось то же. Стоило чересчур яркому свету залить парк, как поднялся переполох.
Но Алисия, у которой отняли зрение, не смогла сделать и шага. Она стояла в самой сердцевине хлынувшего света, ни разу не поморщившись, и смотрела прямо перед собой расфокусированным взглядом.
— А ты даже не пугаешься.
Голос мужчины неспешно прошёл мимо. Похоже, этот свет был представлением, устроенным ради него. Представлением, чтобы он благополучно ускользнул из Ла-Мер.
Слышно было, как люди наспех одеваются и, убегая из парка, бранятся. Не собирается ли он выскользнуть из парка под шумок?
Если она права, то это был ловкий ход: так никто не сядет ему на хвост.
Алисия среди всего переполоха спокойно стояла и не двигалась. Она не растерялась, потому что верила: когда ожидание кончится, придёт темнота.
Разрезая мало-помалу наплывавшую темноту, к ней бежал побледневший Александр.
В тот миг, когда Александр закрыл ей глаза и стиснул в объятиях, Алисия наконец успокоилась.
* * *
К тому времени, как он вышел из парка, Рхан стал совершенно другим человеком. Он вывернул наизнанку пиджак, достал из внутреннего кармана скомканную шляпу, нахлобучил её и отогнул воротник, чтобы спрятать роскошную отделку.
Он вмиг превратился из дворянина в обыкновенного рабочего, но взгляд остался решительным.
Он нарочно заглянул в два кабака, выпил крепкого и только потом свернул в переулок, где горел ночной фонарь.
Стоило ему пройти несколько шагов, шатаясь и распространяя запах спиртного, как из темноты неторопливо выступили двое и толкнули его в плечо.
— Эй.
С виду это были самые обычные хулиганы, задирающие пьяного.
Но это были Тео и Кеннет. Чтобы наверняка стряхнуть возможный хвост, они завязали ссору и оттеснили его в переулок потемнее.
Несколько криков и ударов делали картину ещё правдоподобнее. Вот только лицо Тео, получившего от Рхана в челюсть, вытянулось.
— Обязательно было бить по-настоящему? Ха, чёрт.
Тео потирал ноющую челюсть и ворчал, а Рхан, встряхнув кистью, с чуть осоловевшим взглядом прислонился к стене.
— Зря я зашёл в последнее место.
— Ты что, пьян? Ты, Рхан?
— Хозяин выставил новую водку. Деваться было некуда.
— Надо же, пьяный господин Эстрисен — это что-то новенькое.
— Не мели чепухи, лучше глянь вот на это.
Рхан тряхнул головой, чтобы прогнать хмель. Потом достал из кармана монету и записку, полученные от старой дамы.
— Осведомитель не соврал. Оказывается, они вот так и созывают дворян на аукцион.
— Объясни толком. От кого получил?
— От женщины с тростью из красного дерева.
Рхан вспомнил женщину, которую высмотрел в Ла-Мер. Женщину, о которой нельзя было сказать наверняка, стара ли она.
Несколько дней назад осведомитель Рхана сообщил, что работорговцы связываются с покупателями через газету.
В газете печатают шифр, понятный только своим, и возможность попасть на аукцион получает лишь тот, кто верно распознает этот шифр.
Поэтому какое-то время Рхан ежедневно вычитывал газеты. Если шифр печатают в газете, где-то непременно должно быть место, где нарушается связность.
Бившийся над этим Рхан сегодня утром обнаружил странное объявление, толковавшее об ореховом дереве, которого в парке Ла-Мер не было.
«Две ветви орехового дерева Ла-Мер, сорок пять золотых».
Покупают ли две ветви орехового дерева за сорок пять золотых или продают — неизвестно, но фраза была странной на любой взгляд.
Поэтому Рхан вырезал объявление и отправился в Ла-Мер.
Медленно обходя парк, он высмотрел женщину, переодетую старухой. Дородная старая дама с новёхонькой ореховой тростью и неухоженными ногтями сразу вызвала у него подозрение.
Два часа сорок пять минут пополуночи.
Подозрение Рхана оправдалось. Он нарочно подошёл, дымя мерзкой сигаретой, и заговорил. Но женщина лишь сухо посмотрела и протянула руку.
Когда он подал ей вырезанное из газеты объявление, она всё проверила, и её взгляд переменился. Женщина торопливо сунула ему монету и записку и мелкими шажками исчезла.
Монета, надо думать, служила билетом на аукцион, а в записке были указаны время и место.
Замысел удался, и оставалось только выполнить вторую часть.
Вот только Рхану не давала покоя рыжеволосая женщина, не сводившая с него глаз. Взгляд был такой чистый, что злобы в нём не нашлось бы и на песчинку.
Будь эта женщина заодно с работорговцами, возможно, лучше было бы убить её под покровом темноты. Ведь идти на риск, зная о нём, стоит лишь тогда, когда за это положена соответствующая плата.
— Это… Брайль.
Тео повертел принесённую Рханом записку и озадаченно проговорил:
— Отнесём Габи, и дело с концом.
— Нет. Габи Брайля не читает. Чтобы его освоить, нужны огромные деньги. Разве что дом попадётся не из простых…
Кеннет с досадой покачал головой и оборвал фразу, а потом, будто кого-то вспомнив, резко обернулся к Рхану.
С Тео было то же самое. Рхан, на которого разом уставились оба, разгадал их желание и нахмурился.
— Нет.
Он твёрдо отказал и вышел из переулка. Хмель, похоже, сошёл, и можно было возвращаться в усадьбу. Рхан направился к месту, где условился встретиться с Шоном, чтобы подозвать ожидавшую карету, а Тео и Кеннет поспешно увязались следом.
— Но прямо сейчас разобрать Брайль может только молодая госпожа Эмильхейм. Учебник по Брайлю так просто не достанешь. Дело и в цене, но если вдруг пойдёт слух, что Габи учится Брайлю, кто-нибудь непременно заподозрит неладное!
Кеннет убеждал его, а Рхан шёл с недовольным видом, глядя только вперёд.
— Рхан, ну зачем ты идёшь в обход, когда есть прямая дорога? Всего один раз ведь. Да и вы скоро венчаетесь — неужели даже о таком нельзя попросить?
— Кеннет. А ты способен доверять этой женщине? В записке наверняка место и дата. Ты прав, дело срочное, но эта женщина — нет. Ищи кого-нибудь, кому можно доверять.
Рхан непринуждённо снял пиджак, перекинул через руку, а потом снял и шляпу. Всем видом он показывал, что больше говорить об этом не станет.
Выбросив маску в ближайшую кучу мусора, он заметил, что в присутственном доме корпуса охраны правопорядка зажёгся свет.
Перед зданием стояла карета.
— Кстати, подвеска. Нашлась?
Голос Рхана смягчился, и Кеннет, почесав в затылке, покачал головой.
— Я не смог туда вернуться. Ведь память о матери… чтоб их.
— Не переживай. Я пошлю людей на поиски, а вы ищите, кто разберёт Брайль.
Тео и Кеннет в низко надвинутых плоских кепках коротко поклонились и, шаркая, ушли в противоположную сторону.
Шон, заметив Рхана, вышел из кареты и поклонился. Небо светлело — вот-вот должен был заняться рассвет.
