Контент удален!

Рхан без труда догадался по форме углового окна, что это спальня Алисии.

Зажигалка мигнула ещё раз. Тогда окно её комнаты распахнулось и снова закрылось.

— Молодой господин.

Шон, заметив, как посерьёзнело лицо Рхана, подошёл.

— Похоже, у нас гость.

— В такой-то час?

— Видно, у камеристки роман.

Заметить по огоньку, что кто-то пришёл, может только зрячий.

Рхан отчётливо видел, как только что окно её комнаты открылось и закрылось.

Поэтому он тоже приоткрыл окно и подставил лицо холодному ветру.

Но силуэт мужчины в дождевике под окном показался ему до странности знакомым, и на душе стало скверно.

Следом с шумом дождя смешался женский голос. Женщина под белым зонтом встречала мужчину, зажигавшего огонёк. В тот миг, когда она приподнялась на цыпочки, чтобы укрыть его зонтом, Рхан различил кремовые волосы и подол белой сорочки.

— Алисия.

Он невольно проговорил её имя. Испуганный Шон распахнул дверь. Тот увидел её спину: она вела Александра под руку внутрь флигеля.

Оба какое-то время молчали. Всякий раз, как колебался свет лампы, колебались и их тени.

— Господин Персбрандт?

— Похоже на то.

В ответ на невозмутимость Рхана Шон, наоборот, будто разозлился и, сведя брови, сказал:

— Перед самой свадьбой не должно пойти слухов, что у неё есть любовник. Я не могу допустить, чтобы ваш брак был бесчестным, молодой господин.

— Оставь. Она же говорит — друг. И потом… может, оно и лучше, если у Алисии появится любовник.

Рхан с равнодушным лицом взял пиджак, чтобы достать сигареты. Тогда Шон с недоумением сам нашёл ему сигарету.

Он сам поднёс огонь и спросил с укором:

— Пусть у дворян любовники и в порядке вещей, но есть же приличия. Любовник — он и есть любовник. Его надо прятать.

— Уолкерсон, сейчас важно не это. Не важнее ли сосчитать, что́ я получу от этого брака?

Дым от глубокой затяжки уходил в приоткрытое на ладонь окно. Рхан пропускал мимо ушей спокойные нравоучения, которыми принялся сыпать Шон.

Когда жар спал, мир начал видеться как следует. Прояснилось и в прежде затуманенной голове, и он уже не поддавался волнению по пустякам.

Если Шон сейчас чего и не замечал, так это того, что Алисия слепа.

Женщина, которая не видит, вышла с зонтом без камеристки и точно нашла Александра.

И заметила сигнал, поданный огоньком.

— На этой неделе адвокат подаст бумаги. Как только его величество утвердит, вы будете… герцогом, молодой господин.

Герцог, значит.

Рхан без всякого воодушевления кивнул и стряхнул пепел. Из-за ветра, должно быть, сигарета быстро прогорела почти до конца.

— Как рассветёт, поедем. Отдохни хоть немного, Уолкерсон.

— Я в последнее время совсем перестал вас понимать. Вы всё чаще решаете дела в одиночку и всё чаще оказываетесь в опасности. Нам предстоит очень долгая борьба. Поэтому…

— Понял. Буду осторожнее. На этом с нотациями закончим. А то у меня опять начнёт болеть голова.

Рхан усмехнулся и постучал себя по виску.

Только тогда Шон плотно сжал губы, поклонился и вышел. И напоследок с неудовольствием посмотрел в сторону коридора, где была комната Алисии. Рхан подтолкнул его в плечо, покачал головой и наконец пошёл в ванную. Затушенную сигарету он выбросил в пепельницу, безразлично отодвинул висевший халат. А потом встал не в ванну, а под душ и пустил воду.

Всю горячую воду, похоже, израсходовали: лилась чуть тёплая струйка. Впрочем, смыть с себя липкость это не мешало.

Персбрандт, явившийся поздней ночью. И Алисия Эмильхейм, без колебаний впустившая его в дом.

Одна называет это дружбой, а другой любит её.

Помывшись, он затянул пояс халата и провёл рукой по запотевшему зеркалу. Вид у него был совсем никудышный — возможно, из-за вина и лихорадки.

Его всё сильнее раздражало, что женщина, зная, что её жених здесь, так дерзко впустила к себе мужчину.

Эта мысль и не угасший порыв незаметно вывели его наружу.

* * *

— Сейчас на втором этаже господин Эстрисен.

Рука Александра, только собравшегося снять дождевик, замерла. Капли, стекавшие с дождевика, впитывались в ковёр и исчезали.

— О чём ты? Что этот мужчина делает здесь в такое время?

— Алек, господин Рхан ведь мой жених. Сегодня он приезжал сказать о дне свадьбы, но у него сильный жар, и его осмотрел господин Дамфилл. Сейчас он, наверное, спит. Врач сказал, у него лихорадка с ломотой.

Алисия покосилась наверх и понизила голос. Ей только что почудился звук двери — или показалось?

Позднему приезду Александра она была рада, но на душе было немного тревожно.

Совсем как в тот раз, когда она встретила Рхана в кабинете Александра. Будто я делаю что-то дурное — как ещё это назвать?

— Алек, так что сегодня…

— Ты и правда собираешься за него замуж?

Он снял дождевик, привычно сел в кресло и провёл ладонью по мокрому лицу.

Алисия взяла аккуратно сложенный на диване плед, накрыла им плечи Алека и сказала:

— Да, я же говорила, что выйду. Надо… кажется, надо. Наверное…

От её ответа, постепенно сходившего на нет, Алек невесело усмехнулся. Ему казалось, что от одного того, что Рхан Эстрисен сейчас здесь, он ослепнет от ревности.

Он приехал, потому что соскучился. Как всегда, делал то, чего не могла она, — та, кто в дождь не может выйти из дому.

Но сегодня ему не было ни капли радостно. Все прошедшие дни, когда он терпеливо мирился с ролью друга, казались ему проклятием.

Надо было с самого начала подойти к ней не другом, а мужчиной.

Александр, с силой стиснувший подлокотники, ткнулся лбом в грудь стоявшей перед ним Алисии.

— Не надо. Этот брак не может быть счастливым, Алисия.

— Я ведь уже решила.

— Ты ещё вполне можешь отказаться.

— Я не хочу, Алек.

Алисия упрямо сказала это и положила руку Александру на плечо. Долго молчавший, уткнувшись лицом ей в грудь, Алек наконец взял дождевик и поднялся.

Его слегка качнуло, но низко опущенной головы он не поднял.

Плед, лежавший у него на плечах, соскользнул на пол.

— Подумай хорошенько, Алисия. Если ты выйдешь замуж… то сегодня мы видимся вот так в последний раз.

— Что?

От разом похолодевшего тона Алека она вскинула голову. В ореховых глазах точкой застыл особенно холодный зелёный отсвет.

— Это значит, что мы больше не сможем быть даже друзьями. Я пойду, Алисия. Прощай.

Она оцепенело стояла и смотрела, как Александр открывает дверь и выходит, а потом торопливо кинулась за ним.

— По-подожди, Алек!

Она с трудом открыла дверь, но за ней осталась лишь темнота, в которой хлестал дождь с ветром. Александра не было.

Дождь, задувавший под навес крыльца, мочил ей волосы, лицо и сорочку. Ей будто в одностороннем порядке объявили о разрыве, и она не могла вымолвить ни слова.

Как это — больше не сможем быть даже друзьями?

«Прощай»… быть такого не может.

Ей казалось, что её ни с того ни с сего ударили по щеке. Лицо горело, а грудь сдавливало непонятное чувство.

Она вытерла мокрое лицо, закрыла наконец дверь и повернулась.

От обиды слёзы вот-вот готовы были хлынуть. Как он мог такое сказать? Как он мог сказать, что мы не сможем быть даже друзьями…

Она с трудом переставляла ватные ноги, поднимаясь по лестнице, и тут со стороны перил второго этажа послышался чей-то лёгкий смешок. Этот почти издевательский смешок принадлежал Рхану.

В тот миг, когда она подумала, что он, быть может, всё видел со второго этажа, её от макушки до пяток пробрал озноб.

Она упёрлась рукой в стену, огляделась и увидела его, прислонившегося к перилам.

— Кто…

Она подавила дрожь и заговорила, притворяясь, что не узнала его.

Тогда мужчина, сунув обе руки в карманы халата, тяжёлой поступью подошёл и встал ступенькой выше.

— Надо же, я тебя напугал.

Похоже, он решил окончательно перейти на «ты»: произнёс это без всякой неловкости и посмотрел на неё сверху вниз, склонив голову набок.

— А, это вы, господин Эстрисен. Я испугалась. Но как вы себя чувствуете?

Стараясь скрыть мокрые глаза, Алисия невозмутимо спросила это и стала подниматься по лестнице. Пусть рука, шарившая по стене, двигалась чуть неловко, — заметить он не должен.

Ей не хотелось выдавать этому мужчине тайну своих глаз.

Пока… делиться этой тайной я не хочу.

— Благодаря тебе.

— Вот и хорошо.

Она спокойно ждала, когда он посторонится. Но Рхан и не думал уступать дорогу: он стоял и смотрел на неё сверху с задумчивым выражением.

Подозрение стало уверенностью.

Похоже, он либо только что видел меня… либо знает, что приезжал Александр.

Алисия, держась за стену, подняла голову. Взгляд мужчины отчётливо светился даже в темноте. Если долго вглядываться в эти глаза, в них проступало спрятанное чувство.

Вопреки его язвительному тону, глаза у него были серьёзные. Погружённый в глубокое раздумье, он медленно закрыл глаза и снова открыл их.

На один короткий миг ей привиделось, что мимо скользнул голубой отсвет.