Если назвать самое оживлённое место Лусона, то это, пожалуй, переулок Четвёртой улицы напротив отеля «Ронда».
В переулке Четвёртой улицы теснились дорогие бутики и рестораны, ювелирные лавки со своими мастерами и кондитерские, которыми заправляли знаменитые кондитеры.
И среди них «Кафе де Рюндель» пользовалось особой любовью знатных дам и барышень за богатый выбор новых десертов, порвавших с традицией.
Дождь, ливший двое суток кряду, наконец перестал, распогодилось, и управляющий «Рюнделем», открыв заведение, выдвинул подальше тёмно-зелёный навес. Чтобы наверстать два дня, загубленные дождём, столики следовало привести в порядок тщательнее обычного.
Управляющий сменил цветы и воду в вазах на каждом столике, ровно расставил стеклянные пепельницы и быстро оглядел десертный поднос.
— Лимон, тёмная вишня, пекан, взбитые сливки, сыр… Ох ты.
Шоколадных-то нет! Управляющий спешно отправил заказ в пекарню.
Скоро должна была приехать молодая госпожа Роберта из дома графа Саммерхилла. Приезжая в «Рюндель», она всякий раз непременно заказывала кофе и финансье 1, щедро увенчанные шоколадным кремом.
1 Примечание переводчика. Финансье — маленькое миндальное пирожное в форме слитка.
Слух о том, что дочь придворного графа Саммерхилла — завсегдатай «Рюнделя», был лучшей рекламой.
А потому разочаровать её было никак нельзя. Управляющему оставалось только подгонять пекарей, чтобы шоколадные финансье во что бы то ни стало поспели вовремя.
— Господин управляющий, карета графского дома почти подъехала!
Официант Торрес, следивший за улицей, торопливо открыл дверь и сообщил это.
— Так, так, сегодня надо тянуть время как можно дольше. Ну как можно было забыть про шоколадные финансье!
Вспыливший управляющий изобразил самую любезную мину, оправил на себе одежду и вышел вместе с официантами наружу.
Тёмно-зелёная карета — в цвет графского дома — с золочёным гербом остановилась ровно перед «Рюнделем».
Дверца открылась, первой вышла камеристка и подала руку внутрь.
Роберта в бледно-розовом платье, кремовой шали и с зонтиком от солнца сошла на землю.
Роберта, первая леди Лусона, и сегодня вовсю подчёркивала свою прелесть: волосы до плеч были завиты круглыми локонами.
Управляющий учтиво поклонился, встречая Роберту.
— Добро пожаловать, молодая госпожа Саммерхилл.
— Два дня не виделись, Кларкс.
— Мы вас ждали. Позвольте проводить вас к столику. Сегодня мы готовим финансье особенно тщательно, так что начните пока с новых десертов.
— Спасибо за радушие. Пахнет уже прекрасно.
Изящно улыбнувшись, Роберта отдала зонтик камеристке и вошла внутрь. Зал был наполнен густым запахом масла, сладковатых засахаренных фруктов и чудесным духом выпекающегося теста.
Следом за Робертой одна за другой вошли ярко разодетые женщины.
Все — дочери дворянских домов, с которыми Роберта часто виделась, или дочери преуспевших джентри.
— Сегодня я принесла новые сигареты. Про них говорят среди знатных дам, а запах у них до того необычный!
Едва усевшись, Стефани, внучка управляющего Центральным банком Лусона, достала аккуратный жестяной портсигар и открыла крышку.
Женщины наперебой нюхали принесённые Стефани сигареты и ахали. Роберта, пока не подали кофе и десерты, попросила у управляющего пепельницу.
Потом изящно улыбнулась и сложила руки на столе. Она до сих пор не повысила голоса ни разу, и всё же в Роберте была достоинство, которое подчиняло ей всех присутствующих.
К тому же дом графа Саммерхилла не только дал империи придворного графа: во время войны он открыл свои загородные виллы под военные госпитали, а после войны занимался благотворительностью, помогая солдатам восстанавливаться.
Так что не было ничего удивительного в том, что дом Саммерхилл почитали в Багенской империи все сословия без разбора.
Пусть иные истории о них и были приукрашены, дом Саммерхилл был достоин почтения.
— А когда молодая госпожа Саммерхилл закажет себе новое платье? Скоро ведь станет жарко… Если позволите, могу я приехать к вам с новыми тканями?
Роберта собралась было ответить, но Стефани и на этот раз влезла и оборвала её:
— Ах, да разве она уже не заказала? Дом Саммерхилл всегда на шаг впереди. Но новые ткани мне и самой любопытны.
— Тогда я устрою чаепитие. Не навестите ли меня в ближайшее время?
— С удовольствием! Наконец-то снова увижу коллекцию барона Канона. Как же интересно!
Непонятно, что их так веселило, но женщины заливисто хохотали над сущими пустяками, обмахивались руками и пускали дым.
Роберта отвечала им сдержанной улыбкой и ждала кофе с десертами, которые вот-вот подадут.
Она поддерживала эту компанию поневоле: на деле всё происходящее было ей смертельно скучно, а от запаха табака начиналась головная боль. Но, как и всегда, лицо её было безмятежным, и достоинства она не теряла.
Раз родилась в доме Саммерхилл — так и полагалось.
И тут Стефани, принёсшая новые сигареты, уставилась на Роберту и вкрадчиво сощурилась.
— Роберта?
Не «молодая госпожа Саммерхилл», а Роберта. Назвав её по имени без разрешения, Стефани и глазом не моргнула.
Светло-золотые глаза Роберты обратились к Стефани.
— Господин Эстрисен, теперь самый многообещающий и известный человек в Лусоне, сделал предложение — вы об этом знаете?
Взгляд Стефани загорелся озорным любопытством — будто она ждала занятного ответа.
Только что поданные кофе и роскошные десерты «Рюнделя» заполнили весь стол. Гордость на лицах управляющего и официантов словно ручалась за вкус десертов.
— Приятного времяпрепровождения, молодая госпожа Саммерхилл. Сударыни.
Управляющий неукоснительно поставил Роберту на первое место и лишь затем поклонился остальным.
Роберта пригубила кофе, приготовленный управляющим с таким усердием, и мягко приподняла уголки губ.
— Господин Эстрисен… А, вы о господине Рхане. Разумеется, знаю. И кому он сделал предложение — тоже.
— Ах, ну конечно. У молодой госпожи Саммерхилл сведения всегда самые свежие. Признаться, я думала, что хозяйкой великогерцогского дома станете вы, — так что оно, пожалуй, и к лучшему.
Роберта пожала плечами, не снимая улыбки, и разрезала вилкой кекс с лимонным кремом.
— Дом великого герцога Эстрисена, бесспорно, самый влиятельный род империи. Мне-то как раз жаль. А… или вы хотите сказать, что вам жаль господина Эстрисена, который не получил титула?
Роберта прикрыла рот рукой и рассмеялась, словно эта мысль была совершенно нелепой.
Некоторые, кто и правда так думал, неловко засмеялись и переглянулись.
— Господин — единственный наследник великогерцогского дома. Даже если он не получит титула, эта истина не изменится. А если у супругов появится наследник… этот ребёнок, разумеется, станет следующим великим герцогом Эстрисеном.
Роберта ровным, бесцветным тоном пригасила разговор. Шоколадные финансье подали, когда она выпила уже половину кофе, и управляющий сказал, что денег за них не возьмёт.
Роберта не стала платить за финансье, а попросила у управляющего сегодняшнюю газету. Держалась она так непринуждённо, будто недавняя выходка Стефани нисколько её не задела.
Женщины наконец сменили тему и заговорили о столичной моде, о знаменитых труппах и актёрах, о кожаных сумках из дорогих лавок, но для неё всё это было лишь бессвязной болтовнёй.
И тут в газете, выпускаемой для дворян, она заметила маленькое объявление, смысл которого был непонятен.
«Две ветви орехового дерева Ла-Мер, сорок пять золотых».
В этой колонке и прежде время от времени появлялись объявления-загадки.
Ветви орехового дерева, значит…
Роберта склонила голову набок и аккуратно сложила газету. А потом, оставив увлечённых болтовнёй женщин, подозвала управляющего. Это означало, что она уходит.
— Мне пора: нужно заказать новое украшение для волос. Я условилась с матушкой.
— Ах, как жаль. Сегодня встреча вышла совсем короткой, молодая госпожа Саммерхилл.
— Мне тоже жаль, но, признаться, я совсем об этом забыла. В следующий раз пойдём смотреть платья вместе. Мне и самой хочется иногда заглянуть в бутик и всё разглядеть.
Искренне ли, притворно ли — Роберта одарила их, наигранно сокрушавшихся, милой улыбкой и на том покинула «Рюндель».
Управляющий, оглядев оставленные Робертой десерты и кофе, с унылым лицом вышел следом проводить её.
Роберта пообещала прийти ещё и села в ожидавшую карету. А потом передала севшей следом камеристке взятую с собой газету и стёрла с лица улыбку.
— Господин Рхан, говорят, кому-то сделал предложение, — почему же я об этом не знала? Лиза, выясни, кому господин Рхан сделал предложение, по какой причине и когда. Все знают, одна я не знала… Мне это неприятно.
— Слушаюсь, барышня.
Больше Роберта камеристку не подгоняла. Она вообще не имела привычки бранить, так что и от одного этого понукания Лиза уже побледнела.
Роберта равнодушно смотрела в окно кареты.
Впервые она встретила Рхана Эстрисена восемь лет назад, летом. В Озаре, где шли самые жестокие бои.
