На вопрос Шона Рхан, задумчиво смотревший на машину дома маркиза, которая ехала вровень с ними, добродушно приподнял уголки губ.
— Как знать. Может, и то и другое.
— Для начала я приготовлю у задних ворот лошадь. И ещё: сегодня на приёме будет и молодая госпожа Эмильхейм.
— Знаю. Мы ведь и на поле виделись.
— Я и говорю, что сегодня — удобный случай. Не придётся специально ехать к ней, а провести время вместе можно совершенно естественно.
Он понимал, о чём речь. Рхан вздохнул и потёр сведённые брови.
Ещё утром он твёрдо отказал Шону, но раз уж появилась возможность встретиться на людях, медлить было нельзя.
К тому же прошли уже целые сутки.
А что, если сегодняшний приём — приманка для чужих глаз, способ отвлечь внимание…
По дороге от лусонского поля к императорскому дворцу показался громадный особняк графа Сойера.
Если старая дама, встреченная в Ла-Мер, раздавала записки не только мне, но и другим, — значит, есть кто-то, кто разбирает их со знанием дела.
Тот, кто вхож в дворянские дома и умеет читать Брайль. А если такую роль исполняет Алисия?...
Он оборвал потянувшуюся нить мыслей.
Нет, быть того не может. Алисия Эмильхейм, какой я её знаю, ни за что не позволила бы помыкать собой, как чьей-то прислужницей.
Равнодушно потерев губы, он медленно кивнул и перевёл взгляд на зеркальце.
Взгляд приковала огромная латунная статуя Диониса, установленная у въезда. Бог виноградной лозы, вина и исступления смотрел сверху на въезжавшие кареты и автомобили дворянских домов.
Рхан облокотился о раму окна и вертел в пальцах жестяной портсигар.
— Лучше бы на открытом воздухе. Ведь придётся пустить в ход вот это.
Рхан показал грубоватый, покрытый ржавчиной жестяной портсигар и снова повернулся к окну.
Ненадолго отставший автомобиль маркиза поравнялся с ними и обогнал. В тот миг, когда занавеска на окне отдёрнулась, профиль Алисии поразил его взгляд — будто застрял в замедлившемся времени.
* * *
— Вот ваша комната. Отдохните, а как начнётся приём, спускайтесь.
Едва слуга графского дома поспешно отвернулся, чтобы проводить следующих гостей, Дани закрыла дверь.
Потом усадила Алисию на диван и одну за другой погасила лампы, освещавшие комнату.
Дани оставила гореть только лампу в ванной. Впрочем, и та исчезнет, если закрыть дверь, но сегодня было ясно, и лунный свет ложился далеко в комнату.
У Алисии постепенно прояснилось зрение; она с облегчением сделала долгий выдох и повалилась на диван.
— Вам придётся немного подождать, пока я не привыкну к темноте, поняли?
— Да, поняла. Но… что вообще происходит? Что за приём такой, откуда взялся, и что это за комната?
Неудивительно, что Алисия всему удивлялась. Она никогда не бывала в свете по-настоящему и ни разу не получала приглашения на чей-либо приём.
К тому же о сегодняшнем приёме их известили внезапно, так что и Дани была в не меньшей растерянности.
Привыкнув к темноте, Дани торопливо разобрала привезённые вещи. Внутри были платье для переодевания и туфли. Явиться на приём, покрытой пылью с поля, было невозможно, так что первым делом следовало Алисию вымыть.
— Барышня, сначала мыться. Вообще-то в день матча по поло приём устраивает команда-победительница. Я думала, приём будет у великого герцога, и не понимаю, зачем всех пригласил граф Сойер.
Дани подняла Алисию, ловко сняла с неё платье и втолкнула в ванную.
— Ах да, волосы мочить нельзя. Лучше просто вычесать из них пыль щёткой.
Втолкнутая в ванную Алисия стояла неподвижно, пока Дани не вышла с лампой.
Вместе со звуком закрывшейся двери пришла темнота. Пока я моюсь, Дани разложит платье и обойдёт всю комнату.
Не будь Дани, она, наверное, так и просидела бы всю жизнь взаперти в усадьбе.
Ей вдруг стало особенно тепло от благодарности к Дани.
Стоя под душем новомодного устройства, она заметила в углу ванной бак с водой. Судя по тому, что он был полон тёплой воды, воду брали оттуда.
Но сейчас важен был вовсе не душ.
По дороге с поля в графский дом маркиз сказал, что здесь объявят о помолвке.
Алисия не могла понять, отчего отец так расположен к этому браку. И с великим герцогом было то же. Оттого что никто не стыдился её недуга, вместе с благодарностью по коже расползалось ощущение, что здесь что-то не так.
Будто я стала фигурой на шахматной доске.
Если оба дома так расположены к этому браку, лучше бы уж и до венчания дошли одним махом.
Окатившись тёплой водой, она решила собраться. Пусть на дворе ночь, в зале будет светло, как днём.
Ей не хотелось по собственной оплошности запятнать чью-то честь.
Она подала знак, что вымылась, и в ванную вошла Дани с толстым полотенцем. Куда она девала лампу, было неясно, но в комнате, полной одного лишь мягкого лунного света, хорошо пахло.
Похоже, она согрела ароматическое масло, чтобы снять с неё напряжение.
— Слушайте внимательно. Вечернее платье чёрное, ближе к синему. Ожерелье жемчужное, украшение для волос — бабочка, вырезанная из опала. Знатные дамы и барышни непременно с вами заговорят, так что улыбайтесь в меру. И ещё… ни в коем случае не опускайте голову. Пусть вы и не видите, но, на мой взгляд, красивее вас тут никого нет. Так что держитесь смело.
От необычайно взволнованного совета Дани Алисия рассмеялась. Наскоро вытеревшись, она надела приготовленное платье и сама поправила украшение в волосах.
Тем временем Дани, раздумывавшая над туфлями, вдруг вскочила и метнулась к двери.
А потом, поворачивая ручку, выпалила:
— Я, я на минутку к машине. Кажется, одна туфля упала в багажник. Я быстро, так что никому дверь не открывайте…
За бесшумно открывшейся дверью виднелась огромная ваза с пышными цветами на узкой консоли. А рядом — мужчина, на голову выше Дани.
Он как раз собирался постучать: рука в перчатке опустилась, и он с недовольным видом заглянул в тёмную комнату.
— Я пришёл, потому что у меня есть разговор с госпожой Алисией. Свет… у вас всюду погашен.
Тёплый свет из коридора длинной полосой лёг в щель приоткрытой двери. В конце этой полосы сидела перед туалетным столиком Алисия.
Она смотрела точно на его отражение в зеркале, и от изумления на её лице у Рхана дрогнуло веко.
— П-простите, но барышня ещё не закончила одеваться. Не подождёте ли немного?
Дани широко развела юбку, слегка присела и с испуганным видом опустила голову.
Рхан отступил на шаг, скрестил руки на груди и прислонился к стене.
Но взгляд его по-прежнему был прикован к Алисии.
— Если не хочешь пораниться, лучше зажечь свет, прежде чем ходить по комнате. Если с лампами что-то не так, я позову слугу.
— Нет-нет. Я погасила ненадолго, чтобы барышня не утомилась.
— Женщина, которая не видит… утомляется от света?
— День от ночи она всё-таки отличает. Так что подождите, пожалуйста, господин Эстрисен.
Дани дерзко ответила — будто и не пугалась вовсе — и закрыла дверь.
Едва дверь затворилась, обе женщины обессиленно осели на пол.
— Скорее, Дани.
Алисия шепнула это, нащупала туфли из одной пары и сунула в них ноги.
Дани принесла из ванной лампу и стала зажигать потушенные лампы. От спешки огонь всё не занимался, и она измучилась.
Может, мне только показалось, что мы встретились глазами?
Да, наверняка показалось.
Комната снова стала светлой. Алисия закрыла глаза и, сидя на диване, ждала, когда откроется дверь.
— Барышня готова.
Вместе с голосом Дани послышался тяжёлый стук каблуков. Уловив приблизившееся присутствие, Алисия мило улыбнулась и протянула руку.
Он молча посмотрел на неё сверху вниз, потом неспешно наклонился, взял её руку и резко потянул на себя.
Она ахнула, поднялась и упёрлась ему в грудь, а Рхан, перехватив её подбородок, пристально всмотрелся в глаза Алисии и резко спросил:
— Неужели вы меня видите?
— Ну что вы.
Алисия с неудовольствием попыталась отвести его руку. Но хватка почему-то стала только крепче, а тон — холоднее.
— Мы совершенно точно встретились взглядами.
— Вероятно, встретились! Я и сама различаю, откуда падает свет! Потому и велела погасить лампы!
— Не слишком ли… складный ответ?
— Господин Эстрисен… вы и правда неучтивы.
Только когда она, дрожа, как человек, которого унизили, тяжело задышала, хватка Рхана ослабла.
Дани, всё это время в тревоге переминавшаяся с ноги на ногу, подбежала и подхватила пошатнувшуюся Алисию. А потом резко бросила Рхану:
— Ведите себя достойно. Барышня не та, с кем можно так обращаться!
Но взгляд Рхана был по-прежнему прикован к глазам Алисии.
Он лишь слегка склонил голову набок и, стянув перчатки, бросил их на стол.
— И ты тоже не в том положении, чтобы кричать на меня. Камеристка у молодой госпожи совсем невоспитанна.
Холодно проговорив это, Рхан плюхнулся напротив неё. Потом закинул ногу на ногу и сцепил пальцы.
Алисия крепко сжала руку разгневанной Дани.
— Выйди ненадолго, хорошо? Похоже, нам с господином Эстрисеном надо поговорить наедине.
— Барышня!
— Дани.
Голос стал тяжелее и налился мягкой властностью. Рхан с интересом наблюдал за обеими женщинами.
Камеристка крепко зажмурилась, поднялась, открыла дверь и вышла.
Судя по всему, доверять ему она никак не могла: дверь осталась приоткрытой на ладонь, и чувствовалось, что она стоит в коридоре.
— Извинитесь.
Рхан посмотрел на Алисию, выпрямившую спину, и хмыкнул. Всего-то извиниться. Другая женщина влепила бы пощёчину.
— Прошу прощения за неучтивость.
Он театрально чуть склонился. Надменность и холодность сквозили в притворном тоне.
Рхан пронизывающе смотрел на неё, сидевшую с безмятежным лицом.
Почему мне всё время кажется, что мы встречаемся глазами именно в темноте? Неужели она видит?
Но у здорового человека не было никакой причины притворяться слепым и жить в неудобствах. Чем глубже Рхан копал, тем сильнее было неприятное чувство, будто его затягивает в водоворот лабиринта.
