— Это невозможно.
Алисия, чувствуя недовольство, попыталась отнять его руку. Но по какой-то причине хватка только усилилась, а тон стал холоднее.
— Наши глаза определённо встретились.
— Разумеется, встретились! Я, по крайней мере, различаю направление света! Поэтому я и велела погасить лампы.
— Не слишком ли… удобное объяснение?
— Сэр Эстрисен… вы ведёте себя невероятно грубо.
Она дрожала от возмущения, дыша коротко и резко, и хватка Рехана наконец ослабла.
Дани, тревожно метавшаяся, подбежала поддержать покачнувшуюся Алисию. Затем она бросила яростный взгляд на Рехана.
— Держите себя в руках. Госпожа не из тех, с кем можно обращаться небрежно!
И всё же взгляд Рехана оставался прикованным к глазам Алисии. Он лишь слегка склонил голову, снял перчатки и бросил их на стол.
— Вы не в том положении, чтобы говорить со мной так небрежно. У служанки госпожи изрядная дерзость.
Рехан холодно пробормотал это, плюхнувшись напротив неё, скрестив ноги и сцепив руки. Алисия крепче вцепилась в руку Дани, переполненная гневом.
— Не могла бы ты выйти на минутку? Мне нужно поговорить с сэром Эстрисеном наедине.
— Алисия!
— Дани.
Её голос звучал тяжело от мягкой властности. Рехан с интересом наблюдал за обеими женщинами. Служанка, крепко зажмурившись, поднялась и вышла, но, казалось, стояла прямо за порогом, оставив дверь приоткрытой.
— Извинитесь.
Рехан усмехнулся, глядя на Алисию, сидевшую прямо. Извиниться, надо же. Будь она другой женщиной, возможно, дала бы ему пощёчину.
— Прошу прощения за мою грубость.
Он наклонился вперёд преувеличенно, и его надменная, холодная манера сочилась неискренностью. Рехан пронзительно вгляделся в неё, сидевшую с бесстрастным выражением. Почему казалось, что их глаза встречались только в темноте? И всё же не было причины совершенно здоровому человеку жить в неудобстве, притворяясь слепым. Рехан чувствовал тревожное ощущение, словно его затягивало глубже в лабиринт смятения.
— Я слышала, у вас есть ко мне разговор. Прошу, просто изложите дело. Я хотела бы отдохнуть перед банкетом.
Её тон был спокойным, почти как у того, кто торопит с предложением руки и сердца. Возможно, она была достаточно терпелива; румянец на её щеках быстро сошёл. Рехан произнёс слова, подготовленные Шоном.
— Вообще-то, один из моих подчинённых потерял зрение в бою. Я хотел бы обучить его брайлю, но не смог найти учителя. Если возможно, я хотел бы, чтобы меня представили наставнику, который обучал брайлю госпожу.
Если бы он перешёл к делу с самого начала, ситуация не казалась бы такой надуманной. Рехан понял, что что-то не так, наблюдая, как она медленно сжимает кулаки.
— Разве герцог не может найти учителя? Или вы шутите, чтобы оскорбить меня? Кажется, я упоминала в прошлый раз, что нет нужды напоминать мне о моей слепоте…
— Я не это имел в виду.
Холодный, гладкий цинизм прозвучал в тишине. Алисия непроизвольно подняла голову. Хотя она не видела, образ мужчины живо всплыл в её сознании.
— Я же сказал, речь о моём подчинённом. Он простолюдин и очень горд. Если он узнает, что я замешан, он наверняка откажется. Поэтому я пришёл найти кого-то, не связанного со мной, кого-то, кого знает леди Эмильхайм. Разве есть нужда оскорблять вас, миледи?
Рехан подчеркнул «не связанного со мной» и «Эмильхайм». Щёки Алисии невольно вспыхнули. Чувство, будто её застал врасплох мужчина. Скрытый комплекс неполноценности и неуверенность в себе вырвались наружу, рассыпаясь, как разбитый жемчуг по полу. Смущение, которому не было выхода, жгло её лицо.
— Если я неправильно поняла… прошу прощения. Однако госпожа Кляйнс не обучает мужчин. И не обучает простолюдинов. Если ему так необходимо выучить брайль, я могла бы помочь позже. Если мы оба слепы, разве это не уязвит его гордость меньше?
Возможно, поверив его словам, голос Алисии стих. Рехан смотрел на её покрасневшее лицо, растирая лоб. Если она имела в виду госпожу Кляйнс, то речь шла о Леоре Кляйнс. Он не мог не знать о прославленной наставнице среди знатных дам. Что удивило его — так это то, что женщина обучала брайлю. Если она была не только известной наставницей среди знати, но и знала брайль…
Рехан решил, что пора вставать. Он неторопливо обошёл диван и приблизился к Алисии, сидевшей напротив. Тёмно-синее платье подчёркивало её кремовые волосы и светлую кожу, а бабочка, украшавшая наполовину собранные волосы, напоминала цвет его глаз.
Рехан мягко взял Алисию за плечо. Вздрогнув, она подняла на него взгляд. Хотя свет, который он видел ранее, исчез, он определённо чувствовал её взгляд на себе.
Алисия Эмильхайм интриговала его. Он не хотел признавать, но она разжигала его любопытство сильнее всего остального. Она держалась надменно, но напоминала птицу с опущенными крыльями. Несмотря на это, она не прятала острых когтей. Она не приближалась к нему открыто ради ночи страсти и ничего от него не требовала.
Рехан немного смягчил свою первоначальную неприязнь к ней.
Если он собирается её использовать, лучше, чтобы она была красивой. К тому же именно женщина провела черту, так что он мог отдалиться от неё в любой момент.
— Прошу прощения.
Рехан наклонился и легко поцеловал Алисию в губы. В тот момент, когда её дыхание сбилось, глаза расширились. Затем, когда он мягко провёл языком по её губам, её хрупкие плечи задрожали, как крылья промокшей птицы. После краткого, но интенсивного поцелуя он удержал её застывшие плечи и сказал:
— Нам нужно к этому привыкнуть, в конце концов. Чтобы не волновать взрослых.
По правде говоря, это была наполовину ложь, наполовину правда. Это было лишь проявлением низкого желания — предаться соблазнительной красноте её губ. Алисия, застывшая, затем заставила свои длинные ресницы затрепетать, вытащила платок и вытерла губы. Пока она тёрла губы, пока белый платок не стал красным, её кожа пылала.
Рехан нахмурился, чувствуя волну раздражения.
— Что вы делаете?
Но, не ответив, она внезапно встала. Рехан машинально протянул руку и схватил её, притягивая обратно. Она, по какой-то причине, яростно покраснела, озираясь, словно не знала, что делать. От её неожиданной реакции что-то в сознании Рехана щёлкнуло.
— Я спросил, что вы делаете.
— Это отвратительно! Почему вы всё время меня целуете? Вы сказали, что мы женимся, — этого не было в договоре!
— Договоре…? Разве мы заключали договор? Откуда вообще такая мысль?
— О-отпустите…!
Алисия толкнула его с удивительной силой. Однако её сопротивление было лишь рукой, лежавшей на его груди. Раздосадованный, он отпустил её и отряхнул растрёпанный пиджак. Он вернул себе образ идеального джентльмена, словно прежняя грубость исчезла.
— То, что у нас есть, — не договор, а политическая договорённость. Так что, полагаю, сопровождение не нужно. Встретимся в банкетном зале, леди Алисия.
─── ✧⋆⋅☾⋅⋆✧ ───
Спустившись в банкетный зал с Шоном, Рехан медленно оглядел толпу, наслаждавшуюся напитками, музыкой и разными играми. Слуги сновали, разнося еду, а курительная комната непрерывно выдыхала густые клубы дыма. Особняк графа Сойера украшали бесценные произведения искусства. Потолочные фрески и замысловатые настенные украшения демонстрировали богатство графа.
Разумеется, накопление богатства знатью не было чем-то необычным. Особняк герцога был ещё роскошнее, а поместье маркиза тонко демонстрировало свою силу уже от входа — безупречно ухоженным ландшафтом. Настоящей проблемой был взгляд на всё это. Мир стоял на грани краха классового строя.
После годов революции высший класс, не только знать, получил право голоса, но рабочих и крестьян всё ещё третировали как третий класс, живший в политических слепых зонах. Теперь некоторые аристократы начали отстаивать права рабочих и поддерживали движение «Вирджин Шелл». И всё же они по-прежнему устраивали банкеты исключительно для знати первого класса.
Решив осмотреть особняк графа, Рехан шагнул в западный коридор банкетного зала, где никого не было, и к нему подошёл Нейтан, державший между пальцами обрезанную сигару.
— О, взгляните на вас. Я беспокоился, что вы не сможете нормально ходить, но, похоже, ваши навыки улучшились. Это благодаря невесте?
Рехан, против воли, подыграл насмешливому тону Нейтана.
— Не припомню, чтобы мы были настолько близки, чтобы интересоваться самочувствием друг друга.
— И всё же, когда за тобой столько глаз, лучше следить за выражением лица, Эстрисен.
— Верно, вы всегда привлекаете внимание. Нет мужчины более желанного, чем полностью свободный молодой герцог.
Рехан парировал с усмешкой, пожимая руку Нейтана, прежде чем отпустить. Взгляды аристократов упали на двоих, стоявших бок о бок. Большинство были матерями незамужних дочерей, и дамы хихикали и перешёптывались, наполовину скрываясь за веерами.
— Свободный, говорите? Что ж, у меня уже есть невеста. Но я слышал, вы тоже помолвлены, не так ли? С Алисией Эмильхайм?
Нейтан назвал её имя ласково, даже без титула, и загадочная улыбка тронула его лицо.
— Алисия Эмильхайм… это неприятно. Вы настолько близки, что можете называть имя моей невесты так ласково?
Рехану не понравилась лёгкость, которую проявлял Нейтан. Нейтан усмехнулся, словно не веря, и пошёл в том же направлении, куда направлялся Рехан.