— Мне сказали, у вас ко мне разговор. Извольте изложить только суть. Мне хотелось бы немного отдохнуть перед приёмом.
Голос женщины был так же спокоен, как тогда, когда она понуждала его к предложению.
Терпения ей, видно, было не занимать: пятнистый румянец быстро сошёл. Рхан произнёс то, что подготовил ему Шон:
— Дело в том, что один из моих подчинённых потерял на войне зрение. Я хотел бы обучить его Брайлю, но не могу найти учителя. Если возможно, я хотел бы, чтобы вы порекомендовали наставницу, которая обучала Брайлю вас. Уж вы-то её хорошо знаете.
Начни он сразу с сути, всё это не выглядело бы настолько наигранно. Глядя, как она медленно сжимает кулак, Рхан понял, что дал промашку.
— Разве дом великого герцога не в силах найти учителя? Или вы шутите, чтобы меня унизить? Я ведь и в прошлый раз, кажется, говорила, что напоминать мне о моей слепоте не нужно…
— Ха, я не то имел в виду.
Холодная, гладкая усмешка рассыпалась над столом.
Алисия невольно подняла голову. Она не видела, но облик мужчины встал перед ней так живо, будто был у неё перед глазами.
— Я же сказал: это касается моего подчинённого. Он из простых и очень горд. Если он узнает, что к этому причастен я, то непременно откажется. Потому я и приехал искать через вас человека, который со мной никак не связан. Есть ли мне нужда… нарочно вас унижать?
Рхан выделил слова о том, что дом Эмильхейм с ним никак не связан.
Щёки Алисии вспыхнули помимо её воли.
Она чувствовала себя так, будто её поймали врасплох. Будто прятавшиеся внутри неё чувство неполноценности и уязвлённое самолюбие вдруг вырвались наружу и раскатились по полу, как порванные жемчужные бусы.
Стыд, разлетевшийся во все стороны и заявивший о себе так, что его уже не скрыть, залил её щёки краской.
— Если я вас неверно поняла… прошу прощения. Но госпожа Клинс не учит мужчин. И простолюдинов тоже. Если вашему человеку непременно надо выучить Брайль, лучше будет, если позже помогу ему я. От такой же слепой ему ведь не так обидно, правда?
Похоже, она поверила его словам: голос Алисии затих и успокоился.
Рхан искоса посмотрел на её раскрасневшееся лицо и потёр переносицу.
Госпожа Клинс — это, надо думать, Леора Клинс. Не знать домашнюю наставницу, о которой судачат все знатные дамы, он не мог. Удивительно было другое: что эта женщина учит Брайлю.
Известная среди дворян наставница — и вдобавок владеет Брайлем…
Рхан поднялся. А потом неторопливо обогнул диван и подошёл к сидевшей напротив Алисии.
Тёмно-синее платье ещё сильнее оттеняло её кремовые волосы и белую кожу, а бабочка в наполовину подобранных волосах была цвета его глаз.
Рхан мягко стиснул плечи Алисии. Она вздрогнула и подняла голову. Того света, что был раньше, он не увидел, но отчётливо почувствовал: она смотрит на него.
Алисия Эмильхейм вызывает интерес.
Признаваться в этом не хотелось, но женщина будила его интерес сильнее чего бы то ни было.
Птица, которая изо всех сил напускает на себя гордость, но у которой обвисли крылья. И при этом не прячет острых когтей — такая женщина была ему в новинку.
Она не пыталась открыто соблазнить его ради одной ночи и ничего у него не требовала. И всё же не скрывала своего любопытства к нему.
Неприязнь к ней у Рхана чуть-чуть притупилась.
Раз уж это карта, которую предстоит разыграть, пусть будет красивой. К тому же черту провёл не я, а она, так что отстранить её можно в любую минуту.
Может… поставить опыт?
— Вы когда-нибудь целовались?
— Что?
— Прошу прощения.
Рхан наклонился и легко поцеловал Алисию в губы.
В тот миг, когда дыхание смялось, глаза женщины расширились. А когда он мягко раздвинул ей губы и провёл языком, хрупкие плечи задрожали, как крылья намокшей птицы.
После короткого, но глубокого поцелуя он сжал её оцепеневшие плечи и сказал:
— Нам тоже надо привыкать. Чтобы не тревожить старших.
На деле это было наполовину ложью, наполовину правдой. Всего лишь дурное проявление низменного желания: ему захотелось этих соблазнительно алых губ.
Тогда застывшая было женщина опустила длинные ресницы, достала платок и принялась с силой тереть губы. Она тёрла их так, что белый платок покраснел, и кожа у неё разгорелась.
Рхану от этого сделалось скверно, и он сощурился.
— Что это ты делаешь?
Но она даже не ответила и резко встала. Рхан машинально протянул руку и потянул Алисию за локоть.
Она отчего-то заливалась краской так, будто вот-вот вспыхнет, отводила глаза то в одну, то в другую сторону и не знала, куда себя деть.
От этой неожиданной реакции в голове у Рхана, и без того напряжённого до предела, что-то с треском оборвалось.
— Я спросил, что вы делаете.
— Мерзко. Почему вы всё время меня целуете? Речь шла о браке, а такого в договоре не было!
— Договор?... Разве мы заключали договор? Откуда вообще берутся такие мысли?
— От-отпустите!..
Алисия отталкивала его уже с силой. Но всё сопротивление женщины сводилось к тому, что она упиралась ему ладонями в грудь.
Ему стало душно; он отпустил Алисию и резко отряхнул смятый пиджак.
— У нас не договор, а политический брак. Что ж, сопровождение вам, судя по всему, не требуется, так что увидимся в зале, госпожа Алисия.
* * *
Выйдя из комнаты Алисии и спустившись в зал, Рхан медленно оглядел людей, наслаждавшихся вином, музыкой и всевозможными играми.
Слуги сновали с блюдами, а из сигарной комнаты беспрерывно тянуло крепким дымом.
Особняк графа Сойера был сплошь увешан бесценными произведениями искусства. Роспись на потолке зала и тонкая отделка стен свидетельствовали о богатстве графа.
Разумеется, в том, что дворянин копит богатство, не было ничего странного. Дом великого герцога был в несколько раз роскошнее, а дом маркиза уже у самого въезда демонстрировал свою власть безупречным садом.
Вопрос в том, как на это смотрят. Мир уже стоял на пороге крушения сословного строя.
За годы революций верхушка, не принадлежавшая к дворянству, отвоевала себе право голоса, но рабочие и крестьяне по-прежнему считались чернью и оставались в слепой зоне политики.
Правда, кое-что изменилось: некоторые дворяне, которым образование открыло глаза, начали отстаивать интересы рабочих и поддерживать «Вирджин Шелл».
И при этом устраивать приём для одних лишь дворян — первого сословия.
Он решил осмотреть графский дом и уже шагнул в западный коридор, где не было людей, — и тут…
Нейшн, державший в пальцах обрезанную сигару, отыскал его и подошёл.
— Надо же, целёхонек. Я, признаться, побаивался, что ты и ходить не сможешь. Мастерства прибавилось против прежнего — не из-за невесты ли?
Рхан охотно подхватил тон Нейшна, непривычно язвительный.
— Не припомню, чтобы мы настолько дружили, чтобы этак ласково справляться о здоровье.
— И всё-таки глаз тут много, так что следи за лицом. Эстрисен.
— Оно и понятно, ты-то всегда притягиваешь взгляды. Нет мужчины желаннее, чем молодой герцог на выданье.
Криво ответив, Рхан пожал протянутую Нейшном руку и тут же отпустил. На стоявшую рядом пару устремились взгляды всего зала.
И правда, в основном это были знатные дамы с дочерьми на выданье, а барышни, наполовину прикрыв лица веерами, о чём-то перешёптывались и смеялись — непонятно, что их так радовало.
— На выданье, значит. Ну, у меня-то невеста уже есть. А вот ты, говорят, тоже обручился? Причём с Алисией Эмильхейм.
Нейшн произнёс имя женщины ласково, да ещё и без всякого титула, и на его лице заиграла загадочная улыбка.
— «Алисия Эмильхейм»… Неприятно. Разве ты с ней настолько близок, чтобы так нежно звать мою невесту по имени?
Невозмутимость Нейшна Рхану не понравилась.
Нейшн усмехнулся, будто поражённый, и шагнул вперёд. В ту же сторону, куда собирался идти Рхан.
В самом конце коридора рядом висели картина, воспевавшая народную революцию, и картина, тосковавшая по роскоши минувшей имперской эпохи.
Жалкое зрелище, какое бывает лишь у невежд, помешанных на одном собирательстве.
Рхан пошёл навстречу этому убожеству. Нейшн небрежно оглянулся и раскурил сигару. Та разгорелась не сразу, и крепкий дым потянулся следом за их шагами.
Дойдя до конца коридора, Нейшн встал перед двумя картинами и цокнул языком. Он сузил глаза, поднял голову и чуть приоткрыл губы — и оттуда густыми клубами повалил дым.
— Отвратительно.
О какой из двух работ он это сказал, было неясно, но Рхан думал так же.
— Согласен.
— Впервые, кажется? Чтобы мы сошлись во мнении.
— Как знать. Тут ведь две работы.
Пожав плечами — мол, о твоих убеждениях спрашивать не стану, — Рхан повернул было в сторону, но Нейшн его удержал.
— Туда лучше не ходить. Это владения леди.
— Леди?
— Моей невесты. Там лестница, ведущая в спальню молодой госпожи Сойер.
— Так твоя невеста — молодая госпожа Сойер.
Он не угадал. Он полагал, что Уитакеру сосватана по меньшей мере принцесса другой державы, — и вдруг граф Сойер.
Вот уж брак, в котором одна из сторон должна изрядно проиграть. Или же союз, способный потрясти всех. Оттого, наверное, до сих пор и было тихо.
— Тогда я вернусь в зал. Хотел было осмотреть дом, но любопытство прошло.
Рхан без сожаления повернул к залу. Ему не хотелось выглядеть подозрительно перед Нейшном. Ведь это был Уитакер, чей дом держал монополию на билеты в Ла-Мер, и вдобавок человек, которому предстояло стать зятем графа Сойера.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/steklyannyy-les-898068
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
