— Господин Персбрандт. Дом графа Сойера — потерпевшая сторона. А потому извольте освободить всех задержанных солдат.
Адвокат дома графа Сойера был управляющим лучшей юридической конторы Лусона. Его работа состояла в том, чтобы оберегать честь дворян и вести тяжбы о разводах и разделе имущества; впрочем, порой ему приходилось и подчищать за непутёвыми отпрысками, так что мастер он был на все руки.
Александр, глядя в служебный журнал и вертя ручку, поднял глаза. Во взгляде адвоката из-за круглых очков сквозило слабое презрение.
Баронет Гилбертон Мориус, кажется?
Александр поставил локти на стол и сцепил пальцы.
— Ошибаетесь, господин Мориус. Потерпевшие тут, вне всякого сомнения, добропорядочные горожане. Говорят, они гнались за вором, забравшимся на винный склад, но на деле, как выяснилось, ничего украдено не было.
— Их выгнали прежде, чем успели что-нибудь унести. Полагаю, это надлежащая мера для защиты имущества господина графа.
— Тогда следовало и ограничиться тем, чтобы выгнать. Стрелять из-за мелкого воришки… Это чересчур.
Надо же было случиться, чтобы сегодня дежурил именно Александр Персбрандт. Дворяне терпеть не могли Александра: тот был несговорчив и к тому же действовал строго по убеждениям.
К тому же Александр принадлежал не к знати, а к джентри. А ничто так не раздражает знать, как богатые и облечённые властью джентри.
Адвокат прикидывал, какую цену предложить, чтобы сторговаться.
— Мы внесём выкуп за всех семнадцать задержанных.
На это предложение адвоката, поправившего очки, Александр мило улыбнулся и покачал головой.
— Помимо выкупа вам придётся оплатить и починку городских улиц, и штраф. А на винный склад наш корпус будет время от времени наведываться и проверять, в каком он состоянии.
Адвокат Гилбертон больше не выдержал.
— Послушайте! Вы что же, решили во что бы то ни стало разгневать господина графа?
Бах!
Адвокат, кипя от гнева, ударил по столу Александра. Стеклянное пресс-папье и чернильница качнулись.
Александр с несколько озадаченным видом потёр висок.
— Для меня повеление его величества важнее, чем граф Сойер.
— Да кто ж этого не знает!
— Его величество поручил это дело мне. Если вы просите о снисхождении, извольте подождать, пока я не съезжу к его величеству. Спрошу лично, как поступить с солдатами винного склада, устроившими перестрелку в центре города.
Вот же дьявол!
Гилбертон, уперев руку в бок, пыхтел, а потом, как человек, сдерживающий гнев, достал сигарету. Раздражённо чиркнул спичкой, прикурил и, пуская дым, уставился на Александра.
— Заплачу штраф!
Только тогда Александр невозмутимо приподнял уголки губ, достал из ящика бланк, вписал сумму и поставил печать корпуса охраны правопорядка.
Он ловко оторвал листок и протянул его; адвокат чуть ли не выхватил квитанцию, проверил и достал из внутреннего кармана бумажник.
Гилбертон выложил наличные и, раздражённо вписав сумму, протянул вексель.
— Это вексель, выданный домом графа. На этом дело считаем закрытым. И чтоб больше никакого шума!
Александр принял вексель, убрал его в ящик и улыбнулся. Эта бесстрашная невозмутимость до последнего скребла Гилбертону душу.
— Но воров вы обязаны поймать. По моему разумению, эти твари… похоже, из тех охотников, что выбирают своей добычей только дворян. Разве ловить такую шваль — не дело корпуса охраны правопорядка?
— Разумеется.
Александр поднялся и сам открыл дверь кабинета. За дверью, куда потянулись клубы табачного дыма, стояли караульные, сверлившие Гилбертона взглядами.
Александр заложил руки за спину и, глядя на Гилбертона искоса сверху вниз, сказал:
— Как предписано законом, задержанные будут освобождены завтра в семь утра. Так что не волнуйтесь и можете возвращаться. Час поздний, будьте осторожны в дороге.
Значит, немедленно их всё-таки не отпустят. Мысль о том, что всё это время с ним играли, привела Гилбертона в бешенство.
Но Гилбертон был толковым адвокатом и прекрасно понимал, что скандал в присутственном доме обернётся против него.
— Молодой человек!.. Эта надменность когда-нибудь станет вашим ядом.
Гилбертон, стиснув зубы, дал Александру совет.
— Приму его с благодарностью.
Едва Гилбертон вышел из кабинета, Александр сделал знак ожидавшему подчинённому. Поняв, что Александр его не проводит, адвокат наверняка почувствовал себя ещё более униженным.
Но сейчас Александру не хотелось иметь дело ни с кем. Не будь этот адвокат прислан самим графом Сойером, он бы и в кабинет его не пустил.
Вернувшись на место, Александр опустился в кресло и закрыл глаза. Внутренние уголки глаз ломило — накатывала усталость.
Как назло, на этот раз шум вышел изрядный. Завтра о сегодняшнем напишут все газеты.
Но справились ли с задачей как надо, он и сам не знал.
Указания R получал не он один. Алисии он сказал, что это помощник, который им содействует, но на деле и он сам точно не знал, кто такой R.
R раздавал распоряжения, поделив людей на разведгруппу, оперативную группу и группу зачистки. Они не знали друг друга, да и знать не должны были. Точнее было бы сказать, что этих людей попросту не существует.
«Мир всего лишь проклюнул первую скорлупу».
Александр открыл нижний ящик, который держал на замке. Там лежала улика, добытая им несколько часов назад прямо на месте происшествия.
Крестик на цепочке, запачканный кровью.
Подвеска с изумрудом в середине была женственной работы, но за ней явно не следили: на ней скопилось много грязи.
Значит, вещь принадлежала не ему. Подумалось даже, что это, возможно, чья-то память об умершем.
Если тот, кто её потерял, из оперативной группы, он ещё появится на месте.
Александру мало-помалу становилось любопытно, кто они. Кому он помогает, стоят ли эти люди помощи. И смогут ли они не оставить ни единого пятна на его жизни.
Он снова убрал крестик в ящик и запер дверцу.
Тёмно-зелёные глаза, затенённые при свете лампы, потемнели.
— Господин начальник, вам пора домой.
Подчинённый, проводивший адвоката, открыл дверь и вошёл, прервав раздумья Александра.
Он привычно усмехнулся с невозмутимым видом, посмотрел на часы, взял пальто и поднялся. Быстро потеплело, и уже можно было обходиться без пальто.
Скоро наступит её время года.
Скоро он снова сможет видеть, как она чуть ли не каждый день погружается в холодную воду и вольно плавает.
Причин получить титул до лета у него прибавилось.
* * *
— Сегодняшняя газета, барышня. Я вам почитаю.
Раннее утро. Обычно она прогоняла сон чашкой бодрящего чая, но сегодня всё было иначе.
Алисия, которая всю ночь проворочалась и толком не спала, прижала ладонь к ломящему лбу и кивнула.
— Да, будь добра.
— Может, сначала всё-таки чаю?
— Нет, сначала статью.
— Хорошо.
Дани откашлялась и принялась читать статью с первой полосы — словно декламировала:
— Прошлой ночью в отеле «Ронда» произошло отключение электричества, причиной которого, как выяснилось, стала злонамеренная порча генератора.
«Кроме того, на винный склад, принадлежащий графу Сойеру, забрались грабители, и хотя личное войско графа выступило на защиту, солдаты были оболганы и задержаны корпусом охраны правопорядка. Грабители же и поныне беспрепятственно разгуливают по городу, а потому корпусу охраны правопорядка следует приложить все силы к задержанию преступников. Способности начальника корпуса Александра Персбрандта вызывают сомнения».
Алисия рассмеялась от возмущения. Тогда Дани сразу перевернула страницу и вкратце пересказала статьи со второй и третьей полос.
— Так… остальное всё обычное. Госпожа Джения открыла кондитерскую, а при бутике «Рушам», говорят, работает кожевенная мастерская. Собираются продавать и мужскую обувь. И ещё, кажется, выпустили новое средство от тошноты, «Милас Перл». Пишут, что незаменимая вещь в путешествии, — может, заказать?
Дани изо всех сил старалась развеять сгущавшуюся мрачность, но лицо у Алисии оставалось серьёзным.
Газета, которую доставляли в усадьбу, предназначалась для дворян. Наверное, в той, что расходится среди простого люда, написано другое.
Газета обрушилась на корпус охраны правопорядка. Наверняка тут не обошлось без графа Сойера.
Алисия и сама знала, что дворяне не любят Александра, начальника корпуса. И не только Александра — они презирали весь слой джентри, в чьих руках были деньги и власть.
Тем более что Александр был старшим сыном дома Персбрандт, которому дозволен родовой герб, а отец его — мировой судья. Да и прочая родня держала в руках реальную власть в обществе.
Такого человека никто не смеет запросто ни унизить, ни судить.
Оттого Алисия злилась ещё сильнее. Ей отчаянно хотелось, чтобы её дорогой друг Александр не увидел сегодняшней газеты.
— Дани, завтракать я не буду. Хочу ещё поспать. Есть ещё какие-нибудь новости?
— А… да, из дома великого герцога приезжал адвокат. Он сейчас с хозяином в кабинете, а Берто говорит, что он приехал за свидетельством о помолвке. Скоро, мол, назначат и день свадьбы…
— Вот как?
Алисия кивнула и снова заползла под одеяло. Свадьба её не занимала. Гораздо сильнее ей хотелось ещё раз как следует разглядеть лицо того мужчины.
Если тот, кого она видела прошлой ночью, и правда Рхан Эстрисен… ей хотелось увидеть это лицо ещё раз, при ярком свете.
Хотя, конечно, если не случится чуда, этому не бывать.
Однако не прошло и нескольких минут, как Алисии пришлось снова встать.
