Контент удален!

Стоя в тени дерева, Рехан перевёл взгляд на звук, легко постукивавший по земле. Там, в бледно-голубом платье и накидке, к нему шла Алисия со служанкой. Звук исходил от трости, которую она держала.

Позади неё одно за другим появлялись здания с отделкой из красного кирпича и белыми навесами, и силуэт женщины — всё сливалось в гармонии, как и в чайной. Его глаза переместились на её лицо, которое он видел прошлой ночью.

Сегодня её глаза тоже закрывала тонкая кружевная повязка, и с каждым шагом кремовые волосы пышно покачивались. Рехан спокойно ждал Алисию, сцепив руки за спиной. Служанка, заметившая его, что-то прошептала Алисии. Тогда женщина естественно сменила направление и пошла к нему.

Верилось с трудом, что она слепа, — настолько уверенными были её шаги.

Кончик трости, которую она держала, легко коснулся ботинка Рехана. Она остановилась на границе, где тень, отбрасываемая им, встречалась с солнечным светом.

— Здравствуйте, сэр Эстрисен, — поздоровалась она первой, протягивая руку. С лёгкой улыбкой он поцеловал тыльную сторону её ладони, следуя этикету.

— Доброе утро, госпожа Эмильхайм.

Отпустив её руку, Рехан предложил ей локоть, предлагая пройтись вместе. Однако Алисия просто стояла, не выказывая намерения принять его сопровождение. Служанка, стоявшая в нескольких шагах, казалось, растерялась, нервно шевеля губами. Терпение Рехана лопнуло; не в силах скрыть раздражение, он выхватил трость из рук Алисии и резко положил её ладонь себе на локоть.

От этого она нахмурилась и повернулась к нему:

— Так будет неудобно. Мне нужно держать трость.

— Разве вы не можете идти без неё?

— Без неё трудно избегать опасности.

— Опасности я возьму на себя. Пойдёмте так.

Неохотно, сдаваясь его настойчивости, она сделала шаг.

— Что привело вас сюда так рано утром? — спросила она, не успели они сделать и двух шагов. Рехан усмехнулся её нетерпению, столь похожему на его собственное. Её голова всё ещё была обращена прямо вперёд. Единственное отличие от вчерашнего дня — она была без капора, так что круглый лоб и нос были ясно видны. Однако, возможно, из-за разницы в росте, он не мог видеть глаза, разжёгшие его любопытство.

— Я скоро буду здесь жить, так что подумал, что не помешает осмотреться заранее.

— Флигель не так уж велик. Дорожка для прогулок короткая, и большую часть светлого времени я провожу в чайной. Ах… есть ещё одно место, но…

Её намеренно оборванные слова выдавали, насколько его присутствие её раздражает. По какой-то причине она делала вид, что недовольна. Рехану показалось забавным, как женщина пытается держаться дерзко.

— Вы действительно думаете, что я пришёл из любопытства к этому месту?

Тон Рехана изменился. Алисия, шедшая рядом, вздрогнула и остановилась.

— Простите, что напугал вас вчера.

Алисия подняла голову и точно нашла его лицо.

— Вы просто пришли проверить, сэр.

Свет пробивался сквозь пышную зелень, качавшуюся на ветру, отбрасывая тени на её лицо. Рехан слегка повернул корпус, и его сместившаяся тень накрыла её.

— Давайте просто назовём это извинением.

— Извинением, — тихо повторила она его слова. Затем, заведя тонкую руку за голову, потянула за ленту кружевной повязки. Та скользнула вниз по носу, и её длинные, густые ресницы, того же цвета, что и волосы, затрепетали.

Застывшая шея и быстро вздымавшаяся грудь выдавали напряжение. Дрожь в веках, когда она заставила себя открыть глаза, была пронзительно-хрупкой.

— Как вы, вероятно, уже знаете, я не вижу. Даже сейчас… я не вижу вас, сэр. Вчера я просто почувствовала запах крови. Мужчины часто дерутся — это не редкость, так что я не намерена вмешиваться или ворчать. Я также не стану об этом болтать, так что вам не нужно беспокоиться о своей репутации.

Рехан пристально вгляделся в лицо Алисии. Словно испытывая его терпение, она медленно подняла голову и открыла глаза. Её расфокусированные карие зрачки не содержали ни единого золотого отблеска, который он видел прошлой ночью.

Даже после долгого созерцания ничего не изменилось. Рехан вернул ей трость.

— У меня не было намерения убедиться, что миледи слепа. Но спасибо. Вы так отличаетесь от других слепых, которых я встречал, что я почти усомнился.

Он снова не предложил ей руку. Вместо этого он пошёл прочь, оставив её стоять. Она, постояв мгновение в растерянности, последовала за звуком его шагов и спросила:

— В городе много слепых?

— Не только слепых. Есть те, кто не может ходить, и многие, кто не может говорить или слышать. И они…

Рехан, говоривший резко, остановился, глядя на конец дорожки, где переплетались арки. Он нашёл себя смешным — пытаясь доказать их страдания перед этой женщиной. Он пришёл сегодня только чтобы подтвердить то, что случилось вчера. Часть его также хотела узнать больше о внутреннем устройстве поместья маркиза. Но он зашёл слишком далеко.

— Вы хотите сказать, что они живут в муках. Я знаю… по крайней мере, это, — сказала Алисия спокойным голосом.

Тем временем она снова закрыла глаза повязкой. Она неуклюже повязала ленту и та запуталась в волосах. Вид её бледной, тонкой руки, обнажённой при завязывании ленты, резко врезался в его взгляд. Пот выступил на его ладонях, всё ещё затенённых от солнца. Заставляя себя отвести взгляд от неё, он уловил тонкий запах свежей речной зелени — знак холодной, чистой воды поблизости.

— Где мы? — спросил Рехан, пытаясь сменить странно приглушённое настроение.

— Ну… Кажется, в конце этой дорожки есть озеро. Небольшое, но вода холодная и прозрачная, спускается с гор, так что это хорошее место для купания.

Прежде чем он успел ответить, Алисия быстро продолжила:

— В заднем саду флигеля — чайная. В сторону особняка — дорожка из вязового леса. В здании слева от ротонды живут слуги, справа — охрана особняка. В центре — фонтан, и на груди статуи русалки вырезан фамильный герб. И…

— Достаточно, — прервал Рехан, оборачиваясь. Его нижняя губа, только что порозовевшая от раздражения, теперь была зажата между зубами — бледная и напряжённая.

— Как вы и сказали, нет нужды осматриваться дальше. Я увидел достаточно.

— Хорошо. Слепому, вроде меня, было бы трудно провести вас по поместью, — ответила Алисия с лёгкой издевкой в спокойном голосе, отчего у Рехана слегка дёрнулся глаз.

— Теперь думаете о моей репутации?

— Ну, вы станете моим мужем. Но у меня есть просьба.

— Говорите. Считайте это платой за вчерашнее.

Её губы мягко изогнулись при упоминании платы, но следы укусов, всё ещё заметные на них, придавали ей странно чувственный вид.

— Можно мне прикоснуться к вашему лицу, всего раз? — спросила она.

— К моему лицу?

— Вы видели моё, а я не видела вашего. Это… несправедливо.

Она хотела потрогать его лицо, чтобы угадать внешность? Молча глядя на неё сверху вниз, Рехан медленно наклонился вперёд. Это было невысказанное извинение за его грубое поведение ранее. Его нос оказался достаточно близко, чтобы почти коснуться переносицей её завязанного повязкой носа. Почувствовав близость, её уши покраснели, и, поняв его согласие, она медленно подняла руку.

От неё слабо пахло свежерастёртыми розами.

Кончики её пальцев, мягкие, как пух, легко скользнули по его лицу. Чувствуя лёгкое щекотание её прикосновения, Рехан смотрел прямо на неё. Когда её пальцы проследовали от лба вниз по носу к губам, пальцы за его спиной непроизвольно дёрнулись. Над их головами тени ранней летней листвы раскинулись, как сеть.

─── ✧⋆⋅☾⋅⋆✧ ───

— Кхм.

Опершись локтем на стол в кабинете, Рехан открыл глаза на звук покашливания. Перед ним стоял Шон Уилкерсон с видом, говорившим, что ему есть что сказать. Тогда Рехан вспомнил, что должен был кое-что получить от Шона.

— Адвокат…

— Оставил документы и ушёл.

— Это всё?

— Да.

Рехан протянул руку и взял бумаги, принесённые Шоном. Его кабинет, расположенный в углу с арочным окном, был самой тёмной комнатой в особняке герцога. В отличие от герцога Фелтона, предпочитавшего яркие и пышные убранства, Рехан любил более тяжёлые и приглушённые тона.

Более того, в спальне и кабинете Рехана не было установлено ни одной электрической лампы. Хотя другие части особняка отремонтировали, его кабинет оставался тускло освещённым несколькими масляными лампами. Рехан молча смотрел на герб семьи Эмильхайм, стоявший внизу документа о подтверждении помолвки. Как только он принесёт этот документ герцогу, он сможет потребовать свою долю в железнодорожном бизнесе. Как дворянская долговая расписка, один лист бумаги мог совершить великие дела.

Под этим документом лежал другой, спрятанный, — это был отчёт о расследовании дома графа Сойера. Кто бы его ни составил, он должен был быть одержимым коллекционером: отчёт включал личные детали о связях графа с его любовницей. Это был не обычный уровень сбора информации.

— У нас есть сведения, что сегодня рано утром будет движение.

— Значит, сегодня.

— Что будете делать?

— Пока слишком рискованно двигаться. Следственная группа будет внимательно следить, так что придётся ждать следующих приказов.

— Но…

— Я знаю, что дело срочное. Но эти ребята не дураки — они не станут перемещать людей без какой-либо контрмеры.

Столкнувшись с твёрдостью Рехана, Шон не стал спорить и отвернулся. Рехан с суровым выражением отложил документы и провёл руками по лицу. С обеспокоенным видом он откинул чёрные как смоль волосы назад, чувствуя покалывание от лба до подбородка, словно напряжение стекало по лицу.