Онлайн чтение книги В тень Into the shadow
1 - 28

— В паспорте указана дата рождения 7 февраля 1903 года. Вы уверены, что эта дата верна?

Растерявшись, Мейбел начала сбивчиво объяснять:

— А-а, на самом деле... В свидетельстве о крещении из церкви датой моего рождения значится 14 февраля, а в свидетельстве о рождении — 7 февраля. Кажется, в одном из документов допустили ошибку, но родители умерли, так что проверить невозможно. Но мне сказали, что в паспорт обычно вписывают дату из свидетельства о рождении...

Карлайл, нахмурившись, окинул Мейбел недоверчивым взглядом. Под этим обвиняющим взглядом она невольно сжалась, хотя ни в чем не была виновата.

— Это может стать проблемой?

С тревогой спросила она.

— ...Это не большая проблема.

А затем добавил непререкаемым тоном:

— Да и ничего не меняет.

Мейбел склонила голову набок и посмотрела на него снизу вверх.

Не может быть.

— Вы что... до сих пор даже не знали, сколько мне лет?

Его глаза на мгновение дрогнули, но он тут же стер все эмоции с лица и бесстыдно ответил:

— Документы для брака оформляли адвокаты. К тому же, спрашивать возраст у леди — дурной тон в любой ситуации, не так ли?

Он был прав, но ей всё равно стало неприятно.

Насколько же ему было плевать, раз он даже не знал возраста женщины, на которой женится.

В этот момент по кораблю разнесся мелодичный звон гонга. Это был сигнал к началу ужина.

— Пойдемте, мадам?

Карлайл, словно только этого и ждал, предложил ей руку. Мейбел, плотно сжав губы, оперлась на нее.

Ей не нравилось, когда к ней относились как к ребенку, но и это чрезмерно формальное обращение «мадам» ей тоже было не по душе. Ей казалось, что он делает это не из уважения, а скорее насмехаясь над ней.

Я видела, что мои замужние подруги обращаются к мужьям по имени, без всяких церемоний.

К чему следовать этим устаревшим аристократическим правилам только в таких мелочах? Может, это потому, что он намного старше?

Ворча про себя, Мейбел направилась в обеденный салон первого класса под руку с Карлайлом.

***

Гранд Дайнинг Салон (Grand Dining Salon), занимавший три палубы в высоту, поражал своим простором и высокими потолками. Свет люстр, отражаясь от великолепных витражей на потолке, мягко рассеивался по всему залу.

Стюарды, проходя между столиками, объявили, что судно вошло в международные воды, и с этого момента они официально находятся на территории Франции.

Одновременно с этим поднялись жалюзи бара в конце салона. Когда бармен начал выставлять на стойку бутылки с алкоголем, пассажиры разом разразились восторженными криками и аплодисментами. Наконец-то можно было пить легально.

Карлайл наблюдал за Мейбел, сидевшей напротив.

Как ни крути, она совершенно не выглядела на свой возраст. Видимо, это было следствием того, что она выросла под строгим контролем и защитой, видя только всё самое прекрасное.

Она наверняка даже краем уха не слышала о безжалостной и жестокой жизни на самом дне.

Мейбел сидела элегантно, словно картина, лишь вяло ковыряясь в тарелке и почти ничего не съев.

Ужин на лайнере «Париж» состоял из восьми перемен блюд и включал русскую икру, суп из морской черепахи, лобстера «Термидор» (Lobster Thermidor) и филе-миньон с трюфелями. Это было меню, не уступающее лучшим ресторанам Парижа.

Учитывая, что днем она клевала как птичка, а сейчас к ужину почти не притронулась, аппетит у нее был весьма привередливый.

Как раз в этот момент к их столику подошел пожилой сомелье, толкая перед собой тележку с вином. Это было шампанское, которое Карлайл заказал немного импульсивно, отказавшись от бесплатного домашнего вина.

Мейбел удивленно посмотрела на сомелье. На шее у него висела серебряная чаша для дегустации — тастевен (Tastevin).

— Месье, ваш «Шатильон-Вильер» (Châtillon-Villières) 1911 года. Для меня огромная честь представить вам это редчайшее шампанское, единственную бутылку на нашем корабле.

Он продемонстрировал Карлайлу этикетку и умелым движением откупорил пробку.

— Это легендарный винтаж, переживший трагедию Великой войны. Последнее наследие Прекрасной эпохи (La Belle Epoque). Лето 1911 года в Шампани выдалось необычайно жарким и долгим, благодаря чему баланс сладости и кислотности здесь просто идеален. Я уверен, что столь совершенного шампанского не появится еще лет сто.

Мейбел с любопытством следила за плавными движениями рук сомелье. После ритуала дегустации, в котором чувствовалось почти благоговение, он по очереди наполнил их бокалы-купе.

Карлайл поднял свой бокал. Мейбел с растерянным видом последовала его примеру. Их бокалы приблизились друг к другу, едва не соприкоснувшись, а затем разошлись.

Он произнес многозначительный тост:

— À la nôtre (За нас).

И это было искренне.

По крайней мере полтора года этот брак должен был просуществовать без проблем.

— А ла нотр.

Мейбел повторила его тост едва слышным шепотом.

Хотя она еще не успела опьянеть, ее бледные до этого щеки залились румянцем. Она украдкой поглядывала на него своими фиалковыми глазами, но стоило их взглядам встретиться, как она поспешно опускала ресницы.

Она покусывала пухлые губы и прикасалась тыльной стороной ладони к пылающим щекам. По какой-то причине она казалась смущенной.

Карлайл тихо вздохнул.

Будь Мейбел женщиной, искушенной в общении с мужчинами, он бы счел эти жесты кокетством.

В той среде, где он вырос, девочки считались взрослыми уже в тринадцать лет. Отчаянно борясь за выживание среди бесчисленных угроз, они быстро превращались в хитрых и прожженных женщин.

Смотреть на мужчину таким чистым, прозрачным взглядом, не скрывая любопытства и восхищения, они уже не могли.

Собираясь расписаться в свидетельстве о браке, Карлайл был искренне потрясен, увидев цифру в графе «Возраст на последний день рождения» (Age at Last Birthday) рядом с именем Мейбел.

Двадцать один год.

Карлайл склонил голову набок, пристально глядя на Мейбел.

Из-за гиперопеки старомодной четы Дарлингтонов она наверняка впервые в жизни сидела в ресторане наедине с мужчиной.

Эта юная невеста, впервые смущающаяся перед кем-то, воспринимая его как мужчину, была для него обузой и раздражала. Любой другой мужчина на его месте невольно поддался бы этому невинному соблазну, но только не он.

Проклятье.

Поскольку разница в их возрасте сократилась с двузначной цифры до однозначной, предлог избежать первой брачной ночи испарился сам собой.

«Тебе всего восемнадцать, так что заводить детей еще рано. Из уважения к тебе я наберусь терпения и подожду, пока ты не станешь совершеннолетней — до двадцати одного года».

Он планировал отделаться от нее этой снисходительной, джентльменской отговоркой.

Такие тепличные девочки из высшего общества, как Мейбел, обычно были сексуально безграмотны. А уж воспитанная Милдред Дарлингтон, вдалбливавшей ей викторианские идеалы покорности и целомудрия, — и подавно.

Было очевидно, что она будет лишь благодарна мужу за терпение и уж точно не осмелится сама просить о близости.

Ее ценность как заложницы иссякнет максимум через полтора года. Так что нужно было лишь как-то продержаться это время.

Мейбел, безвинно втянутой в эту игру, он собирался дать щедрые отступные при разводе. Молодая, богатая разведенная женщина — самое свободное существо в высшем обществе.

Ей больше не придется плясать под дудку родственников, и финансово она будет обеспечена.

Независимо от того, будет она в разводе или нет, найдется бесчисленное множество мужчин, желающих такую женщину, как Мейбел. И в следующий раз она вполне сможет выйти замуж по любви за того, кого выберет сама.

У него даже мелькнула несвойственная ему совестливая мысль: будет правильно, если свой первый опыт она тоже получит со следующим мужем.

И что мне теперь придумать?

Карлайл с обеспокоенным видом наблюдал за Мейбел.

К счастью, редкое и дорогое шампанское явно пришлось ей по вкусу, и она то и дело прикладывалась к бокалу.

В этот момент в голову пришла идея на скорую руку.

— Кажется, шампанское вам понравилось.

— А...?

Мейбел посмотрела на свой наполовину пустой бокал, и ее глаза округлились.

Шампанское было сладким, освежающим и пользовалось большой популярностью у женщин. Как и сладкие коктейли, модные нынче в спикизи, это был напиток, с которым трудно было рассчитать меру, пока хмель не ударит в голову.

Карлайл достал бутылку шампанского из ведерка со льдом, стоявшего на приставном столике, и до краев наполнил бокал Мейбел.

— Выпейте еще.

На губах Карлайла появилась расчетливая улыбка.

Пока он не придумает другой способ защитить жену от самого себя, он решил для начала выиграть немного времени.