Онлайн чтение книги В тень Into the shadow
1 - 4

Глава 4

Мейбел, полулежа на кушетке и проваливаясь в беспокойную дрему, вдруг вскочила и бросилась к нему.

— Артур! Как ты?

— ...Позови... родителей.

С трудом выдавил он из себя хриплым голосом. Мейбел опрометью бросилась вон и забарабанила в дверь хозяйской спальни. Милдред с лицом, серым как свинец, распахнула дверь. Она была босиком, даже без тапочек. Позади нее суетливо появился Уолтер с покрасневшими глазами. Казалось, они оба уже предчувствовали самое худшее.

— Артур очнулся!

Услышав это, они, оттолкнув ее, помчались прямо в комнату Артура. Мейбел побежала следом. Когда все трое ввалились в комнату, Артур посмотрел на них лихорадочно блестящими глазами. Уголки его губ дрогнули, словно он пытался улыбнуться. Его взгляд остановился на Мейбел.

— ...Мейбел, моя добрая, милая сестра. Обязательно поступи в университет и найди способ вылечить эту болезнь. Умоляю тебя.

С каждым словом, которое он медленно произносил, из его груди вырывался свистящий звук, словно из проколотого легкого. Мейбел расплакалась и закивала.

— Да, брат. Я обещаю. Только, пожалуйста, поправляйся скорее.

— Мама, отец... В сухих, запавших, налитых кровью глазах Артура блеснули слезы. Уолтер стоял с убитым горем лицом, а Милдред, готовая вот-вот упасть в обморок, схватила Артура за руку.

— ...Простите, что... так вас разочаровал.

С этими словами его веки снова сомкнулись. Артур Фредерик Дарлингтон не дожил до полудня того же дня. Ему было всего девятнадцать лет.

***

Зима 1922 года. Было принято решение о «выходе в свет» (Coming-Out) Мейбел.

— В мае следующего года ты примешь участие в представлении дебютанток ко двору, организованном британской королевской семьей. Имей это в виду. Вызвав ее в кабинет, Уолтер произнес это тоном, не терпящим возражений.

— Траур по Артуру... длится уже почти два года, мы больше не можем откладывать. В следующем году тебе исполнится двадцать, и если ты к тому времени не дебютируешь, сплетники начнут чесать языками.

Поддакнула стоявшая рядом Милдред. Мейбел, опустив голову, прикусила губу. «Выход в свет» означал одновременно и совершеннолетие, и дебют в высшем обществе. Но прежде всего, это был огромный флаг, возвещающий о том, что девушка официально вступает на «брачный рынок». Но представление дебютанток ко двору британской королевской семьи?

К чему такая спешка, да еще и при наших-то нынешних обстоятельствах.

После смерти Артура финансовое положение семьи резко пошатнулось. Чета Дарлингтонов из кожи вон лезла, чтобы не показывать своей нужды. Однако количество слуг с восьми незаметно сократилось вдвое. Слуги шептались, что Уолтер, не просыхая от пьянства, спускает состояние на азартные игры и рискованные инвестиции в акции. Милдред под предлогом траура и вовсе прекратила светскую жизнь. Участие в представлении при королевском дворе требовало колоссальных затрат. Нужно было подготовить несколько платьев, да и расходы на поездку были немалыми. Мейбел пока не думала о браке. Для нее на первом месте стояло исполнение последней воли Артура. Закончив бакалавриат, до конца которого оставалось два с половиной года, она планировала поступить в аспирантуру. У нее была конкретная цель — сформулировать гипотезу в области экспериментальной психологии и доказать, что «снарядный шок» — это не просто физическое повреждение нервов, а реакция психики. Хотя пока это был секрет, о котором она никому не говорила. Она понимала, что этот путь будет нелегким. Знала, что столкнется с сопротивлением. После Великой войны мир перевернулся. Хотя женщин, поступающих в университеты и получающих профессию, стало больше, чем раньше, для женщин ее круга это по-прежнему оставалось чем-то далеким. Достаточно было посмотреть на ее одноклассниц по школе Спенс. После дебюта они в течение года или двух выходили замуж и обзаводились семьями в таунхаусах на Пятой или Парк-авеню. Прямо как Арабелла. Выйдя замуж за капитана Гамильтона сразу после окончания школы, она уже родила сына.

Если я выберу путь ученого, о замужестве придется забыть, не так ли? Как сказал дядя, вряд ли найдется мужчина, который обрадуется жене – «синему чулку».

 После долгих раздумий Мейбел решила открыть Уолтеру свои планы. Если ей суждено прожить жизнь одной, она должна сама позаботиться о своем будущем. А для этого нужно было точно знать размер наследства, оставленного покойными родителями. Набравшись смелости, Мейбел постучала в дверь кабинета.

— Дядя, на самом деле я бы хотела не дебютировать в свете, а закончить университет и продолжить исследования в аспирантуре. В связи с этим, могу ли я узнать размер моего наследства?

Осторожно спросила она. Услышав это, Уолтер побагровел от ярости и обрушился на нее с упреками.

— Зачем тебе это знать?! Я из кожи вон лезу, чтобы сделать из тебя почетную королевскую дебютантку и найти лучшую партию, а ты смеешь сомневаться во мне?! Что за вульгарный и наглый вопрос дяде, который растил тебя с пяти лет! Где ты только набралась таких дурных манер!

— Ох, я вовсе не это имела в виду... Простите меня, дядя.

Шокированная Мейбел извинилась, опустив голову. Для нее Уолтер был куда больше похож на отца, чем ее родной отец, которого она даже не помнила. Она и в мыслях не держала сомневаться в нем. По крайней мере, до этого момента. Посопев некоторое время, Уолтер добавил уже более мягким тоном:

— Твои родители тоже хотели бы, чтобы наследство было потрачено на полезное дело. Запомни, все это делается ради твоего же будущего. И выброси из головы эти глупости про исследования.

Только тогда Мейбел поняла, что ее драгоценное наследство пойдет на оплату участия в представлении британскому двору, о котором она не просила и на которое не соглашалась. В итоге она так и не смогла сказать «нет». В семье Дарлингтонов «выбор» всегда оставался за дядей и тетей, а единственным вариантом для Мейбел было «повиновение». Из страха быть отвергнутой теми, кто заботился о ней вместо родителей, она даже не смела мечтать о бунте. Если ей это не нравилось, единственным выходом было выйти замуж и покинуть дом Дарлингтонов. Но это лишь означало смену объекта подчинения с дяди и тети на мужа. Она горько усмехнулась от этого удушающего противоречия.

— Подготовка к выходу в свет займет много времени, так что возьми академический отпуск на весенний семестр. Или можешь вообще бросить учебу, пользуясь случаем.

Приказ, прозвучавший для Мейбел как гром среди ясного неба, Уолтер озвучил легко, как нечто само собой разумеющееся. В качестве причины он привел необходимость в совершенстве овладеть французским языком, бальными танцами и глубоким придворным реверансом (Full Court Curtsey).

— ...Да, дядя.

С трудом выдавила из себя согласие Мейбел. Она уже знала, что Уолтер ни на грош не воспринимает ее учебу в университете всерьез. Поэтому она утешала себя тем, что не стоит принимать это близко к сердцу.

Неужели меня выберут? Там наверняка много именитых претенденток.

Поскольку это было официальное мероприятие британской королевской семьи, проводимое лишь раз в году, конкуренция за приглашения была невероятно высока. Даже в Америке каждый год дочери из самых влиятельных семей подавали заявки через королевских спонсоров, но после строгого отбора приглашения получали лишь пять-шесть человек. Семья Дарлингтонов была весьма известной и уважаемой в дипломатических и юридических кругах, но ей было далеко до таких прославленных фамилий, как Вандербильты, Асторы или Рокфеллеры. Поэтому ее никак не могли выбрать. Мейбел успокаивала себя, подавляя тревогу.

Пятница, 2 марта 1923 года. В особняк Дарлингтонов было доставлено письмо с красной сургучной печатью британской королевской семьи.

Лорд-камергер по повелению Их Величеств приглашает мисс Конелию Мейбел Дарлингтон ко Двору, который состоится в Букингемском дворце в четверг, 31 мая 1923 года, в 10 часов вечера.

Парадная форма одежды Дамы в перьях и тиарах Двери дворца откроются в 9:30 вечера.

Это было официальное приглашение от лорда-камергера (дворянина, отвечающего за протокол), который по приказу короля и королевы приглашал мисс Дарлингтон в Букингемский дворец. В плотном конверте также лежало письмо с указанием дресс-кода и мер предосторожности. Мейбел упустила из виду тот факт, что ее дед служил послом США в Великобритании. У него все еще оставались связи в лондонском королевском дворе, и спонсором, представившим ее двору, стала не кто иная, как жена нынешнего американского посла. Уолтер и Милдред радовались так, словно получили последний спасательный жилет на тонущем корабле. Мейбел же в отчаянии зажмурилась, чувствуя себя так, словно прыгала с голыми руками в бушующее море.