Онлайн чтение книги В тень Into the shadow
1 - 21

— Канзас.

Вместо ответа Карлайл произнес ее имя, и в его голосе прозвучало предупреждение.

— Тебе есть что мне сказать?

Она с виноватым видом начала оправдываться:

— Нет, ну вы поймите... Я вовсе не специально, просто столько всего навалилось, вот и вылетело из головы! Я была абсолютно уверена, что заплатила...

Под его тяжелым взглядом Канзас осеклась.

— Ты хоть понимаешь, что каждый раз, когда тебя вот так забирают в участок, расходы на то, чтобы всё замять, в десять раз превышают сумму взятки?

Резко осадил ее Карлайл.

— Я спрашиваю: ты представляешь, какие убытки мы несем из-за приостановки работы?

— ...

Она прикусила губу и отвела взгляд.

Месяц назад в «Эльдорадо» нагрянула полиция с облавой. Причиной стала неуплата взяток за два месяца подряд.

Когда полицейские ворвались в клуб, Канзас приказала оркестру играть «Песню заключенного» (Prisoner’s Song).

Сухой закон был лишь красивым фарсом, а «Эльдорадо» — элитным клубом, где только за вход брали двадцать долларов. Канзас, возглавив толпу пьяных клиентов из высшего общества, с песнями отправилась в полицию, словно на праздник.

Перед тем как сесть в автозак, Канзас, одетая в платье с золотыми пайетками, посылала воздушные поцелуи зевакам, скандировавшим ее имя.

Даже оказавшись в камере, она созвала репортеров и устроила настоящее шоу. Она знала, что стоит ей день-другой посидеть за решеткой, флиртуя с молодыми полицейскими, как Карлайл так или иначе вытащит ее оттуда.

Журналисты обожали ее. Фотография Канзас, лучезарно улыбающейся даже в момент ареста, украсила первые полосы газет.

В результате клуб «Эльдорадо» закрыли на месяц, и именно сегодня он должен был открыться вновь. В такие дни отбоя от клиентов не было, и за одну ночь они могли заработать в десятки раз больше суммы взятки.

— Не создавай мне больше проблем.

Холодно предупредил Карлайл.

— Да, молодой господин ... Ой, то есть господин барон.

Он поморщился от ее неосторожной оговорки.

— Никто не слышал.

Канзас с невинным видом сделала жест, словно застегивает рот на молнию.

— Мы подготовили специальное шоу в честь открытия, может, останетесь и посмотрите...?

Она пошла за ним к выходу, чтобы проводить, и с сожалением продолжила:

— Мы поставим в центре сцены ванну, наполненную шампанским. И одна из наших шоугелз залезет туда и...

Карлайл поднял руку, прерывая ее.

— В конце следующего месяца будет еще одна облава, так что подготовься. Если появится информация о Глендинге, передай ее через Массимо.

Она кивнула, а в ее глазах вспыхнуло любопытство.

— Кстати, раз вы не отрицаете слухи, значит, и правда женитесь?

— Канзас.

Мгновенно уловив уровень угрозы в голосе Карлайла, она тут же захлопнула рот. А затем, как в старые добрые времена, сделала легкий книксен.

— Доброй ночи.

И игриво добавила одними губами:

— Молодой господин!

***

Выйдя из «Эльдорадо», Карлайл пошел пешком, наслаждаясь прохладным ночным воздухом.

Отсюда до его дома на 79-й улице Пятой авеню было меньше двадцати минут ходьбы. Поднимаясь по проспекту, он шаг за шагом раскладывал по полочкам роившиеся в голове мысли.

Благодаря Сухому закону он за короткий срок сколотил колоссальное состояние. Находились глупцы, верившие, что этот неработающий закон продлится вечно, но он думал иначе.

Пройдет от силы лет десять, прежде чем они признают, что Сухой закон был глупейшей ошибкой. Поэтому пора было готовиться к эпохе легализации алкоголя.

Чтобы вырваться вперед в дистрибьюторской гонке, в первую очередь необходимо было закрепить за собой надежные каналы поставок, а также обзавестись складами и запасами, способными удовлетворить взрывной спрос.

Когда в мае прошлого года он ездил в Шотландию покупать винокурню, ему пришлось конкурировать на торгах с американскими бизнесменами. Это означало, что люди, мыслящие так же, как он, уже начали тайно и быстро действовать.

На губах Карлайла появилась горькая усмешка.

Бизнесмены, строящие из себя добропорядочных граждан, за спиной у всех зарабатывали на бутлегерстве, гребя деньги лопатой. А если возникали проблемы, они пускали в ход свои связи и легко выходили сухими из воды.

В то время как в тюрьму, служа живым щитом для богачей, отправлялись низовые гангстеры — те самые, что держали спикизи, гнали пойло на подпольных фабриках и развозили ящики с контрабандным алкоголем по всей стране.

Именно по этой причине он начал появляться в кругах высокопоставленных политиков и бизнесменов под видом барона Рошуре. Отмывая прибыль от бутлегерства через инвестиции в легальные инфраструктурные проекты, такие как нефть, энергетика и связь, он естественным образом обзаводился связями.

Свет и тьма.

Это была опасная акробатика на тонком канате, натянутом между двумя совершенно разными мирами. Один неверный шаг — и он сорвется в пропасть.

Но было дело, которое он должен был исправить собственными руками. Поэтому он не мог остановиться. Пока он не достигнет своей цели, ему придется использовать все доступные средства.

Внизу — подконтрольные бандам портовые профсоюзы грузчиков и контрабандные каналы сбыта алкоголя.

Наверху — боссы Таммани-холла (Tammany Hall), полиция, мэр и даже губернатор.

На данный момент самой необходимой связью для него был Уолтер Дарлингтон, начальник таможни Нью-Йорка. Когда масштабы компании «Рошуре Трейдинг» за несколько лет выросли в геометрической прогрессии, подозрительных взглядов в его сторону стало больше.

Однако Уолтер был придирчив, консервативен и подозрителен, так что подобраться к нему было непросто.

Карлайл хорошо знал эту породу людей. Попытка всучить взятку человеку, вооруженному гордостью и честью честного аристократа, привела бы лишь к обратному результату. Поэтому действовать нужно было осторожно.

Проведя расследование, чтобы найти слабое место Уолтера, он выяснил, что после трагической гибели сына тот пристрастился к азартным играм.

Не прошло много времени с тех пор, как Карлайл расставил ловушку, и Уолтер спустил всё свое состояние в казино при отеле, которое тайно финансировал Карлайл. Пытаясь расплатиться с долгами за счет рискованных инвестиций в акции, он промотал и трастовый фонд своей племянницы. В конце концов дело дошло до того, что он заложил особняк, принадлежавший Мейбел.

Трагедия семьи Дарлингтон стала для Карлайла возможностью.

Он прекрасно знал, какие слухи о нем ходят. За исключением преувеличенных похождений с женщинами, большинство из них были правдой, так что обижаться было не на что.

То, что высокомерные старики из высшего общества не теряли бдительности по отношению к нему, было вполне естественно. Но если бы эти подозрения продолжались, они могли бы помешать достижению его цели.

Самый простой способ пробить эту прочную стену и проникнуть внутрь — стать одним из них через брак.

И тут выясняется, что у Уолтера Дарлингтона, начальника таможни и выходца из старинной, пустившей глубокие корни в нью-йоркском высшем свете семьи, как раз есть племянница на выданье. Лучшего совпадения и придумать было нельзя.

Он получил и предлог для сближения, и заложницу одновременно.

Карлайл появился как спаситель, предложив сделку, которая спасла лицо Уолтера. Загнанный в угол Уолтер поспешно ухватился за протянутую руку.

Карлайл внезапно замедлил шаг.

Он уже дошел до 59-й улицы, где виднелась вывеска отеля «Савой». Именно там проходил бал дебютанток его невесты.

Перед мысленным взором возникло юное лицо с ясной улыбкой, танцующее вальс с ровесником.

В его досье не был указан ее точный возраст, но, судя по традиции дебютировать в восемнадцать лет, ей должно было быть около того.

Шаги Карлайла становились всё медленнее.

Она была скорее девочкой, чем женщиной.

...Как жаль.

Это было странное чувство.

Стоило ему вспомнить ее чистые фиалковые глаза, как чувство вины, которое он считал давно исчезнувшим, шевельнулось в нем, словно издавая последний вздох. Дядя был Уолтером Дарлингтоном, но сама девочка ни в чем не была виновата.

В груди стало тесно. Раз уж у него появляются такие непозволительно роскошные эмоции, значит, жизнь и впрямь налаживается.

Карлайл слегка повел затекшими плечами, разминая мышцы.

К сожалению, судьба по своей природе несправедлива.

Срок полномочий Уолтера был связан со сроком полномочий нынешней администрации. Так что ему оставалось максимум полтора года. Когда Карлайл возьмет таможню под свой контроль и надобность в Уолтере отпадет, его племянницу можно будет...

Просто тихо отпустить, выплатив достойную компенсацию.

Отбросив неуместные эмоции, Карлайл с легким сердцем прошел мимо отеля «Савой».

Пройдя еще пару кварталов на север, он увидел особняк Дарлингтонов. Его невеста, должно быть, сейчас мирно спит в своей комнате.

Говорили, что ее наказали и посадили под домашний арест, как маленького ребенка.

— ...Домашний арест, надо же.

Он усмехнулся.

Когда Мейбел появилась с короткой стрижкой, это было довольно забавно. Для него, которого мало чем можно было удивить, это стало весьма освежающим опытом.

Суматоха, устроенная чопорной четой Дарлингтонов, и этот взгляд, полный бунтарства, в глазах дрожащей, бедной девочки с нелепым макияжем.

Это была настоящая комедия.

Ему было интересно, почему она решила, что если заявится в таком виде, он отменит помолвку.

Поскольку цель этого брака была предельно ясна, Карлайлу было абсолютно всё равно, как выглядит Мейбел. Никто, оказавшись на его месте, не стал бы отзывать предложение, увидев ее такой.

С длинными волосами или с короткими.

В длинном платье или в коротком.

Прекрасная девочка в конце концов станет прекрасной женщиной.

Хотя сама она, похоже, этого совершенно не осознавала.

Блуждающий взгляд Карлайла вдруг остановился на одной точке.

— Ха...

Глубокой ночью на тротуаре Пятой авеню появилась маленькая фигурка. Прямо перед особняком Дарлингтонов, в двух кварталах впереди.