Онлайн чтение книги В тень Into the shadow
1 - 3

Глава 3

Особняк Дарлингтонов погрузился в мертвую тишину. Все для того, чтобы не спровоцировать Артура, у которого даже звонок в дверь вызывал приступ. Слуги ходили на цыпочках, крадучись, и даже разговаривали вполголоса. Милдред, прикрываясь тем, что Артур восстанавливается после ранения, перестала приглашать гостей. Опасаясь, что кто-то станет расспрашивать о его здоровье, она свела к минимуму и светские выходы. Артур до смерти боялся выходить из дома. Однажды Уолтер заупрямился и потащил его на прогулку в Центральный парк, расположенный прямо перед домом. Но внезапно выскочившая белка так напугала Артура, что у него случился припадок. С трудом успокоив и приведя его домой, Уолтер с убитым горем лицом заявил, что электрошок больше откладывать нельзя. Однако после каждого сеанса лечения симптомы только усугублялись. Слуги хватали отбивающегося и кричащего, что никуда не поедет, Артура, связывали его, как животное, и насильно пичкали наркотическими успокоительными. Возвращаясь из больницы, куда его увозили в полубессознательном состоянии, Артур мучился от приступов крайнего ужаса. В конце концов у него начался даже лунатизм. По приказу Уолтера на дверь Артура повесили тяжелый засов. На ночь ее крепко запирали снаружи.

У Мейбел разрывалось сердце. Она умоляла Уолтера прекратить электрошоковую терапию, но он с мрачным лицом качал головой.

— Сейчас, кроме электричества, другого выхода нет.

Уолтер, словно возвращение домой стало для него пыткой, начал постоянно не ночевать дома. В те дни, когда шофер приносил его на спине мертвецки пьяным, он неизменно скандалил с Милдред. Они ругались вполголоса, но то, что Уолтер дневал и ночевал в казино, стало секретом полишинеля в доме Дарлингтонов. Единственным человеком, который относился к Артуру как прежде, была Мейбел. К счастью, хотя бы в ее присутствии он выглядел сравнительно спокойным.

Весной, когда ей исполнилось семнадцать, Мейбел, вернувшись из школы, пошла в комнату Артура, чтобы поделиться своими планами.

— Артур, я решила поступить в Барнард-колледж. Есть кое-что, что я обязательно хочу изучать.

Услышав столь неожиданное заявление, он посмотрел на нее пустым взглядом. Из-за опиумных болеутоляющих он постоянно находился в полудреме.

— ...Да? Это хорошая идея. Но почему ты говоришь об этом мне...?

— Я не уверена, что смогу убедить дядю и тетю одна. Брат, ты не мог бы мне помочь?

Медленно моргнув, Артур радостно улыбнулся.

— С тех пор как я вернулся... ты первая, кто о чем-то меня просит.

В тот же день ближе к вечеру Артур, умытый и причесанный, сказал Милдред, что хочет впервые за долгое время поужинать вместе со всеми. Ошеломленная, она тут же позвонила Уолтеру и сообщила новость. Тот отменил все встречи и поспешил домой. Ужин начался гладко. Уолтер и Милдред смотрели на Артура со смесью надежды и тревоги в глазах. Им не верилось, что он вот так спокойно сидит и ужинает вместе с ними. Довольный Уолтер, пошутив, что до вступления в силу «Сухого закона» в январе следующего года им нужно выпить все запасы, велел лакею принести из винного погреба дорогое шампанское.

— Я... хотела бы вам кое-что сказать.

Мейбел заговорила осторожно, дрожащим голосом. Встретившись взглядом с Артуром, она увидела, как он ободряюще улыбнулся и кивнул, призывая ее набраться смелости.

— После окончания школы Спенс я хотела бы поступить в университет.

Над обеденным столом повисла растерянная тишина. Вскоре Уолтер пренебрежительно махнул рукой.

— К чему тебе университет, только время зря тратить. Мужчины терпеть не могут «синих чулков». Если уж так хочется еще поучиться, пойди на годик в школу благородных девиц перед дебютом в свете. Милдред, как называлась школа, которую ты закончила?

— Школа мисс Портер. Это самый престижный пансион благородных девиц в Америке.

Милдред очень гордилась своей альма-матер. Без преувеличения можно было сказать, что выпускницы мисс Портер правили бал в высшем свете Восточного побережья.

— Пансионы — это во времена дебюта матушки. В двадцатом веке тенденция такова, что даже дочери из знатных семей идут в университет. Вы же знаете Барнард-колледж? Женский колледж напротив Колумбийского университета. В позапрошлом году сестры-близняшки Вандервик по соседству тоже туда поступили.

Артур непринужденно вмешался в разговор. Глаза Уолтера и Милдред округлились от удивления. Когда Мейбел одними губами прошептала «спасибо», он незаметно подмигнул ей.

— Д-да! Уолтер, вы же помните? Изабель и Эстель Вандервик.

Растроганная тем, что сын впервые за долгое время заговорил здраво, Милдред свирепо зыркнула на мужа, призывая его поскорее согласиться. Уолтер с неохотой кивнул Мейбел.

— Хм... Если ты так этого хочешь, так тому и быть.

Получив его разрешение, Мейбел широко улыбнулась и добавила:

— Спасибо, дядя. Обучение я оплачу из трастового фонда, который унаследовала в прошлом году.

Наследство, оставленное родителями, особняк и трастовый фонд — всем этим управлял Уолтер. Внезапно Уолтер вздрогнул и выронил нож. Серебряный прибор ударился о массивный стол из красного дерева и с громким звоном упал на пол. С лица Артура мгновенно схлынула кровь. Он вскочил, зажал уши и залез под обеденный стол. Стул с грохотом отлетел назад. Уолтер зажмурился, а затем заорал во всю глотку:

— Артур Фредерик Дарлингтон, трусливый ублюдок! А ну вылезай немедленно!

Милдред, чьи глаза наполнились слезами, с отчаянием посмотрела на мужа.

— Помолчите! И из-за кого все это...!

Она выскочила из столовой, рыдая. Вслед за ней, тяжело топая, ушел и Уолтер. Слушая удаляющиеся шаги, Мейбел тихо встала, взяв с собой тарелку. Нагнувшись, она забралась под стол и устроилась рядом с Артуром. Он лежал ничком, свернувшись в клубок и дрожа всем телом.

— Раньше скатерти были длиннее, в самый раз для пряток. Правда, Артур?

Его взгляд, лихорадочно блуждающий в пустоте, скользнул по ней и тут же вернулся обратно. Лицо Артура исказилось.

— ...Мейбел? Почему ты здесь... Что ты тут делаешь?

Мейбел через силу улыбнулась и показала ему тарелку.

— Не видишь? Я ужинаю.

Взгляд Артура постепенно прояснился. Дрожь заметно утихла. Придя в себя, он медленно сел, обхватил колени руками и низко опустил голову. Казалось, он понял, что произошло. Артур тяжело вздохнул.

— Мейбел, я... правда сошел с ума? Если так пойдет и дальше, меня ведь в конце концов запрут в сумасшедшем доме, да?

 Каждый день получать удары током, жить в таких мучениях... Он не смог закончить фразу, его голос сорвался. Мейбел, сдерживая слезы, покачала головой.

— Нет. Брат, ты поправишься. Я обязательно все для этого сделаю.

Он поднял голову и горько усмехнулся.

— Ты? Но как?

Мейбел, ковыряясь вилкой в кучке красной фасоли, тщательно подбирала слова.

— ...Я еще не знаю. Но обязательно должен быть способ вылечить твои невидимые раны. Должен быть. И чтобы найти его, я иду в университет.

Она пробормотала это как клятву. Глаза Артура покраснели и наполнились слезами. Судорожно выдохнув, он потер глаза.

— Каждый раз, когда я прихожу в себя, мне хочется умереть со стыда. Для тебя я, наверное, тоже выгляжу самым жалким трусом на свете?

Мейбел решительно покачала головой.

— Нет. Брат, ты совсем не трус. Даже сейчас ты отчаянно борешься с самим собой.

Артур Дарлингтон, на которого я смотрела снизу вверх с пяти лет, по-прежнему сильный и смелый человек. Мое мнение не изменилось ни на йоту, ни на размер этой фасолинки. Мейбел наколола на вилку красную фасолину и засунула ее в рот. Сделав это, она слегка нахмурилась и искоса взглянула на Артура. Он вытер слезы и усмехнулся.

— С каких это пор ты ешь красную фасоль. Не давись, выплевывай.

Как в детстве, он подставил ладонь к ее губам. Мейбел без колебаний выплюнула целехонькую фасолину ему в руку. Глядя на нее, Артур рассмеялся вслух — впервые с тех пор, как вернулся с войны.

***

Вскоре после этого на семью Дарлингтонов обрушился грипп. Испанка, бушевавшая позапрошлом году, эпизодически возвращалась прошлой весной после возвращения солдат из Европы. Тяжелее всех грипп, который к концу эпидемии уже потерял свою силу, переносил Артур. Его дух был слишком сломлен, чтобы должным образом защитить тело. Мейбел, оправившаяся сравнительно быстро, надела маску и сидела у его постели, подменяя слуг, которые все еще продолжали кашлять. В бреду от высокой температуры Артур возвращался на кошмарное поле боя. На твердой, промерзшей, чужой земле он собирал и хоронил оторванные конечности своих товарищей. Рыдал, корчась от чувства вины после того, как по ошибке открыл огонь по своим, возвращавшимся в окопы, приняв их за врагов. В конце концов грипп перешел в пневмонию. С каждым приступом кашля Артур отхаркивал мокроту с кровью. Его губы посинели, а сильный жар даже не думал спадать. Врач констатировал, что воспаление от пневмонии распространилось на кровь. Сказав, что кроме снижения температуры им остается только молиться, он предупредил, что если так пойдет и дальше, Артур может не пережить и двух ночей. Уолтер, Милдред и Мейбел по очереди ухаживали за ним. Он упорно держался два дня, затем три, четыре. Пошел пятый день. Изнуренный жаром, он не мог ни есть, ни открыть глаза, но с трудом продолжал дышать, словно еще не мог отпустить жизнь. И вот, однажды ранним утром, он внезапно открыл глаза.

— ...Мейбел.