Онлайн чтение книги В тень Into the shadow
1 - 2

Глава 2

Он моргал с застывшим лицом, словно человек, впервые в жизни увидевший цветок. Затем он медленно поднял взгляд и впервые посмотрел Мейбел прямо в глаза. Без всякой причины у нее екнуло сердце. В его пустых голубых глазах промелькнуло пронзительное чувство, понять которое юной девушке было не под силу.

Это всего лишь цветок, неужели он его не возьмет?

Мейбел почему-то стало неловко, и она начала сбивчиво бормотать:

— Э-этот цветок... в знак благодарности за мужество и веру, которые вы проявили на поле боя...

Не договорив, она осторожно сунула бутоньерку в карман его форменного кителя, покрытого окопной пылью. От цветка еще никому не было вреда.

— Ирис — это цветок, символизирующий надежду. Пусть вам сопутствует удача во всем, что бы вы ни делали, господин лейтенант.

Мейбел робко, с дрожью в голосе улыбнулась ему. И, проявив вежливость, слегка присела в реверансе.

— С возвращением домой.

Лейтенант с непроницаемым лицом молча посмотрел на нее, а затем отступил на шаг. Отдав честь отточенным движением, он сразу же вернулся в строй.

Именно в этот момент в хвосте парада показались десятки автомобилей с открытым верхом, в которых везли раненых солдат. Мейбел внимательно вглядывалась в лица, надеясь на чудо, и вдруг ахнула от удивления. На заднем сиденье одной из машин сидел Артур.

— Артур! Артур Фредерик Дарлингтон!

Мейбел отчаянно замахала рукой, выкрикивая его имя. Но Артур, сидевший с опущенной головой и отсутствующим выражением лица, казалось, не слышал, как она его зовет.

— Артур! Она повысила голос и попыталась подойти ближе.

— Мисс, не мешайте параду!

Полицейский громко осадил ее и преградил путь.

— Извините!

Мейбел поспешно вернулась на место, в отчаянии притопывая ногами. В этот момент она увидела, как лейтенант с фиолетовым ирисом на груди подошел к машине Артура. Он передал ему коробку и указал в ту сторону, где стояла Мейбел. Сдерживая порыв запрыгать от радости, Мейбел помахала ему рукой.

— С возвращением домой, Артур!

Заметив ее, Артур широко распахнул глаза. Мейбел быстро достала камеру из кармана и сделала снимок в тот момент, когда он проезжал мимо угла 43-й улицы. Обернувшись с заднего сиденья автомобиля и провожая ее взглядом, Артур вдруг скривил лицо, как маленький ребенок, и расплакался.

***

Через неделю после парада Артур вернулся в особняк Дарлингтонов на 64-й улице Пятой авеню. Едва переступив порог, он на глазах у семьи и прислуги подогнул колени и рухнул на пол. Срочно вызванный семейный врач успокоил их, сказав, что это всего лишь недосыпание, вызванное фронтовой усталостью. Он также не забыл произнести дежурные поздравления с возвращением героя. Двое суток Артур спал беспробудным сном. Все ждали, когда он откроет глаза, с жалостью думая о том, насколько же он, должно быть, был измотан. Но проснувшись, Артур не узнал свою комнату. Зажав уши руками, он забился под кровать, дрожал всем телом и отказывался вылезать. Дворецкий Гарольд, поначалу решивший, что это чья-то дурная шутка, понял, что дело принимает серьезный оборот, и позвал Милдред. Сгорая от стыда за то, что он потерял лицо перед прислугой, она попыталась силой вытащить Артура. Тогда он, с глазами, полными ужаса, сильно оттолкнул ее. Впервые в жизни шлепнувшись на пол, Милдред тут же потеряла сознание. Она и в обычные дни затягивала корсет так туго, что ей было трудно дышать, и еще со времен своего дебюта славилась тем, что часто падала в обморок. Мода на то, чтобы падать в обморок, прикрыв рот веером, давно прошла, но Милдред продолжала придерживаться образа скромной и хрупкой леди, усвоенного в девичестве. Но даже при этом она редко теряла сознание по-настоящему. Горничная Лиззи издала сдавленный вздох, словно говоря: «Опять начинается». Гарольд кивком указал на Милдред, приказывая быстро во всем разобраться. Лиззи достала табакерку с нюхательной солью, которую всегда носила в кармане, и подняла суету.

— О, боже правый! Миссис Дарлингтон снова! Что же делать... Куда я подевала нюхательную соль...

На самом деле Милдред предпочитала, чтобы ей вливали в рот немного виски, а не совали под нос соли. Но Лиззи не хотела упустить это захватывающее зрелище, сходив за выпивкой. Обычно стоило только сделать вид, что достаешь дурно пахнущую нюхательную соль, как Милдред тут же приоткрывала глаза и начинала жаловаться, что от этой вони у нее раскалывается голова. Но на этот раз, даже когда табакерку поднесли прямо к ее носу, она так и не открыла глаз. Только тогда слуги поняли, что ситуация серьезнее некуда, и поднялась настоящая паника. Гарольд велел лакею привести врача, а сам вместе с Лиззи отнес Милдред в ее комнату. Тем временем Артур, дрожащий и смотрящий в пустоту, остался один под кроватью. Мейбел, как раз вернувшаяся из школы, выслушала рассказ экономки Хелен и осторожно постучала в дверь его комнаты.

— Артур, это Мейбел. Можно войти?

Она прождала довольно долго, но ответа так и не последовало. Она начала беспокоиться, не случилось ли чего. Мейбел колебалась, стоит ли просто открыть дверь и войти, но потом постучала еще раз.

— ...Артур? Ты спишь? Если да, я зайду попозже.

В этот момент дверь резко распахнулась. Артур смотрел на нее пустым взглядом человека, видящего галлюцинации. — Сестра...? Мейбел? Это правда ты?

Кончики его пальцев, ощупывавшие ее лицо, дрожали как осиновый лист. Мейбел кивнула.

— Да, это правда я. Твоя единственная двоюродная сестра, Конелия Мейбел Дарлингтон. Неужели ты успел меня забыть?

Ей было страшно, потому что она не понимала, что с Артуром происходит, но она сделала вид, что ничего не случилось, засмеялась и игриво посмотрела на него. Он обвел комнату мутным взглядом.

— Я... правда вернулся домой? Это не сон?

— Да, абсолютно точно. Это не сон. Я так скучала по тебе, Артур.

Взгляд Артура постепенно обрел фокус. Блуждающие глаза остановились на лице Мейбел.

— Мейбел...

Он назвал ее имя, словно желая убедиться. Она ответила с лучезарной улыбкой:

— Да, Артур.

После этих слов Артур бессильно прислонился к Мейбел и громко, навзрыд разрыдался.

— Сестра, если это сон... умоляю, не дай мне проснуться.

Артур изменился. Мальчик, который был самым жизнерадостным и храбрым из всех, вернулся с войны трусом. На его руках и ногах остались уродливые шрамы от осколков снарядов, но сами раны уже зажили. Если не считать того, что он немного похудел, а под глазами залегли глубокие тени, внешне он ничем не отличался от себя довоенного. Дядя, тетя и прислуга, ожидавшие увидеть «отважного героя», преодолевшего даже ранения, полученные как медаль за победу в Великой войне, не могли скрыть своего замешательства, не зная, как реагировать на перемены в Артуре. Тетя, опасаясь слухов среди соседей, вызвала врача издалека. Врач, осмотревший Артура, поставил диагноз: военный невроз. Он также добавил совет подумать о лечении электрошоком, если симптомы не пройдут. В худшем случае, предупредил он, его придется отправить в сумасшедший дом для умалишенных, отчего Милдред снова упала в обморок. Мейбел осторожно спросила Арабеллу, не слышала ли она о подобных симптомах.

— Хм. Звучит как «снарядный шок»...

— Снарядный шок? Тебе об этом рассказал капитан?

— Нет, я слышала это от медсестры, которая ездила на фронт волонтером от Красного Креста. Капитан... он не рассказывает мне о войне. На лице Арабеллы появилось горькое выражение.

— А что это за симптомы при снарядном шоке?

— Я и сама толком не знаю. Кажется, она говорила, что это проблемы с нервной системой из-за ударной волны от разорвавшихся поблизости снарядов. Говорила, что на фронте часто видела солдат, которые вели себя странно из-за этого снарядного шока.

Мейбел не сказала, что речь идет об Артуре, но Арабелла, похоже, уже обо всем догадалась. Она ласково погладила Мейбел по руке.

— Почему бы нам не сходить в офис Красного Креста и не спросить у них самих? Я попробую найти ту медсестру.

Вдвоем они зашли в офис Красного Креста, разузнали о снарядном шоке и получили информационные брошюры. После этого Мейбел каждую свободную минуту проводила в библиотеке, находя, читая и переписывая газетные статьи и медицинские отчеты по этой теме. Однако электрошоковая терапия, предлагаемая в качестве лечения сломанного мозга, была сродни пытке.

Это же просто угроза причинить еще большую физическую боль, если не поправишься быстро.

Было очевидно, что врачи, которым нужно было как можно скорее вернуть солдат на фронт, цеплялись за краткосрочный эффект, а не решали глубинную причину проблемы. К тому же, они не могли дать никакого объяснения, кроме симуляции или морального разложения, тому факту, что симптомы, похожие на те, что были у Артура, проявлялись даже у солдат, не находившихся на передовой. Семья вела себя точно так же. Они отказывались понимать невидимые страдания, через которые проходил Артур. Уолтер давил на него, требуя, чтобы тот не вел себя как трус, а взял себя в руки как мужчина, а Милдред, видя его, только била себя в грудь и плакала. Мейбел хотела найти способ прекратить страдания Артура. Она хотела, чтобы он вернулся к тому светлому образу, который остался в ее памяти. Именно поэтому она решила поступить в университет и изучать психологию.