Онлайн чтение книги В тень Into the shadow
1 - 6

Жена американского посла Алма Харви, приехавшая заранее и уже ожидавшая их, приняла Мейбел из рук Милдред. Алма радостно поприветствовала девушку, упомянув, что ее муж работал вместе с дедом Мейбел в бытность того послом. Вдвоем они присоединились к шеренге страусиных перьев и шлейфов, двигавшейся впереди. Над парадной лестницей, у входа в бельэтаж (Piano Nobile), стояли гвардейцы в красных мундирах тюдоровской эпохи, вооруженные алебардами. Длинный коридор, ведущий в бальный зал, представлял собой великолепный, но хаотичный бедлам. Кого-то уносили в обмороке от волнения, кто-то рыдал, вцепившись в порванный шлейф. По всему коридору валялись увядшие цветы из букетов и страусиные перья, слетевшие с причесок. Мейбел то и дело глубоко дышала, стараясь взять себя в руки и не поддаться всеобщей панике. Вся эта суматоха была ничто по сравнению с тем, через что прошел Артур на войне. Дебютантки, стоявшие впереди, одна за другой исчезали в бальном зале. Наконец, подошла очередь Мейбел. Как только она встала в широко распахнутых дверях бального зала, его убранство предстало перед ней как на ладони. От ослепительного великолепия захватило дух. Десятки хрустальных люстр, свисавших с потолка, заливали зал ярким светом. Бальный зал, чьи белые стены были щедро украшены золотом, был полон роскошно одетых аристократов. Сердце бешено колотилось, во рту пересохло. В зале стояла тишина, нарушаемая лишь тихой музыкой, доносившейся откуда-то издали, и приглушенным шепотом. Кто-то перехватил шлейф ее платья и аккуратно расправил его позади нее. Не в силах даже посмотреть, кто это был, она лишь сдавленным голосом пробормотала слова благодарности. Алма протянула приглашение церемониймейстеру и вежливо представилась. Тот, в свою очередь, передал карточку лорду-камергеру. Наконец, лорд-камергер торжественно провозгласил с элегантным королевским акцентом:

— Мисс Конелия Мейбел Дарлингтон из Нью-Йорка, представлена Ее Превосходительством миссис Джордж Харви.

Мейбел вместе с Алмой вошла в зал и остановилась в шести футах от короля и королевы. Оставив Мейбел одну, Алма медленно отступила назад.

Нельзя ошибиться.

Напрягая дрожащие ноги, она сделала глубокий реверанс перед королем.

Правую ногу за левую, спину наклонить под углом сорок пять градусов, колено почти касается пола. Голову опустить, взгляд в пол, при подъеме подниматься медленно, не глядя прямо в глаза.

Она выполнила глубокий придворный реверанс безупречно, даже не пошатнувшись. Мейбел мысленно вздохнула с облегчением. Но как только она собралась сделать шаг в сторону королевы, Георг V пробормотал, то ли задавая вопрос, то ли обращаясь к самому себе:

— Дарлингтон из Нью-Йорка... Где-то я уже слышал это имя.

Мейбел так и замерла. В бальном зале воцарилась такая тишина, что было бы слышно, как падает булавка. Лорд-камергер подался было вперед, но, взглянув на короля, заколебался. Дебютанткам строжайше запрещалось разговаривать с монархами. По правилам, сделав реверанс, девушка должна была сразу же, пятясь назад, покинуть зал.

Должна ли я ответить?

По спине потек холодный пот. После короткого раздумья Мейбел решила довериться здравому смыслу. Если она нарушит протокол, зрители лишь усмехнутся, мол, «чего еще ожидать от янки», но если она проигнорирует вопрос самого короля... Вероятно, ее обвинят в вопиющей дерзости как в Америке, так и в Англии. Надеясь, что голос не дрогнет, Мейбел осторожно произнесла:

— Мой дед, Фредерик Уолтер Дарлингтон, служил послом Соединенных Штатов в Великобритании с 1893 по 1897 и с 1905 по 1908 годы. В 1908 году покойный король удостоил его чести стать почетным рыцарем Большого креста ордена Святого Михаила и Святого Георгия, Ваше Величество.

— Хм.

Король едва заметно кивнул. На этом разговор был окончен. Мейбел сделала шаг в сторону, присела в реверансе перед королевой и выпрямилась. К счастью, королева лишь молча кивнула в ответ. Она начала осторожно пятиться, чувствуя, как край шлейфа трется о каблуки. Все ее внимание было сосредоточено исключительно на том, чтобы не наступить на ткань. Когда она приблизилась к выходу, лакей подхватил шлейф и перекинул его ей через руку. Только тогда у нее начали подкашиваться колени.

Что, если я поступила слишком дерзко? Неужели я только что разрушила будущее семьи Дарлингтон?

Как только она вышла из зала, Алма, широко улыбаясь, сжала ее в объятиях.

— Это было идеально! Поздравляю с дебютом при королевском дворе, Мейбел.

***

Когда они покинули Букингемский дворец, дело уже близилось к полуночи. Мейбел направилась в район Мейфэр, чтобы посетить бал для дебютанток (After Court Ball). Это был прием, который Алма устраивала в своей частной резиденции специально для американских девушек. Вымотанная до предела, Мейбел откинулась на спинку сиденья и незаметно скинула туфли, спрятав ноги в складках платья.

— Жена посла пригласила только тех аристократов, которые благосклонно относятся к Америке. И собрала всех американских бизнесменов, приехавших на лондонский сезон. Милдред, которая обычно к десяти вечера уже клевала носом, была сегодня неестественно бодра.

— ...Вот как.

Устало отозвалась Мейбел. Слова о том, что она хочет немедленно вернуться в отель, так и вертелись на языке, но она заставила себя промолчать.

— Мейбел. Когда приедем на бал, обязательно вписывай в танцевальную карточку имена всех джентльменов, пригласивших тебя на танец. А после танца старайся запомнить их внешность и делай краткие пометки, пока не забыла.

— ...А зачем это нужно?

— Чтобы не перепутать, кто есть кто, если кто-то из них свяжется с тобой или пришлет подарок.

— А-а...

Мейбел оставалось лишь надеяться, что желающих потанцевать с ней будет немного.

— И не забудь еще кое-что. Заполни танцевальную карточку только наполовину, а в остальных строках поставь крестики. Если кто-нибудь спросит почему, отвечай, что твой дядя очень строг и ты не можешь задерживаться допоздна. Ты меня поняла?

Хотя сам Уолтер в этот момент мирно клевал носом на переднем сиденье. Мейбел нахмурилась и переспросила:

— А это еще зачем?

— Просто делай, как я говорю. Мы уедем во время антракта.

— ...Да, тетя.

Ответ показался ей странным, но Мейбел покорно кивнула. То, что они покинут бал пораньше, было, пожалуй, единственной хорошей новостью.

— Приехали. Выходим.

Мейбел подавила зевок и с трудом втиснула отекшие ноги в узкие туфли.

***

Вопреки словам Алмы о «небольшом бале», роскошный бальный зал Карлтон-хаус-террас был забит битком — собралось более трехсот высокопоставленных гостей. Танцпол напоминал гигантскую ярмарку невест, где слились воедино сливки общества Европы и Нового Света. На серебряном подносе, который держал лакей у входа, аккуратной стопкой лежали танцевальные карточки из бристольского картона. Милдред взяла одну и протянула Мейбел. Девушка надела на запястье тонкую атласную ленточку, прикрепленную к уголку карточки. Алма, едва завидев их, подошла и начала по очереди представлять Мейбел молодых аристократов и юных бизнесменов.

— Мисс Дарлингтон, не окажете ли вы мне честь станцевать с вами?

Мейбел с извиняющимся видом показала карточку, болтающуюся на запястье. Не прошло и пяти минут с момента их прибытия, как все шесть строк до антракта были заполнены.

— Мне очень жаль, но моя карточка уже полна. Мне нужно уйти сразу после антракта.

— Какая жалость... Значит, я опоздал.

Мужчина казался искренне огорченным. Мейбел чувствовала себя сбитой с толку вниманием, обрушившимся на нее, как проливной дождь. Это пугало и тяготило. Она слышала, что лондонский светский сезон называют «брачным рынком», но не ожидала, что все будет настолько откровенно.

— Глядя на мисс Дарлингтон, я понимаю, что в мире существует красота, превосходящая даже английскую розу.

— В-в-вы о-ослепительно п-прекрасны!

Мейбел неловко улыбалась и вежливо кивала. Было трудно понять, искренни ли эти приторные комплименты, от которых вяли уши, или это просто дань вежливости. Как только оркестр заиграл первый вальс, откуда ни возьмись появился ее партнер под номером один и вывел ее на танцпол. Где-то на середине мелодии кто-то похлопал мужчину по плечу. Тот слегка поморщился, но остановился. Мейбел с недоумением переводила взгляд с одного мужчины на другого. Но тут же вспомнила бальный этикет, которому ее учили. Если во время танца кто-то делал «кат-ин» (перехват), джентльмен был обязан уступить партнершу. Даме же предписывалось не отказывать новому кавалеру. Во время второго танца ситуация повторилась. А на третьем партнеры сменились дважды. Каждый раз, когда это происходило, она чувствовала на себе пристальные взгляды, отчего ей становилось стыдно и неловко. Ноги невыносимо болели, и она с нетерпением ждала антракта. Ее последним партнером по танцу оказался слегка лысеющий американский бизнесмен. Он прижал Мейбел к себе так плотно, что ей стало некомфортно. Пока он без умолку болтал, растянув губы в сальной улыбочке, его пальцы мерзко ползали вверх-вниз по ее боку. Покрывшись мурашками, Мейбел попыталась отстраниться, чтобы увеличить дистанцию. Но он, вцепившись в нее пальцами-присосками, притянул ее еще ближе. От этого нового, незнакомого чувства отвращения ее тело напряглось, и она сбилась с шага. В этот момент кто-то сзади похлопал мужчину по плечу. Тот попытался сделать вид, что ничего не заметил, и продолжить танец, но Мейбел немедленно остановилась.

Кто бы это ни был, умоляю, избавьте меня от этого типа...!