Онлайн чтение книги В тень Into the shadow
1 - 33

Ада, то ли в силу своего беззаботного характера, то ли просто по недомыслию, пропустила предупреждение мисс Дженнингс мимо ушей.

Тем временем Карлайлу, после того как он увидел трущобы Даунтауна, стали часто сниться кошмары. Ему снилось, как он, одетый в лохмотья, босиком просит милостыню вместе с детьми из трущоб.

В такие дни его тревога достигала предела.

Живя во Франции, Карлайл никогда не задумывался о деньгах. Для него деньги были чем-то вроде бесконечного ресурса, который, как только его потратишь, снова откуда-то берется.

Оглядываясь назад, он понимал, каким нелепым было это заблуждение.

То, что если только тратить и ничего не зарабатывать, деньги рано или поздно закончатся, было очевидной истиной, которую можно понять, зная лишь простейшую арифметику.

— Ада, а что будет, если деньги совсем закончатся... То есть, если мы станем бедными?

Ада ответила так, словно он спрашивал о само собой разумеющихся вещах:

— Нам будет холодно, голодно и мы станем жалкими. Хватит задавать такие вопросы, молодой господин. Вы меня пугаете... Я даже думать о таком не хочу.

Карлайлу казалось странным, что мать и Ада ведут себя так, словно проблема решится сама собой, если закрыть на нее глаза.

В комнате стоял огромный слон, и от того, что они притворялись, будто его не видят, он никуда не исчезал.

Казалось, нужно срочно что-то предпринять, пока всё не стало еще хуже, но десятилетний мальчик ничего не мог сделать, и от этого он чувствовал удушающее бессилие.

— Разве этого можно избежать, просто закрыв глаза? Не думаю. Что будет, когда мы потратим все деньги от продажи маминых украшений? Если мы станем бедными, нам тоже придется жить в тех грязных и вонючих трущобах в Даунтауне? Отвечай честно, живо! Иначе я скажу маме, чтобы она немедленно тебя уволила.

На угрозы Карлайла Ада захныкала:

— Да что ж вы только ко мне-то придираетесь? Молодой господин, в вашем возрасте вредно так много беспокоиться. Если продать все драгоценности графини, нам хватит еще года на четыре или пять. Так что перестаньте задавать такие вопросы.

Она избегала подозрительного взгляда Карлайла и добавила с надеждой в голосе:

— Графиня очень красива, так что до тех пор она наверняка что-нибудь придумает. Либо снова выйдет замуж, либо найдет покровителя.

Вскоре Этель начала подыскивать жилье. Она занималась этим впервые в жизни.

— Мисс Дженнингс, я ничего в этом не понимаю, не могли бы вы пойти со мной? Прошу вас.

— Ох. Как не вовремя, мадам. У меня ужасно болит голова... Прошу прощения.

Мисс Дженнингс каждый раз отказывала Этель, прикрываясь головной болью.

Этель была недовольна ее дерзким поведением, но гувернантка не была служанкой, поэтому она не могла ей приказывать. В итоге ей пришлось ездить осматривать дома в компании Ады и Карлайла.

В день, когда они собирались подписать договор аренды небольшого таунхауса на Парк-авеню, Этель, оглядев окрестности, удовлетворенно кивнула.

— Карлайл, тут неподалеку есть престижная школа для мальчиков. Как жаль, но мисс Дженнингс придется уволить. Тебе всё равно уже пора заканчивать занятия с гувернанткой.

Она достала из сейфа на стойке регистрации отеля шкатулку с драгоценностями и продала свое любимое кольцо с сапфиром, чтобы внести залог. Шкатулку она спрятала глубоко в шкафу своего гостиничного номера, чтобы потом оплатить остаток.

Это был опрометчивый поступок.

Вернувшись после подписания договора и открыв шкаф, Этель закричала и упала в обморок. Шкатулка исчезла, как и мисс Дженнингс.

Они сразу же заявили в полицию, но сделать уже ничего было нельзя.

Этель расторгла договор на таунхаус, но залог ей не вернули. Слегши от шока, она с трудом поднялась с постели лишь месяц спустя.

Полиция сообщила, что мисс Дженнингс уже отплыла на корабле в Южную Америку.

Какое счастье, что в тот день на Этель было несколько украшений. Продав их все, она сняла двухкомнатную квартиру неподалеку от Юнион-сквер.

— Ада, на сколько нам хватит оставшихся у мамы денег? Отвечай честно.

Глядя на лицо Карлайла, который изо всех сил старался казаться стойким, Ада уткнулась лицом в передник и расплакалась.

— Уууу... Я не знаю, молодой господин. Перестаньте задавать мне сложные вопросы. Что же мне теперь делать...

Карлайл больше не угрожал ей увольнением.

Одним из качеств и обязанностей аристократа, которым его учили во Франции, было чувство ответственности за своих слуг. Считалось, что хороший хозяин должен гарантировать своим подчиненным работу и безопасность, а также не проявлять перед ними своих эмоций — ни радости, ни гнева, ни печали.

От чувства беспомощности и вины за то, что он не в силах защитить даже одну горничную, Карлайл опустил голову.

В день, когда они переезжали из отеля в квартиру, Этель протянула Аде немного наличных и сняла со своего пальца золотое кольцо.

Это было проявлением долга работодателя по отношению к горничной, которая помогала им с переездом и оставалась верной до самого конца.

— Ада, спасибо тебе за всё. Можешь оставаться с нами, пока не найдешь нового работодателя.

В памяти Карлайла этот момент остался последним, когда его мать выглядела настоящей «графиней».

Несмотря на то, что Ада рыдала, умоляя не прогонять ее, всего через неделю она устроилась горничной в дамскую комнату одного из бродвейских театров. Она сказала, что жалованье там небольшое, но чаевые очень щедрые, так что это довольно выгодное место.

— Молодой господин, когда вы снова станете богатым, обязательно заберите меня. Я ненавижу тяжелую работу. Мне гораздо больше подходит быть горничной-компаньонкой.

— ...Посмотрим.

Карлайл с трудом выдавил из перехваченного спазмом горла одно лишь грубое слово.

— Молодой господин, хоть вы еще и ребенок, но у вас внутри есть эдакая суровая жилка, так что, когда вы вырастете, вы обязательно станете богатым. Я в это верю! Так что пообещайте мне прямо сейчас!

Заставив его, стиснувшего зубы, чтобы не заплакать, выслушать это странное прощание — то ли проклятие, то ли комплимент, — Ада всё-таки вырвала у него обещание. И, обливаясь слезами, покинула их.

В первый вечер, когда они остались вдвоем, Этель подвела Карлайла к грубому деревянному столу, одиноко стоявшему посреди гостиной. Квартира выглядела еще более пустой, чем хижина фермера-арендатора в их поместье в Эперне.

Этель протянула Карлайлу кружку подогретого молока и с трудом начала говорить. Молоко было слишком горячим, но Карлайл удивился уже тому факту, что она вообще умеет что-то разогревать на плите.

— Карлайл, от твоего отца пришли вести. Я объяснила ему ситуацию и... попросила о помощи.

Он старался не показывать своей радости, ожидая продолжения.

Неужели мы наконец-то сможем закончить это кошмарное путешествие в Нью-Йорк и вернуться домой? Сердце заколотилось от предвкушения и надежды.

— Твой отец... согласен принять тебя обратно. Так что, если хочешь, можешь вернуться во Францию.

В словах Этель не хватало чего-то очень важного.

Карлайл без колебаний переспросил:

— А вы, мама?

Она облизала пересохшие губы, избегая его взгляда.

— Я... Я вряд ли смогу поехать с тобой. Твой отец согласился принять тебя, но взамен потребовал развод. Он не желает, чтобы я возвращалась во Францию.

Воодушевление в одночасье испарилось. Карлайл пристально посмотрел на Этель.

Что станет с мамой, если я уеду...?

Ее взгляд был в точности таким же, как тогда, когда она стояла у перил парохода и смотрела на океан.

Он отбросил сомнения и твердо заявил:

— Если вы не едете со мной, то и я не поеду.

Он не знал, что она может с собой сделать, если он оставит ее одну. Сейчас, когда рядом никого не было, он был единственным, кто мог защитить мать.

Он успокаивал себя мыслью, что раз отец согласился его принять, он сможет вернуться туда в любой момент, когда захочет, пусть даже не прямо сейчас.

Этель посмотрела на него со сложным выражением лица. Казалось, она одновременно испытала облегчение и боль.

— Есть и одна обнадеживающая новость. Я вспомнила, что в год твоего рождения дедушка открыл на твое имя трастовый фонд на 100 тысяч долларов. Поэтому я сходила к адвокату твоего отца. Он сказал, что ты сможешь получить эти деньги, как только тебе исполнится двадцать один. До этого времени никто не сможет к ним прикоснуться...

Карлайл не знал, что такое трастовый фонд, но учитывая, что небольшой таунхаус на Парк-авеню стоил 20 тысяч долларов, 100 тысяч хватило бы на пять таких домов.

— Давай попробуем как-нибудь продержаться до того времени.

— ...Да, мама.

Но одиннадцать лет — это больше, чем он прожил на свете. Ждать так мучительно долго.

Карлайл искренне молился о том, чтобы он смог вернуться домой раньше этого срока.