Онлайн чтение книги В тень Into the shadow
1 - 12

— Вот эти трое. Мы отобрали кандидатов, которые не требуют приданого и предлагают крупную сумму отступных для нашей семьи.

Продолжала Милдред.

— Этот мне не нравится. Он слишком стар, да еще и имеет троих сыновей, которые старше Мейбел. Каким бы богатым он ни был, если мы отдадим «Дебютантку года» ему в третьи жены, что станет с нашей репутацией? Все решат, что мы продали Мейбел за деньги.

— Тогда этого убираем.

Послышался шорох бумаги.

— Из этих двоих, хм...

— Если выбирать только между ними, то этот, конечно, лучше... Но ходят упорные слухи, что он страшный бабник.

Уолтер цокнул языком и осадил ее:

— Да где ты видела джентльмена без таких грешков? Какое отношение мелкие интрижки имеют к браку! Пусть у него хоть дюжина любовниц, лишь бы он не переписал наследство на незаконнорожденного ублюдка, и проблем не будет.

— ...Но там есть и другие, не менее пугающие слухи.

Робкое возражение Милдред Уолтер отверг на корню.

— Чушь собачья! Это всё пустые сплетни.

Мейбел, подслушивающая под дверью, закрыла глаза и издала отчаянный стон.

Мало того, что у него есть женщины, так еще и пугающие слухи.

Уолтер громко откашлялся.

— Кхм, и дело не только в размере отступных. Эта партия не только не запятнает честь нашей семьи, но, скорее, наоборот — принесет пользу.

— И то верно. Как-никак, он французский аристократ. Когда Мейбел узнает, что станет баронессой, она перестанет ныть и проситься в свой университет.

— Еще бы. Она до конца своих дней должна быть нам благодарна, кхм.

Мейбел замерла.

...Барон?

Насколько она знала, в нынешнем нью-йоркском высшем свете был только один неженатый французский барон.

Запутанные связи с женщинами и пугающие слухи...

Ее ноги подкосились. Мейбел, словно сползая по стене, осела на пол и пробормотала:

— Не может быть...

***

Слух о том, что барон Карлайл де Рошуре сделал предложение «Дебютантке года», взбудоражил весь высший свет. Поскольку между этими двумя, казалось, не было ничего общего, шок и резонанс были колоссальными.

Ходили даже слухи, что Лавиния, узнав эту новость, впала в отчаяние.

Но почему?

Мейбел задавала себе этот вопрос по несколько раз на дню.

Мужчины, которые вились вокруг нее на балу, по крайней мере, не скупились на выражение симпатии. Они беспрестанно осыпали ее комплиментами и из кожи вон лезли, чтобы привлечь ее внимание.

Накопив такой опыт, Мейбел научилась распознавать взгляды мужчин, которым она нравилась.

Но взгляд Карлайла был либо как на маленького ребенка, либо равнодушно скользящим мимо.

Он никогда не проявлял не то что симпатии, но даже малейшего интереса.

После долгих раздумий Мейбел пришла к выводу. Похоже, он искал ту, чья репутация могла бы послужить щитом, чтобы прикрыть циркулирующие в обществе негативные слухи о нем самом. Если цель была такова, то его предложение «Дебютантке года» обретало смысл.

Вся эта суматоха вокруг нее заставляла Мейбел чувствовать себя ничтожной.

Это было всё равно что выпустить единственного олененка в охотничьи угодья в разгар сезона и устроить соревнование. В такой гонке симпатия или интерес к добыче — дело десятое.

Карлайл, вступивший в эту охоту, просто подстрелил оленя и забрал трофей. А как он распорядится этим трофеем — зависело исключительно от его милосердия.

Взгляда, которым капитан Гамильтон смотрел на Арабеллу, ей, наверное, не дождаться до конца своих дней.

Было очевидно, что она будет молча глотать унижение, терпеть его бесконечных женщин и в конце концов просто увянет в равнодушии.

Мейбел закрыла лицо руками и тихонько заплакала.

Милдред перестала таскать Мейбел по светским мероприятиям. Это был верный знак того, что под поверхностью уже происходят вещи, о которых ей знать не полагалось.

Милдред лишь твердила ей, чтобы она вела себя скромно и ждала.

— Имей в виду, оставшаяся часть твоего наследства пойдет на подготовку твоего свадебного сундука (Trousseau).

Равнодушные слова Уолтера разрушили ее последнюю надежду. Теперь у нее отняли даже наследство, которое могло бы ее защитить.

Единственным выходом, оставшимся у Мейбел, был брак по принуждению с человеком, за которым тянулся шлейф дурных слухов и любовниц.

***

В один из октябрьских осенних дней, когда желтые и красные листья, перелетая через каменную ограду Центрального парка, кружились над Пятой авеню, Милдред постучала в дверь Мейбел.

— В эту пятницу мы пригласили барона Рошуре на званый ужин. Перед ужином мы оставим вас вдвоем, чтобы вы могли пообщаться. Ты понимаешь, что это значит?

— ...

— Почему молчишь?

— ...Да, тетя.

Наконец-то этот день настал.

Приглашение неженатого мужчины на ужин в дом, где есть девушка на выданье, было сродни тщательно отрепетированному танцу.

А уж предоставление им времени наедине, без шаперона, и вовсе не оставляло простора для иных толкований.

Оставалось всего четыре дня.

Если за это время она не придумает выход, ее просто потащат к алтарю. Но всё, что приходило в голову, было слишком радикальным.

Собрать вещи и сбежать в другой штат, или выбрать того, кто прислал самое красивое письмо, и тайно сбежать с ним, чтобы обвенчаться.

В этот момент раздался стук в дверь.

— Мисс Мейбел?

— Входи, Хелен.

Хелен робко просунула голову в дверь.

— Вас к телефону.

— Меня? Кто это?

— Сказали, мисс Пайпер.

Услышав неожиданное, но радостное имя, Мейбел просияла.

— Кто такая эта мисс Пайпер? Впервые слышу.

Подозрительно прищурившись, начала допытываться Милдред.

— ...Это моя подруга из Барнард-колледжа.

— Из какой она семьи?

— Насколько я знаю, ее отец работает врачом в больнице Маунт-Синай.

Мейбел осторожно покосилась на Милдред.

Больница Маунт-Синай (Mount Sinai) спонсировалась состоятельными евреями Нью-Йорка, и большинство врачей там тоже были евреями. Какими бы богатыми они ни были, в высшем свете им были не рады.

Милдред резко переспросила:

— Да? И где они живут?

— ...На Риверсайд-драйв.

Риверсайд-драйв был престижным жилым районом, но там селились в основном «Нувориши» (Nouveau Riche) — новые богатые, которых не принимали в высшее общество Ист-Сайда.

Милдред презрительно фыркнула с видом «я так и знала».

На мгновение к горлу Мейбел подкатил ком гнева, но она крепко сжала губы. Она боялась, что если начнет пререкаться, ей вообще запретят подходить к телефону.

Милдред с кислым лицом кивнула.

— Иди ответь.

— Да, тетя.

Мейбел выскочила из комнаты, словно спасаясь бегством, и быстрым шагом направилась по коридору.

В конце коридора, на маленьком консольном столике, стоял телефон-подсвечник (Candlestick). Она поднесла длинный микрофон ко рту и плотно прижала к уху маленькую чашечку наушника.

— Алло?

— Святые угодники! Мейбел, ты жива! Сколько лет, сколько зим? Так рада слышать твой голос!

Сквозь треск помех в трубке раздался звонкий, полный энергии голос Луизы.

Мейбел тихонько рассмеялась и ответила:

— Лулу, я тоже безумно рада! Как ты? Что случилось, почему звонишь?

— Я сейчас в чайной отеля «Плаза». Вспомнила, что ты говорила, будто твой дом совсем рядом. Решила на всякий случай позвонить, и, как видишь, мне повезло.

— Вот как... Спасибо, что позвонила. Я как раз очень хотела тебя увидеть.

— Тогда, может, выйдешь ненадолго? Прогуляемся по Центральному парку.

— Эм... Сможешь подождать минутку? Мне нужно спросить разрешения у тети...

— Чего? Чтобы погулять перед собственным домом, нужно разрешение?

Мейбел горько усмехнулась.

— ...Да, извини.

— За что ты извиняешься? Жизнь дебютантки — не сахар, я понимаю. Ладно, давай, спрашивай разрешения и приходи.

— Минутку.

Повернувшись, Мейбел замерла.

Милдред не вернулась в свою комнату, а так и стояла в коридоре. Видимо, ей было до смерти любопытно, о чем племянница будет говорить с подружкой-«нуворишем».

— Тетя, моя подруга сейчас в отеле «Плаза», можно я схожу с ней погулять в Центральный парк?

— ...Прямо сейчас?

Мейбел поспешно попыталась ее успокоить:

— Да, мы не пойдем далеко. Просто пройдемся по аллее до зверинца и вернемся к лестнице у Арсенала.

Зверинец (Menagerie) и здание Арсенала (Arsenal) в Центральном парке находились прямо напротив особняка Дарлингтонов.

Надув губы и немного поразмыслив, Милдред кивнула Хелен.

— Хелен, проводи Мейбел до отеля «Плаза».

Проверив время на напольных часах у лестницы, Милдред взяла с Мейбел обещание:

— В последнее время темнеет уже после пяти. В без десяти пять я пришлю Хелен к лестнице Арсенала, возвращайтесь вместе.

— Да, тетя! Спасибо, что разрешили.

Сообщив Луизе радостную весть, Мейбел пулей вылетела из особняка Дарлингтонов, боясь, как бы Милдред не передумала.