Онлайн чтение книги В тень Into the shadow
1 - 9

Официальный бал дебютанток Мейбел состоялся в бальном зале отеля «Савой» на пересечении Пятой авеню и 59-й улицы. Еще лет десять назад отель «Савой» был роскошным местом, где останавливались европейские монархи, посещавшие Нью-Йорк. Однако, не выдержав конкуренции с огромным отелем «Плаза» напротив, он столкнулся с финансовыми трудностями и недавно сменил владельца. Поговаривали, что новый хозяин планирует в скором времени снести здание и построить на его месте гостиницу побольше. Милдред и Уолтер, воспользовавшись суматохой вокруг смены владельца, ухитрились за полцены перехватить чью-то отмененную бронь на бальный зал. Можно сказать, они нашли идеальный баланс между нижним пределом поддержания лица в высшем обществе и верхним пределом того, что позволяли их скудные финансы. Они разослали приглашения в основном незамужним девушкам и холостым мужчинам, исключив старшее поколение. Оправдывались они тем, что следуют модным тенденциям, но на деле просто пытались сэкономить и выжать максимальный эффект. К их собственному удивлению, бал имел оглушительный успех. Рассчитывая примерно на сто тридцать гостей, они разослали чуть больше двухсот приглашений, и почти все ответили согласием. Во многом этому поспособствовала статья под названием «Единственная американская дебютантка, беседовавшая с Георгом V», опубликованная в колонке светских новостей незадолго до рассылки приглашений. Фотографию Мейбел в платье в стиле британских королевских дебютанток Милдред лично предоставила газетчикам.

Когда закончилась первая часть танцев, была уже полночь. Во время антракта для проголодавшихся гостей был накрыт поздний ужин (Supper) в виде шведского стола. Мейбел, слегка перекусив, спряталась в углу, используя давно не виденную Арабеллу как щит. Иначе, как ей казалось, мужчины снова облепили бы ее, не давая ни секунды передышки. Обе девушки сели на скамейку в стиле Людовика XIV рядом с колонной из зеленого мрамора. Скульптура работы Карла Биттера, соединявшая колонну с потолком, отбрасывала на их головы тени двух пухлых херувимов. Вскоре вокруг них собрались бывшие одноклассницы по школе Спенс. Все они пришли поддержать Мейбел, которая вступила в светское общество позже всех выпускниц своего года.

— Мейбел, я умираю от любопытства. О чем ты говорила с Георгом V?

Спросила Юджиния, которая недавно обручилась.

— Да, собственно, ни о чем особенном. Он сказал, что где-то слышал фамилию «Дарлингтон», и я просто ответила, что мой дедушка служил послом в Великобритании. Вот и всё.

В последнее время Мейбел задавали этот вопрос везде, куда бы она ни пошла. Она и подумать не могла, что этот случай вызовет такой резонанс. Если так пойдет и дальше, на ее надгробии выбьют эпитафию: «Беседовала с Георгом V». В этот момент Сара ахнула:

— Ох, он пришел!

— Кто?

Девушки, проследив за взглядом Сары, разом повернули головы.

— Не пяльтесь все сразу!

Зашипела Сара, понизив голос. Вздрогнув, Мейбел выпрямилась и, делая вид, что не смотрит, украдкой покосилась на вход. Она увидела высокого мужчину, обменивающегося рукопожатием с Уолтером. В это мгновение ее сердце сбилось с ритма. Мужчина, который с опозданием заявился на ее бал, был барон Карлайл де Рошуре. В последнее время он был абсолютным центром всеобщего внимания в нью-йоркском высшем свете.

— Вы слышали эти слухи? Говорят, любовница барона Рошуре — самая красивая хористка на Бродвее. Вроде бы из труппы «Безумства Зигфелда» (Ziegfeld Follies).

— Я слышала, что она не хористка, а актриса! И что она держит известный спикизи в Мидтауне, прямо в «Мокрой зоне» (Wet Zone).

— О, я тоже это слышала. А еще ходят слухи, что у него от этой женщины незаконнорожденный ребенок! Говорят, сыну шестнадцать лет.

— Шестнадцать? А сколько же самому барону Рошуре?

— Вроде бы двадцать девять.

— Что? То есть он завел интрижку с актрисой и сделал ей ребенка в тринадцать лет? Вы сами-то в это верите?

— ...Звучит странновато, да?

В разговор спокойным голосом вмешалась Арабелла.

— Девочки, это всё пустые сплетни. Возмутилась Консуэло.

— Арабелла, может, остальное и сплетни, но то, что он ездил кататься наедине, без шаперона, с этой «вамп» Лавинией — чистая правда. Лавиния сама об этом трепалась на каждом углу, так что инфа сотка.

Она кивнула в сторону противоположного конца зала. Лавиния, окруженная мужчинами, громко смеялась. Мейбел робко добавила про себя:

Девочки, там еще какая-то «Ирис» есть.

Арабелла мягко возразила Консуэло:

— Лавинии двадцать восемь лет, и она вдова. Ей больше не нужен шаперон.

Дебютировав в восемнадцать и выйдя замуж за мужчину на двадцать лет старше, Лавиния унаследовала огромное состояние, когда ее муж погиб в Великой войне. После этого она словно с цепи сорвалась. Коротко остригла волосы, начала ярко краситься, носить платья, открывающие ноги, и наслаждаться свободной любовью. Светские дамы смотрели на нее с завистью и осуждением, за глаза называя «вамп». Это слово, сокращение от «вампир», обозначало женщину дурного поведения, которая шла до конца с мужчиной, не связанным с ней обещанием брака. Их порицали даже больше, чем модных нынче флэпперш. Мейбел лишь смутно догадывалась, где находится этот «конец» и что он собой представляет, не зная наверняка.

— Вам не кажется, что барону Рошуре... больше идет быть злодеем, чем аристократом? Особенно когда он вот так цинично ухмыляется.

Тихо слушавшая Мейбел вставила слово. Юджиния, словно только этого и ждала, тут же подхватила, пересказывая то, что услышала от своего жениха.

— Говорят, недавно в Метрополитен-клубе мужчины напились и устроили боксерский поединок на спор. Барон Рошуре и Чарльз Такер сошлись на ринге... Все же знают Такера? Третий сын семьи «Ковбоев Такеров», бывший капитан боксерского клуба Йеля.

Все закивали. Семья Такер, в которой было пятеро сыновей, в нью-йоркском высшем свете была известна как «Ковбои». Когда их дед только приехал из Техаса, все насмехались над его ковбойской шляпой, но со временем это стало визитной карточкой семьи.

— Все ставили на Такера, мол, как благородный аристократ, потягивающий шампанское как девчонка, сможет одолеть ковбоя, хлещущего жуткий бутлегерский виски как воду...

Она выдержала драматическую паузу, и Консуэло поторопила ее:

— И что? Кто победил? Не тяни, рассказывай!

— Ну, говорят, Ковбой Такер ушел в нокаут в первом же раунде. Барон Рошуре сбросил рубашку и дрался так свирепо, как какой-нибудь ирландский грузчик в порту. Все языки проглотили, подумали, сам Джек Демпси на ринг вышел.

Когда все уставились на нее округлившимися глазами, Юджиния, воодушевившись, продолжила:

— В карты режется похлеще любого шулера, а пьет как бочка — никто никогда не видел его пьяным. И это еще не всё...

Она понизила голос и поманила их пальцем. Девушки с любопытными лицами сдвинули головы.

— Говорят, он на короткой ноге с отпетыми гангстерами из Даунтауна.

Все разом ахнули.

— Ну настоящий злодей, скажите?

Дюжина глаз украдкой уставилась на Карлайла, безупречно одетого в черный фрак (tailcoat) и белоснежную рубашку. Выправка, как у военного, точеные черты лица и сияющие светлые волосы. Он выглядел как истинный аристократ.

— ...А он точно дворянин?

— Это точно. Капитан Гамильтон рассказывал, что во время Великой войны у него умер отец, и ему пришлось срочно брать отпуск и ехать в свое поместье.

Почувствовав на себе взгляды, Арабелла пожала плечами и пояснила:

— Они вместе служили в одной части во время Великой войны.

Как раз в этот момент капитан Гамильтон, заметив Карлайла, подошел к нему. Двое здоровенных мужчин обменялись рукопожатием и похлопали друг друга по спине.

— Мейбел, ты ведь говорила, что видела барона Рошуре в Лондоне? Лондонский высший свет ведь гораздо строже нашего относится к происхождению.

На этот раз стрелы вопросов полетели в Мейбел.

— Правда?

— Почему ты молчала?

Она начала оправдываться:

— ...У меня не было времени рассказать. Мы с бароном Рошуре всего лишь недолго потанцевали вальс на балу у жены посла. Я тоже о нем ничего не знаю.

Милдред, не скрывая своих намерений, пригласила его на послеобеденный чай, но в тот день Карлайл Мейбел полностью проигнорировал. То, что он не испытывал к ней ни малейшего интереса, понял бы даже дурак. И если в слухах была хоть капля правды, он явно предпочитал зрелых женщин своего возраста. Но тогда зачем он напросился на вальс на балу у жены посла, да еще и сделал «кат-ин», и засыпал ее вопросами, словно она ему интересна?

— Барон Карлайл де Рошуре. Самая большая загадка этого года...

На слова Юджинии Мейбел энергично закивала. И тут кто-то воскликнул:

— Ой, он идет сюда!