1 - 42
Не будь это компанией, он сейчас же обнял бы её и вволю утолил своё желание.
— Работа. Секретность. Осторожно, — ответила жестами Гаон, глядя на него сверху вниз.
То есть она обещала быть внимательной к сохранности сведений по работе.
Гаон решила, что Тхэ Гон стал раздражительным из-за совместного проекта «Фикс Био» и «Джен AI».
И слова про «черту» она сочла сказанными в том же ряду.
Гаон сказала, что ей пора в лабораторию, и Тхэ Гон показал жестами:
— Вместе. С работы.
Оттого что это было не «первой», а «вместе», глаза Гаон расширились.
После свадьбы с Тхэ Гоном это «первой» стало обыденностью…
Тхэ Гон поднялся с дивана, посмотрел на неё и сказал:
— В шесть. В холле.
Он показал на цифры настольных часов.
Гаон прочитала по губам, посмотрела на цифры и переспросила жестами:
— Шесть. Холл. Домой?
Тхэ Гон кивнул в ответ:
— Да.
И всё же она, похоже, не верила его словам о том, что они уйдут вместе.
— Это ради сборов в командировку.
Заметив её недоверие, Тхэ Гон сказал это будто со вздохом, взял блокнот и нацарапал ручкой «сборы в командировку».
А-а.
Только теперь губы Гаон округлились: она поняла.
И снова Тхэ Гона изнутри тряхнуло желанием.
От порыва вволю втянуть в себя её приоткрывшиеся алые губы.
Блокнот в руке Тхэ Гона медленно, но верно смялся.
Тхэ Гон придавил разгоравшееся желание и сказал, что проводит Гаон до лаборатории.
Но Гаон покачала головой и ответила жестами, что не нужно.
И прибавила, что в компании хотела бы по возможности держать дистанцию — как директор и сотрудница.
— Как бы им не было неловко.
Подлежащее было опущено, но Тхэ Гон вполне понял её жест.
Что это её чувство: «мне противно, когда из-за меня кому-то неловко».
Эти «кто-то» — наверное, сотрудники «Фикс Био».
Тхэ Гон не сказал и не показал ничего.
Гаон приняла его молчание за согласие.
Коротко поклонившись, она тихими движениями вышла из кабинета.
Оставшись один в кабинете, откуда ушла Гаон, Тхэ Гон вдруг ощутил себя брошенным в безмолвном пространстве.
Будто он сам провалился в пустоту, где не слышно и не сказать.
Будто это не Гаон, а он сам заперт в звании того, кого положено щадить, — слабого.
С губ Тхэ Гона сорвалась горькая усмешка.
— Крепко же я в тебе ошибался.
Тхэ Гон пробормотал это, глядя на дверь, за которой она вышла.
— Вы в порядке?
Хи Ван при виде входящей Гаон подскочил и спросил вслух и жестами разом.
Гаон улыбнулась и кивнула.
— Я волновался. Вдруг это из-за меня.
Гаон покачала головой и показала жестами:
— Разговор с директором по личному делу.
Хи Ван преувеличенно вздохнул, поведя даже плечами, и улыбнулся.
— Тогда хорошо.
— Да. Давайте работать.
На жест Гаон — не тревожьтесь, работаем — Хи Ван решительно кивнул и сел на место.
Хи Ван искоса поглядывал, как Гаон сосредоточенно взялась за работу.
Он повертел в ящике шоколадку и закрыл его.
Показалось, что мешает ей работать.
Гаон сосредоточенно смотрела в монитор, но по привычке нет-нет да и поглядывала на часы внизу экрана.
Уйти с работы — это хорошо, но ещё сильнее её волновало сказанное Тхэ Гоном «вместе».
Время текло не медленно и не быстро.
Обычно первым уходить с работы собирался Хи Ван, но сегодня было иначе.
Гаон встала первой, выключила компьютер, повесила сумку и задвинула стул.
Хи Вану она показала жестами не «пойдёмте домой», а «ухожу первой» — и вышла из лаборатории.
Хи Ван впервые видел Гаон такой воодушевлённой и только растерянно смотрел ей вслед.
Тхэ Гон, как и обещал, дождался Гаон в холле и пошёл к поданной машине.
Водитель Сон вышел с водительского места и подал Тхэ Гону ключи.
— Завтра утром заеду за вами в Тэчхидон.
— Не нужно.
— Что?
Тхэ Гон сел за руль и, глядя на удивлённое лицо водителя Сона, сказал:
— В аэропорт я доберусь сам, а вы позаботьтесь о том, чтобы жену возили.
— А, да. Понял, о чём вы.
Водитель Сон ответил с понимающим лицом, только увидев Гаон, садившуюся на пассажирское сиденье.
Тхэ Гон проверил, пристегнулась ли Гаон, и повёл машину.
Когда они влились в городской поток, скорость заметно упала.
Дороги в самый час пик были забиты хлынувшими машинами.
Тук. Тук.
Тхэ Гон легонько постучал по её руке.
Гаон повернула голову, и указательный палец Тхэ Гона качнулся в воздухе.
Показывая, что понимает, Гаон раскрыла ладонь.
«Поужинать»
Тхэ Гон написал слово у неё на ладони.
«?»
Указательный палец Тхэ Гона, закончивший вопросительным знаком, замер.
Он спрашивал, не поужинать ли им вне дома.
Будто по привычке пытаясь удержать его слово, Гаон сложила ладонь и молча кивнула.
Но Тхэ Гон, будто это ещё не всё, снова постучал по её сложенной руке.
На раскрытой ладони Гаон Тхэ Гон вывел слово «что».
На вопрос, что она хочет съесть, Гаон посмотрела на свою ладонь задумчивым взглядом.
Вы спрашиваете, чего хотите вы? Или что вам предложить мне?
Поднялось любопытство.
Умей она, как все, выпускать изо рта звук, она спросила бы Тхэ Гона прямо.
Чем больше вопросительных знаков внутри она переводила в жесты, тем сильнее было чувство, что всё за что-то цепляется.
И только перед Тхэ Гоном она проваливалась в это чувство глубже.
Тхэ Гон посмотрел в зеркало на Гаон, молча разглядывавшую свою ладонь.
Указательный палец Тхэ Гона снова задвигался по её ладони.
«Я»
Прочитав, Гаон наконец подняла лицо и посмотрела на него.
Это значило, что меню он выберет сам.
Почувствовав в зеркале её взгляд, Тхэ Гон свёл пальцы, поднёс к губам и отвёл.
Это был жест «еда».
Гаон смутно догадалась, что Тхэ Гон выберет «ханджонсик» — обед по-корейски.
Она легонько ткнула слегка сжатым кулаком в кончик носа и кивнула.
— Хорошо.
От нежданного «домой вдвоём» и ещё более нежданного ужина вдвоём сердце Гаон заколотилось.
Вскоре Гаон почувствовала, что щёки и уши слегка занемели.
Ей отчего-то стало стыдно: показалось, что Тхэ Гон вот-вот разглядит, что у неё на душе.
Испугавшись, что покраснела, Гаон нарочно отвернулась и стала смотреть в окно.
Ресторан, куда привёл Тхэ Гон, был корейским, но кухня в нём была смешанной, на европейский лад.
Вместо салата — чапчхэ со множеством овощей и кисловатый холодный салат с медузой — они разжигали аппетит.
Вместо праздничной лапши подали пасту с мягким тофу, а стейк-томагавк вышел похожим на тушёные рёбрышки и хорошо шёл с рисом.
Из рыбного был лосось, запечённый в духовке с дольками лимона между кусками.
Завершали сикхе 1 и хотток [2] с мороженым.
1 Сикхе — сладкий прохладный напиток из солодового настоя с зёрнами риса. [2] Хотток — жаренная на сковороде лепёшка с начинкой из тростникового сахара, мёда и орехов.
При каждой смене блюд Тхэ Гон спрашивал, всё ли хорошо, и Гаон отвечала жестами, что вкусно.
Откуда вы знаете это место?
Вы тут завсегдатай?
Из-за еды? Или вы пришли сюда, потому что обстановка хорошая?
Ей хотелось тараторить и расспрашивать, но она этого не делала.
Ведь всякий раз, как она отвечала жестами на его вопросы, взгляды косившихся на неё людей жгли нестерпимо.
В их глазах наверняка сгорало любопытство: почему мужчина с такой аристократической повадкой сидит именно с женщиной, которая не слышит и не говорит.
То, о чём она не успела подумать, потому что и одного замужества с Тхэ Гоном ей было через край, одно за другим становилось явью, и всё это Гаон приходилось принимать на себя.
Быть с ним было слишком хорошо, и ровно настолько же глубоко болело.
Противоречивое чувство тихо въедалось Гаон в душу.
Для Гаон лучшее, что она могла, — коротко отвечать ему жестами и кивком.
Чтобы не попадаться им на глаза.
Чтобы не выделяться.
Они поужинали и добрались до Тэчхидона, когда время шло к девяти вечера.
Замирание перешло в напряжённый ужин, и, только придя домой, Гаон смогла спокойно перевести дух.
Ведь здесь незачем оглядываться на других и незачем ни о чём заботиться.
И при этом Гаон заново поражалась самой себе.
Мне спокойно оттого, что я в одном пространстве с Со Тхэ Гоном! Как же так?
Ведь в те годы, когда она жила в янпхёнской усадьбе, Тхэ Гон был мужчиной, от которого она напрягалась сильнее, чем от кого-либо.
Ведь стоило встать перед ним, стоило попасть под его взгляд — и сердце дрожало до боли.
Гаон присела на край кровати, закрыла глаза и, будто разминаясь, вытянула руки назад, чтобы расслабить стянутое напряжением тело.
И тут дверь спальни открылась.
От чужого движения воздуха в приоткрытую дверь она открыла глаза.
Гаон увидела Тхэ Гона, смотревшего на неё.
Снятый пиджак он держал в одной руке, галстук был распущен и свисал до самого ремня.
Глядя на приближавшегося Тхэ Гона, Гаон невольно подняла глаза.
И встретилась в упор с его взглядом сверху вниз.
А там были только глаза крепкого самца, встретившиеся с её глазами.
