Тхэ Гон передал Гаон бокал, который держал в руке, и как ни в чём не бывало поднял бокал, стоявший перед ней.
Дзинь!
Прозрачные бокалы стукнулись друг о друга и зазвенели.
Тхэ Гон чокнулся с бокалом Гаон.
— Однако вины Ю Гаон тут нет. Понимания я не прошу. Стало быть…
Холодный взгляд Тхэ Гона, обращённый до того к Ё Джин, перешёл на Мин Гён.
— И вмешательства не потерплю. Прошу воздержаться от разговоров о Гаон — особенно о том, что она не слышит.
Лицо Мин Гён окаменело.
И тут Гаон взяла Тхэ Гона за руку и коротко спросила жестами:
— Что случилось?
Уловив, что настроение переменилось, Гаон будто съёжилась.
Причины она не знала, но у неё было предчувствие, что дело в ней. Взамен слуха и речи у неё развилось шестое чувство — предчувствие.
Тхэ Гон показал жест «сон» и сказал:
— Хочу переночевать здесь. Как ты?
— В Намянджу?
— Да.
— Я не против.
Гаон кивнула, показывая, что поняла.
— Жена тоже согласна. Переночевать сегодня.
— До чего же вы, супруги, удивительные, — сказала Хё Джин, переводя взгляд с Тхэ Гона на Гаон.
— Как это у вас так естественно выходит?
Не только Хё Джин — и у Чэ Гука лицо было удивлённое.
Ё Джин думала о том же, но виду не подала. Вернее, нарочно скорчила ещё более сварливую мину.
И Мин Гён тоже не сумела разгладить окаменевшее лицо.
Когда с ужином было более или менее покончено, на стол подали именинный торт для Гаон.
Торт, о котором явно позаботились Чэ Гук и Хё Джин, был изысканным.
Зажгли двадцать пять свечей, и, когда поздравительная песня кончилась, Тхэ Гон взял Гаон за руку и подал ей знак задувать.
Ужин завершился отрезанным куском торта и кофе.
— Онни, ты ведь давно не приезжала, оставайся ночевать, — сказала Хё Джин, подойдя к Ё Джин, выходившей из столовой.
— Завтра же воскресенье. Может, прогуляемся с тобой по тропинке? По той, куда мы ходили в детстве.
— Мне-то всё равно, только Мин Гён, наверное, неудобно.
— Мин Гён-щи, как вы? Вы ведь в Намянджу впервые. Считайте, что приехали на ночь погостить.
На эти слова Мин Гён украдкой глянула на Ё Джин. Соврала бы она, сказав, что ей не неловко, но провести одну ночь всё же было можно.
— Признаться, я выпила вина, и меня немного развезло. Думала уже вызывать водителя, а вы первая предложили — я даже благодарна. Если не стесню, воспользуюсь вашим гостеприимством, — учтиво отозвалась Мин Гён.
Тогда Ё Джин обняла Хё Джин за плечи и сказала:
— Ну что, продолжим?
— Онни, тебе не хватит?
— И Тхэ Гона позовём. Ужин-то был пресноват.
— А Тхэ Гон придёт?
— Мин Гён-а. Сходишь позовёшь Тхэ Гона? Скажи, что я его зову.
Ё Джин потянула Хё Джин за собой к отдельному домашнему бару в углу гостиной. Сервант был заставлен дорогим спиртным. Ё Джин подтянула табурет и села, а Хё Джин достала из серванта бокалы.
Мин Гён поглядела на них издали и поднялась на второй этаж — звать Тхэ Гона. Выходя из столовой, она видела, что Тхэ Гон, Гаон и Чэ Гук поднялись наверх.
На втором этаже вокруг холла было четыре двери, слева и справа, и все закрыты.
Где же Тхэ Гон — прямо как в игре «найди спрятанную картинку».
Позвонить? Раз зовёт родная мать, отказаться он не сможет.
Мин Гён так и подумала и уже доставала телефон, когда одна из четырёх дверей открылась.
Открыла её Гаон.
— Онни, — Гаон быстро подняла и опустила мизинец у лица, здороваясь с Мин Гён.
— А.
И лицо, и ответ Мин Гён вышли кислыми.
Гаон посмотрела на неё вопросительно, и Мин Гён, будто деваться некуда, развернула к ней экран с набранным сообщением.
«Ищу директора Со Тхэ Гона».
— Зачем?
Мин Гён жестов Гаон не знала, но поняла, о чём та хочет спросить.
Ведь есть чутьё, доступное только женщинам.
И в тот же миг в Мин Гён шевельнулась вредность. Совсем ненадолго, но захотелось насолить Гаон.
Настолько, что мелькнула мысль: «Сойдёт как отместка за то, что Тхэ Гон устроил мне за ужином?»
Что будет делать Гаон, если не сказать сразу, а потянуть время? Ей стало даже любопытно.
Но продлилось это недолго.
Открылась другая дверь, и вышли Тхэ Гон с Чэ Гуком. Мин Гён быстро совладала с лицом, на котором проступила растерянность.
— А барышня здесь зачем?
— А, это… Госпожа зовёт господина директора.
— Мать Тхэ Гона?
На вопрос Чэ Гука Мин Гён кивнула.
— Зачем?
— Этого я и сама…
Мин Гён не договорила. Ответ был не столько неуверенным, сколько из тех, что разжигают в собеседнике любопытство.
— Может, сходишь? — сказал Чэ Гук, глядя на Тхэ Гона.
Для Чэ Гука дочь была никчёмной и неугодной, но чтобы Ё Джин теряла лицо ещё и перед Тхэ Гоном — этого он не хотел.
— Хорошо, — покорно ответил Тхэ Гон.
За тем, что говорили между собой эти трое, Гаон только наблюдала. Смысла она не знала, но по лицу и взгляду Тхэ Гона решила, что дело не такое серьёзное, как в столовой.
Чэ Гук сказал, что идёт спать, и удалился.
Гаон легонько взяла Тхэ Гона за руку, чтобы он повернулся к ней.
— Да. Ничего. Так… Понадобится что — напиши. Верно, спать будем в этой комнате. Да… Это ненадолго. Скоро приду. Отдыхай.
Глядя, как Тхэ Гон и Гаон разговаривают лицом к лицу, Мин Гён вспомнила слова Хё Джин.
Те самые: «до чего же удивительные».
Ни запинок, ни тягостности. Гаон показывала жест — и Тхэ Гон тут же отвечал, порой вставляя жесты и сам. Ответы были короткие, но Гаон, похоже, всякий раз понимала по меняющимся взгляду и лицу.
Не увидь она этого, а вернее, не знай она об увечье Гаон, — поверила бы, что перед ней обычные супруги за обычным разговором.
Как это назвать — нелепицей, оторопью или, может, дикостью? Вот такое лицо было у Мин Гён, смотревшей на Тхэ Гона и Гаон.
Щёлк.
Тхэ Гон взял Гаон за руку и вошёл с ней в комнату.
Теперь в холле второго этажа Мин Гён осталась одна. У неё было чувство, что Тхэ Гон и Чэ Гук обошлись с ней как с человеком-невидимкой, но это её не задело. Куда неприятнее было то, что она увидела разговор Тхэ Гона с Гаон.
Среди нормальных людей человеком-невидимкой полагалось быть Гаон. Именно такой Мин Гён и представляла себе Гаон.
Так было и в столовой, и даже когда она передавала просьбу Ё Джин. А теперь всё переменилось.
И переменил это Тхэ Гон.
Нарочно, что ли? Мне назло.
Мин Гён думала это, буравя взглядом дверь, за которой скрылись Тхэ Гон и Гаон.
Сколько ни старайся. Всё равно взвоешь. Погоди-ка.
Мин Гён спустилась вниз и направилась к бару.
Хё Джин увидела подходящую Мин Гён и подала ей бокал.
— А Тхэ Гон?
— Я сказала.
Мин Гён ответила на вопрос Ё Джин и уже подносила бокал к губам, когда Тхэ Гон и правда подошёл к бару.
— Ох, явился. И Гаон бы привёл. Продолжили бы вместе, — сказала Хё Джин, протягивая Тхэ Гону бокал.
— Зачем звать ту, что живёт в другом мире? Она и обстановки-то не понимает, — сказала Ё Джин, покосившись на сестру.
— Тхэ Гон-а, садись, — сказала Хё Джин, пропустив слова Ё Джин мимо ушей.
Тхэ Гон осушил бокал и сел на табурет. Ё Джин повернула к нему голову и сказала:
— Женился, а до сих пор не образумился?
Хлоп.
Ё Джин раздражённо положила свой телефон на стол.
— Хочешь, чтобы я и дальше такое смотрела? Этого хочешь?
На экране были скриншоты фотографии и куска статьи, которые несколько дней назад прислал Сок Чин Хо.
Хё Джин снова наполнила опустевший бокал Тхэ Гона и сказала:
— Онни. Ну что ты. Сама же говорила — поговорим по-хорошему.
— Так ведь хорошо, — язвительно отозвалась Ё Джин.
— День же хороший. Праздник в честь дня рождения невестки. Вот и говорим.
За Ё Джин, цепляющейся к каждому слову, было не угнаться. И Хё Джин, и Тхэ Гон, похоже, это понимали.
Тхэ Гон залпом выпил налитое Хё Джин. Потом поднялся, посмотрел сверху вниз на сидящую рядом Ё Джин и сказал:
— Если найдёте время, советую вам сходить к доктору Чону.
— Что?
Доктор Чон был профессором психиатрии университетской клиники, который вёл консультации в ту пору, когда Ён Хун и Ё Джин жестоко враждовали.
— Прошу вас смотреть внимательнее. Там попадаются и знакомые лица. Плохо, если память у вас уже слабеет. Нам ведь ещё доли делить.
— Ох, так что же, люди на снимке — твои друзья? — спросила Хё Джин, будто узнала нечто новое.
— Не верите — в Янпхёне есть выпускной альбом, посмотрите сами.
Тхэ Гон говорил, глядя только на Ё Джин, а та лишь смотрела на сына снизу вверх со страхом.
— Что же это, онни? Ничего ведь и нет. Зря себе душу изводила.
— Я пойду. Тревожно, что жена одна в незнакомом месте.
Коротко поклонившись Ё Джин и Хё Джин, Тхэ Гон вышел из бара и поднялся на второй этаж.
Оттого что он торопливо выпил крепкого, слегка ударило в голову.
Здесь был не Тэчхидон, и, как в Янпхёне, сегодня ночью приходилось спать с Гаон в одной постели. И пил он, не отказываясь, ещё и потому, что хотел под хмелем поскорее уснуть.
Он вошёл в комнату — постель была пуста. Он думал, что она спит, но Гаон не было видно.
Придёт, — подумал он. Он снимал пиджак, когда неизвестно откуда взявшаяся Гаон постучала ему по спине.
Тхэ Гон развернулся вполоборота, посмотрел на неё и взглядом спросил «что?».
