По должности он был исполнительным директором, но после смерти президента Со Ён Хуна Тхэ Гон фактически исполнял обязанности главы «Фикс Био».
Гаон подошла к его рабочему столу с крайне напряжённым лицом.
— Садись.
Тхэ Гон показал подбородком на диван для приёма посетителей посреди кабинета.
Пусть она и не слышала, но по одному его движению и губам Гаон быстро уловила, что он сказал.
Гаон развернулась вполоборота, прошла к столику и села на диван.
Проследив глазами за каждым её движением, Тхэ Гон вышел из-за рабочего стола и сел на диван.
Всякий раз, видя, как Гаон вот так, без колебаний, отзывается на его слова, Тхэ Гон ловил себя на иллюзии: будто она его слышит.
— Хочешь что-нибудь выпить?
Глаза у Гаон округлились, и она подняла руки.
— Повторите, пожалуйста.
Так и есть. Показалось.
На лбу Тхэ Гона прорезалась тонкая, как нитка, черта.
Гаон торопливо достала телефон и хотела набрать сообщение, но Тхэ Гон поднял руку, останавливая её.
То, что она не слышит и не говорит, безусловно, отличало её от остальных.
Зато Гаон куда быстрее других считывала настроение и взгляды.
Кто-то говорил про неё, что чутьё у неё особенное.
Что она из тех, кто раньше всех улавливает движение воздуха, даже если ничего не сказано.
В этом смысле чутьё Гаон было ближе к «шестому чувству». Для других — чувство не столь важное, для неё — важнейшее, обострённо развитое.
По прорезавшейся на лбу Тхэ Гона черте и слегка застывшей щеке она решила, что упустила что-то важное, — и потому достала телефон.
— Кофе?
Кив-кив.
Гаон смотрела на Тхэ Гона в упор и кивала.
Простые слова она вполне разбирала по губам собеседника и по обстановке.
Немного погодя секретарь принёс напитки.
Так и не догадываясь, зачем её позвали, Гаон приняла у секретаря чашку с растерянным видом.
Секретарь вышел, а Тхэ Гон всё пил кофе, и только. Она смотрела на него, и растерянность понемногу переходила в томительное беспокойство.
А вдруг он скажет мне уйти с работы? Может, за этим и позвал? Что же тогда делать.
Вспоминая, что он говорил перед уходом на работу, Гаон опустила голову и уставилась на чашку у себя в руках.
Тук. Тук.
В поле зрения Гаон попал палец Тхэ Гона, постукивающий по столику.
Будто нарочно, чтобы она увидела, Тхэ Гон подался вперёд и стукнул пальцем ещё пару раз.
Гаон подняла опущенную голову, и её глаза встретились с глазами Тхэ Гона.
Зрачки и взгляд, которые она видела в детстве, и теперь не изменились ничуть. Разве что стали как будто рассудительнее.
От его пристального взгляда у Гаон перехватило дыхание. С тех пор как подростком она поняла, что Тхэ Гон для неё не просто «хороший человек», а «человек, который нравится», от каждого его малого движения, жеста, взгляда у неё едва не темнело в глазах.
«В эти выходные — Янпхён».
Тхэ Гон показал Гаон блокнот.
Прочитав написанное, Гаон было изобразила на лице вопрос — «почему», — но тут же спокойно кивнула.
Задавать вопросы из любопытства им с Тхэ Гоном было не с руки: поговорить как следует они не могли. Оттого Гаон и осторожничала: вдруг он станет тяготиться ею.
Потому она спрашивала и отвечала как можно короче и ничего не прибавляла.
«Мать из Пундана тоже».
И снова буквы, выведенные Тхэ Гоном.
В душе она поразилась, но, сохраняя внешнее спокойствие, снова кивнула.
А потом взяла со столика ручку и под его строчкой вывела свою.
«Скажите заранее, суббота это или воскресенье и во сколько, — я подготовлюсь».
Гаон следила за его губами и руками, надеясь, что он хоть что-нибудь напишет или скажет.
Гаон сидела так, будто её ничего не занимает, хотя вопросы напрашивались, — и от этого на душе у Тхэ Гона стало странно.
Она была младше его на целых шесть лет, но в ней светилась не свежесть двадцатилетней, а скорее чистота и зрелость.
Может быть, тяжесть увечья заставила её повзрослеть раньше других, — подумал Тхэ Гон.
На столике мигнула лампочка селектора.
Гаон тихо смотрела, как Тхэ Гон снимает трубку и говорит.
Его губы, рубящие фразы коротко-коротко, мелькающая порой улыбка и смеющееся лицо, на котором обаятельно поднимаются мышцы щёк.
Гаон вглядывалась так, будто хотела запечатлеть всё до мелочи. И ей было любопытно. Нет, ей было любопытно всегда.
Каков голос Тхэ Гона и каков его смех, когда лицо у него делается таким обаятельным, — Гаон занимало это постоянно.
Хоть бы один-единственный раз услышать голос этого человека.
И дрожь сердца, от которой перехватывало дыхание рядом с ним, при таких мыслях понемногу превращалась в ноющую боль.
Они поженились, но стать такими же супругами, как все, не смогут — вот что открывала ей эта мысль.
Тхэ Гон, видно, заметил, что жена смотрит на него, опустил трубку к плечу и сказал:
— Можешь идти.
Прочитав по губам, Гаон встала и повернулась к двери.
— Сегодня буду поздно.
Тхэ Гон сказал это снова, но Гаон просто шла к двери.
Глядя вслед удаляющейся Гаон, Тхэ Гон вздохнул — будто досадуя на самого себя.
На то, что снова забыл: жена не слышит.
Он знал, прекрасно знал, и всё же, оставаясь с Гаон наедине, забывал, что у неё нарушен слух.
Просто обычная женщина, обычная жена. Вот как сейчас, само собой.
Причины он не понимал, но Тхэ Гон никогда не чувствовал и не думал, что с Гаон неудобно оттого, что она не слышит и не говорит.
Как для обычного человека само собой разумеется говорить, слышать и видеть, так для Тхэ Гона само собой разумелось, что Гаон не слышит.
Договорив, Тхэ Гон достал телефон и отправил Гаон сообщение.
«Сегодня поздно. Не жди, ложись».
Тхэ Гон поднялся с дивана, снял с вешалки пиджак и, надевая его, вышел из кабинета.
Увидев вышедшего Тхэ Гона, секретарь вскочил.
— Насколько я знаю, совещаний сегодня нет, верно?
— Да, господин директор.
— Тогда я буду в «Джен AI», понадоблюсь — свяжитесь.
«Джен AI» была компанией искусственного интеллекта, которую Тхэ Гон, окончив учёбу в Америке, поднял собственными силами.
И вскоре ей предстояло слияние с «Фикс Био», взращённой отцом, Со Ён Хуном.
Но из-за внезапной смерти Со Ён Хуна слияние отложили. По той причине, что требовалось согласие акционеров.
Когда Тхэ Гон спустился в холл, его личный водитель Сон уже стоял с поданной машиной.
Увидев Тхэ Гона, водитель Сон вышел и открыл дверцу, и в этот момент на парковку въехала машина с надписью «Сок Био».
Тхэ Гон уже садился, когда кто-то окликнул:
— Здравствуйте, господин директор Со Тхэ Гон.
Лоб Тхэ Гона едва заметно наморщился — будто по одному голосу он понял, кто это. Будто ему стало досадно.
— Давно не виделись.
Она уже успела подойти к машине и встала рядом с водителем Соном.
Сок Мин Гён из «Сок Био».
Женщина с той же фамилией, что и марка компании.
Дочь Сок Чин Хо, который жил с матерью Тхэ Гона, Ли Ё Джин.
— И правда, — с совершенно безучастным лицом отстранённо обронил Тхэ Гон.
— Я и утром передала Гаон-щи, но всё же ещё раз: поздравляю со свадьбой.
Мин Гён протянула руку, предлагая обменяться рукопожатием. Разумеется, в это вкладывалось и поздравление.
— У меня дела.
Что ему пора, Тхэ Гон показал не словами, а движением.
Он опустился на заднее сиденье.
Водитель Сон хотел закрыть дверцу, но Мин Гён первой перехватила ручку.
Она наклонилась к сидящему в машине Тхэ Гону и сказала:
— Я ведь и свадебный подарок Гаон-щи послала, вам разве не говорили? Она вроде бы и на работу вышла.
— …
— Ах да, вы могли и не знать. Разговаривать вам двоим, наверное, непросто.
В поле зрения Мин Гён попадали только плечо и шея Тхэ Гона.
Кадык у него поднялся и опустился.
А потом Тхэ Гон наклонил голову вбок и посмотрел на стоявшую снаружи Мин Гён.
— А мне было просто.
— Что?
От неожиданных слов Тхэ Гона Мин Гён опешила.
— Нет на свете ничего проще, чем разговаривать с женой. Для меня.
Низкий, обаятельный голос прозвучал изрядно угрожающе. Особенно нажал Тхэ Гон на последнее — «для меня». Будто он единственный, кто может говорить с Гаон.
Прозвучало это как предупреждение: не смей мерить своей меркой то, что между ним и Гаон.
— Водитель Сон.
— Да, господин директор.
Отчеканив ответ, водитель Сон с силой перехватил у Мин Гён дверцу, будто отбирая, и захлопнул её.
Перед Мин Гён, стоявшей с ошарашенным лицом, опустилось стекло.
— Мы с женой только что вдвоём пили чай, и о подарке речи не было.
— Чае… чаепитие?..
Мин Гён залепетала, переспрашивая, и во взгляде у неё читалось полное неверие.
— Супругам разговор не так уж и необходим. Особенно нам с Гаон. Тем более если росли вместе.
Шурх.
Прозрачное стекло поднялось.
Между Тхэ Гоном и Мин Гён встала стена, и машина тронулась.
Щёки Мин Гён, провожавшей взглядом удаляющуюся машину, мелко тряслись, а на крепко сжатых кулаках вздулись синие жилы.
