Из ноздрей Мин Гён вырвался горячий пар. Она так сжала губы, что вокруг них собрались извилистые морщинки.
Чтобы встретиться с Со Тхэ Гоном, она почти час кружила возле здания «Фикс Био» и ждала. Ведь ей было известно, что по четвергам он уезжает в основанную им венчурную компанию.
Раз её отец Сок Чин Хо жил с Ли Ё Джин, то, как ни крути, их с Тхэ Гоном можно было называть братом и сестрой. В детстве Мин Гён приходила в непонятное возбуждение оттого, что Чин Хо стал жить с Ё Джин и у неё появится старший брат.
Пусть сама она жила с разведённой матерью, но с отцом Чин Хо у неё были неплохие отношения, и она частенько ездила в Пундан. И всякий раз Ё Джин рассказывала Мин Гён о своём сыне Тхэ Гоне.
— Не потому, что он мой сын, но до чего же он красив и умён. Разве что в отца пошёл — неразговорчивый. Ты, Мин Гён, как увидишь моего сына, так и ахнешь.
И при этом Ё Джин показывала Мин Гён Тхэ Гона на своём телефоне.
Впервые Мин Гён увидела фотографию Тхэ Гона в пятнадцать. Семнадцатилетний Тхэ Гон, старше её на два года, оказался лучше, чем она себе представляла.
Тогда Мин Гён отчего-то с облегчением подумала, что они с Тхэ Гоном не родные брат и сестра.
Так она и смотрела на Тхэ Гона только в телефоне Ё Джин, пока не выпал случай увидеть его вживую. Тхэ Гон приехал на каникулы из Америки в Корею, и её взяли с собой на встречу.
Ё Джин ни с того ни с сего повезла Мин Гён в янпхёнскую усадьбу. Мин Гён впервые ступила в усадьбу, о которой прежде только слышала.
Изящный старинный дом был не столько величествен, сколько тяжеловесен. В нём царила даже какая-то особая атмосфера, от которой входящий робел.
— Вот мой сын, Тхэ Гон. А это дочь Сок Чин Хо, Мин Гён, — сказала Ё Джин, подойдя к Тхэ Гону, который сидел с книгой на диване посреди гостиной.
— Тхэ Гон-а, это твоя младшая сестра. Как тебе?
Оторвавшись от книги, Тхэ Гон перевёл взгляд с Ё Джин на Мин Гён и обратно, потом закрыл книгу и поднялся.
— Сестра? Чья? — глядя безучастными глазами, равнодушно спросил Тхэ Гон.
— Как это чья? Мин Гён. Мы же с Чин Хо живём вместе. По закону, конечно, нет, но кому сейчас есть дело до закона.
Хмык.
Мин Гён отчётливо увидела, как один уголок его губ поехал вверх.
Это была не насмешка и не издёвка, а скорее оторопь.
Но и это показалось Мин Гён обаятельным до головокружения.
— Раз так, то она у меня уже есть. Младшая сестра.
— Что?
Ё Джин вскинула уголки глаз и отозвалась на высокой ноте.
— Со Ён Хун, этот тип, живёт с женщиной, у которой ребёнок?
Отношения Ё Джин и Ён Хуна дошли до такого предела, что бывшего мужа, отца собственного сына, она называла «этот тип».
— Нет.
От сухого ответа Тхэ Гона свирепо вскинутые уголки глаз Ё Джин опустились, а во взгляде появилось жадное любопытство.
— Ю Гаон.
— Что-что?
— Мы же жили вместе. И сейчас она здесь живёт. По закону, конечно, нет, но кому есть до этого дело. Правда, матушка?
Хлоп.
Швырнув книгу на журнальный столик, Тхэ Гон пошёл к лестнице и поднялся на второй этаж.
Мин Гён следила за каждым его движением, не упуская ни одного.
Настолько, что не замечала пыхтящую Ё Джин, которая то краснела, то бледнела.
И ей стало любопытно, что за женщина эта «Ю Гаон». Какая же она, если он называет её сестрой.
Уже потом Мин Гён услышала от Ё Джин.
— Совсем малышкой она тяжело переболела, уши горячкой прихватило. После этого стала понемногу глохнуть, а вскоре и вовсе перестала слышать. Оттого и говорить толком не выучилась. Кто-то говорил, что это синбён 1. Что ей надо было принять духа, а водитель Ю всё не давал, вот на неё и пала кара духов. Ах да, ты же не знаешь водителя Ю? Шофёр янпхёнской свекрови. Так вот, Ю Гаон — его дочь.
1 Синбён — в корейском шаманизме «болезнь духов»: недуг, насылаемый на того, кому суждено стать шаманом (мудан). Считается, что исцелиться можно, только приняв призвание; отказ навлекает кару духов.
Дойдя до этого места, Ё Джин зябко передёрнула плечами, будто от мурашек.
— У меня самой мороз по коже, как это слышу. В общем, история точно не из приятных. Ой, жуть. Как погляжу на неё да подумаю, что ей быть шаманкой, — так по спине холодом тянет и волосы дыбом.
И вот эта девчонка, которую она так поносила, выросла и стала женой её сына, Со Тхэ Гона.
Так до чего же нелепым должен казаться Ё Джин брак Тхэ Гона и Гаон.
От этой мысли рот Мин Гён скривился, и вырвался смешок.
— Здесь стоять нельзя. Вы мешаете проезду, — сказал вышедший к Мин Гён охранник «Фикс Био».
— Хорошо, — буркнула Мин Гён и вошла в холл «Фикс Био».
Пройдя в кафе в галерее сбоку от холла, Мин Гён достала телефон.
«Я в холле „Фикс Био“, как насчёт кофе?»
Мин Гён отправила сообщение на имя «Ю Гаон».
Через несколько минут от Гаон пришёл ответ.
«Как же неловко! У меня срочная работа, надо закончить до обеда. Может, на следующей неделе? Пообедаем вместе, заодно и за сегодня. Я угощаю».
Мин Гён закусила нижнюю губу.
Как будто ей разом дали от ворот поворот оба супруга — и Тхэ Гон, и Гаон. Гадко, что ли.
— Ну, раз даже обедом угощает, отчего бы не подождать какую-то неделю.
Пробормотав это себе под нос, Мин Гён отправила подмигивающий смайлик вместе со словом «ok».
Высокие решётчатые железные ворота янпхёнской усадьбы разъехались в стороны.
Чёрный седан неспешно вкатился на парковку.
Мужчина, протиравший машину, увидел въезжающий автомобиль и жестом показал место.
Машина встала, мотор заглох.
С водительского места вышел Тхэ Гон, с пассажирского — Гаон.
— Дайте ключи. Помою.
Это был новый водитель, нанятый вместо лежащего в больнице Хён Сопа.
— Не нужно, — коротко отозвался Тхэ Гон и быстро, будто сканируя, окинул взглядом машины на парковке.
Несколько из них были ему знакомы.
Уголок губ Тхэ Гона многозначительно пополз вверх, но тут же вернулся на место.
А потом он протянул руку Гаон, которая тихо стояла у машины.
— Идём.
Взглядом, говорящим, что она поняла и слова, и жест, Гаон взялась за его руку.
В тот миг, когда она взяла его за руку, ей показалось, что её окутало большим и прочным защитным покровом.
Тепло Тхэ Гона через руку быстро добралось до сердца.
Сердце Гаон заколотилось.
Пока они шли по саду янпхёнской усадьбы, Тхэ Гон не выпускал её руки.
Рука у Гаон была такой маленькой и хрупкой, что казалось, будто в ладони у него — слабый птенец.
Сожмёшь крепко — раздавишь, разожмёшь — улетит.
Такой Гаон и была для Тхэ Гона.
В детстве, когда она, как смирный щенок, таскалась за ним хвостом, ему это надоедало, но, когда её не было видно, делалось пусто.
Когда он видел её осунувшееся лицо после тяжёлой простуды, то втайне боялся, как бы она не лишилась и зрения.
А потом, стоило ей встретиться с ним глазами и застенчиво засмеяться, прикрыв рот обеими ладонями, он принимался вредничать.
«И чего смеёшься? Ни говорить не умеешь, ни слышать».
Но эти слова ранили не Гаон, а самого Тхэ Гона.
Ведь ясные глаза Гаон были чисты, а её застенчивое лицо — простодушно и невинно.
Как будто он швырял грязью в белую и чистую Гаон и марал её.
Прости. Прости меня. За злые слова.
Думал он это, а не говорил. Только жалел потом.
И всё так же проходил мимо маленькой Гаон с вредным или безразличным лицом.
Не успели они дойти до входной двери, как тётушка Чон Сун сама распахнула её навстречу.
— Проходите скорее. Все уж заждались. И кое-кто нежданный приехал.
Тётушка Чон Сун с сияющим лицом поставила перед ними тапочки.
— И профессор Ли приехала?
— Знал? — удивлённо переспросила тётушка Чон Сун.
— На парковке видел. Машину.
— Вон оно что.
Переобувшись, Тхэ Гон снова взял Гаон за руку и пошёл.
По лицу тётушки Чон Сун разлилось было умиление, но продержалось недолго.
— Приехали? Я как раз собиралась звонить. Подавайте уже на стол, хозяюшка.
Голос Ё Джин резко ввинтился в уши тётушки Чон Сун.
— Да, иду.
Направляясь в столовую, тётушка Чон Сун украдкой покосилась на Тхэ Гона и Гаон, севших за столик.
С чувством, будто она Гаон родная мать.
— Поздравляю со свадьбой. Тхэ Гон-а, и тебя, Гаон.
Заговорила, мешая слова с жестами, та, кого называли профессором Ли, — Ли Хё Джин.
Хё Джин была тётей Тхэ Гона и младшей сестрой Ё Джин.
Она преподавала в университете. Госпожа Квак из янпхёнской усадьбы звала её не сестрой невестки, а «профессором Ли».
Отношения госпожи Квак с сестрой невестки, Хё Джин, были неплохими. Хё Джин, даже когда её сестра развелась с Ён Хуном, исправно посылала Квак Пок Ча новогодние открытки и не забывала о дне её рождения.
Хё Джин была для Пок Ча «вежливой и знающей приличия свойственницей из образованных».
Приехала Хё Джин сегодня в янпхёнскую усадьбу не только справиться о здоровье госпожи Квак, но и по просьбе Ё Джин.
Ведь Ё Джин после развода ездить в дом покойного мужа было не по себе.
— До чего же неудобно, сил нет. Хоть бы объясниться можно было. Ну в самом деле.
Жесты Хё Джин, видно, были ей не по нраву: Ё Джин обронила это будто себе под нос и взялась за чашку.
