Контент удален!

Гаон выключила компьютер, встала со стула и взяла сумку. А Тхэ Гон только смотрел. Гаон недоумённо взглянула на него и спросила:

— Что такое?

— Нам с тобой надо кое-куда.

— Куда?

— В Янпхён.

Коротко отозвавшись, Тхэ Гон поднялся со стула.

Он взял за руку молча смотревшую на него Гаон и сказал:

— Это ненадолго.

А потом вместе с Гаон вышел из лаборатории.

Идя за ним следом, Гаон не спросила, зачем им в Янпхён. Ей и не хотелось спрашивать.

Ведь у неё было чувство, что ехать в такой час — не к добру.

Раз она не слышит и не говорит, другие чувства поневоле обострились.

Выражение лица Тхэ Гона, взгляд, форма губ и даже сила, с какой он сжимал ей руку.

По всему этому Гаон вполне всё чувствовала.

Особенно если речь шла о Со Тхэ Гоне — тут Гаон не могла пропустить и малейшей перемены.

Это была привычка, а может, свойство, появившееся у неё с самого раннего детства.

Особенной Гаон делалась только с Со Тхэ Гоном.

Все её чувства перед ним были всегда наготове.

В Янпхён машину вёл не водитель Сон, а сам Тхэ Гон.

Когда они приехали, вокруг уже стемнело. Об их приезде, видно, знали заранее: на лицах госпожи Квак и тётушки Чон Сун ничего особенного не отразилось.

— Госпожа Ок.

— Да, госпожа.

Госпожа Квак позвала тётушку Чон Сун, не вставая с дивана.

— Приготовьте чай. А жене директора Со подайте ужин.

— Да. А чай куда подать?

— В кабинет.

Со словами госпожа Квак поднялась с дивана и направилась в кабинет.

Гаон всё это время стояла, опустив голову и глядя вниз.

Тхэ Гон крепко сжал её руку. Гаон, до сих пор смотревшая в пол, подняла лицо и посмотрела на него.

Тхэ Гон показал подбородком в сторону тётушки Чон Сун.

— Сперва поужинай, — сказал он жестами.

От жеста «сперва» лицо Гаон слегка окаменело.

То, что нисколько её не занимало, вдруг стало занимать нестерпимо.

Если так, зачем вы вообще привезли меня в Янпхён?

Тхэ Гон отпустил её руку и повернулся к кабинету, куда ушла госпожа Квак Пок Ча.

Он уже собирался шагнуть, и тут Гаон схватила его за манжету.

— М?

— Это надолго?

Во взгляде Гаон, смотревшей на него огромными глазами, сквозили тревога и беспокойство.

Тхэ Гон коротко, неглубоко вздохнул.

В такие минуты она отчего-то казалась ему младшей сестрёнкой.

— Час.

Тхэ Гон разогнул один палец.

Гаон кивнула.

Придавив в себе желание спросить ещё, Гаон первой повернулась и пошла к тётушке Чон Сун.

Чтобы он со спокойной душой мог уйти в кабинет.

Для Со Тхэ Гона ей не хотелось быть камнем преткновения даже в самой малости.

Ни за что.

Гаон пришла в столовую, а тётушка Чон Сун уже уходила с подносом с чашками и махнула ей:

— Я мигом в кабинет и обратно, посиди.

— Не торопитесь.

Гаон показала жестом, что можно не спешить.

— Слова-то разбирает. Ушами, которые не слышат.

Это тётушка Чон Сун обронила себе под нос — не в насмешку, а с одобрением.

Тётушка Чон Сун быстрым шагом пересекла гостиную и пошла в кабинет.

В кабинете было тихо.

Оба молча взяли стоявшие перед ними чашки и отпили по глотку.

У госпожи Квак было такое лицо, будто она собирается с мыслями, прежде чем заговорить.

А Тхэ Гон, наоборот, думал о Гаон. О её лице, светло смеявшемся в лаборатории, и о её лице, почти бесцветном.

— Итак, каково решение? — разом рассекла тишину госпожа Квак.

— О статьях? Или о личной жизни? Уж больно широко вы спрашиваете.

— Ты ведь не в слова со старухой играешь. Ну-ка, говори про то и другое. Итак, каково решение?

Бабушка из янпхёнской усадьбы и правда была не из тех, кто, как дед в Намянджу, легко выказывает чувства.

Тхэ Гон ещё раз это ощутил.

— Статью скоро опровергнут. В самое ближайшее время. Как вы знаете, Сон Ран Хи — дочь директора Сон Дон Джэ, и встречу на снимке подадут как переговоры о рекламной модели для компании.

— А остальное?

Под «остальным» госпожа Квак разумела вторую статью с фотографией.

Снимок с женщиной, о которой знала и тётя Тхэ Гона, Хё Джин.

— Соседка по квартире во время учёбы в Америке.

— А почему фотография студенческих лет всплывает только сейчас?

— Кто знает. Этих обстоятельств я не знаю.

— Найдётся ли хоть кто-нибудь, кто поверит, что женщина на снимке — просто соседка по квартире?

— Я что же, должен управлять и чужими головами?

— Раз ты так уверен, то по меньшей мере не следовало допускать, чтобы такие снимки гуляли. Разве нет?

— Вот это и мне подозрительно.

От слова «подозрительно» брови госпожи Квак сдвинулись.

— И время, и момент — будто нарочно ждали, чтобы выпустить.

На эти слова Тхэ Гона госпожа Квак ответила глубоким вздохом.

Впрочем, не могла же она велеть Тхэ Гону выбирать, с кем встречаться.

Раз он управляет компанией, встречаться приходится с кем угодно, независимо от пола.

— Так каков же план?

Госпожа Квак поступила мудро и не стала дальше выпытывать про статьи.

Уголок губ Тхэ Гона косо пополз вверх.

В конце концов вышло одно и то же. Что дед в Намянджу, что бабушка в Янпхёне.

Разнились только слова вопроса, а суть не отличалась ничем.

— Может, разыграть счастливую семью, влюблённую парочку?

— А может, ты выбрал эту девочку не для того, чтобы разыгрывать, а потому, что тебе этого хотелось?

От откровенной язвительности госпожи Квак лицо Тхэ Гона похолодело.

— Думал, я не знаю? Тебе, директору Со, я, верно, кажусь старухой, что доживает свой век в дальней комнате, но до этого ещё не дошло.

Взгляд госпожи Квак, обращённый к нему, тоже сделался опытным.

— Оставим в стороне хорошую партию, но дочь водителя Ю, служившего здесь. Да ещё когда ты сказал, что женишься на этой девочке с увечьем. Ты думал, я ничего не пойму?

Тхэ Гон не ответил, и госпожа Квак медленно продолжила:

— Тебе просто хотелось получить компанию. А то, чего хотели мы, тебя и вовсе не занимало.

— Да что вы? Будь так, я бы и жениться не стал.

Холодное выражение с лица Тхэ Гона куда-то исчезло.

— Впредь я не стану огорчать вас, бабушка, подобными вещами.

Он подошёл к госпоже Квак не как директор Со Тхэ Гон, а как внук. Так Тхэ Гон давал понять, что хочет закончить разговор.

— Вот и хорошо, мне и самой хочется верить. Расскажи план, директор Со.

То, что обращение сменилось с «ты» на «директор Со», означало, что гнев госпожи Квак несколько улёгся.

— Как насчёт ребёнка?

— Что-что?

Госпожа Квак будто получила удар в незащищённое место.

Увидев это, Тхэ Гон взглянул на наручные часы, поднялся и сказал:

— Надо же, сколько времени прошло. Боюсь, жена станет тревожиться. Я ведь велел ей ждать всего час.

От изумления госпожа Квак только смотрела на вставшего Тхэ Гона.

Тхэ Гон коротко поклонился, повернулся и пошёл к двери. Взявшись за ручку, он приостановился и, чуть повернув голову, сказал:

— Пожалуй, троих. В старых сказках говорят: родишь троих — и небесная дева на небо не улетит ¹. Если дойдёт до этого, на такие пустячные сплетни никто и внимания не обратит.

¹ Отсылка к сказке о небесной деве и дровосеке: дровосек спрятал одеяние небесной девы, а старик предупредил его, что вернуть одеяние можно лишь после рождения троих детей, иначе она унесёт детей и улетит на небо.

От неожиданного, как нападение, выпада Тхэ Гона щёки Квак Пок Ча мелко дёрнулись.

— Моё решение таково, а вы, бабушка, как поступите? Всё ещё хотите вертеть «Фикс Био» по своему усмотрению? И до каких пор? К слову, вам не помешает знать, что моё терпение не так уж длинно.

На этот раз это был не внук, а Со Тхэ Гон при должности директора.

Госпожа Квак беспомощно смотрела вслед Тхэ Гону, который открыл дверь и вышел из кабинета.

Для Квак Пок Ча названное Тхэ Гоном «решение» оказалось неожиданным ответом.

Она же, напротив, собиралась предупредить Тхэ Гона, что из-за неудачного брака скандалы будут только множиться.

В худшем случае она держала в уме развод с Гаон и повторный брак с обычной девушкой — то есть с той, что слышит и говорит.

Нынешнее состояние Квак Пок Ча можно было описать одним словом: «обыграли».

Собственный внук, Со Тхэ Гон.

— Ну надо же.

С губ у неё сорвался звук — не то смех, не то вздох.

О чём шёл разговор и каково там было, Гаон так и не смогла угадать.

Выйдя из кабинета, Тхэ Гон отказался даже от ужина, накрытого тётушкой Чон Сун, и покинул усадьбу.

И Гаон, которую он вёл за руку, толком не успела попрощаться с бабушкой мужа, Квак Пок Ча.

Только тётушка Чон Сун выбежала за ними в сад прямо в носках, всучила Гаон туго набитые контейнеры с едой и наспех простилась.

Гаон на пассажирском сиденье прижимала к себе контейнеры и осторожно поглядывала на профиль Тхэ Гона за рулём.

Плотно сжатые губы, аристократическая линия лица, спадающая от прямого лба к тонкой переносице, то освещались фонарями, то снова темнели.

Пытаясь прочитать выражение его лица, Гаон посмотрела в зеркало.

И тут Тхэ Гон взял её руку и написал что-то на тыльной стороне ладони.