— Боже мой! Он что, спятил? Да что это такое! — выкрикнула Ё Джин и швырнула телефон на диван.
Хё Джин подобрала брошенный телефон и стала читать.
— Что же делать? Может, позвонить Тхэ Гону?
— Онни. Думаешь, он обрадуется звонку по такому поводу? Тем более если сказать, что сообщил президент Сок Чин Хо?
При имени Сок Чин Хо разгорячившаяся Ё Джин осеклась.
Чин Хо был для Тхэ Гона всего лишь сожителем матери, из тех прощелыг, что кормятся за счёт женщин.
— Так что же, сидеть сложа руки? А если слухи разрастутся? — раздражённо проговорила Ё Джин.
Хё Джин прикусила губу и села рядом с сестрой.
— Давай попросим отца.
— Намянджу?
— Да. Он всё-таки дед. Если он попросит, Тхэ Гон не сможет показать неудовольствия.
— Не хочу кланяться Намянджу.
У Ё Джин на отца, Ли Чэ Гука, по-прежнему был зуб. Ведь именно он устроил её брак по расчёту с Со Ён Хуном.
Понимая сестру, Хё Джин крепко задумалась, отыскивая способ.
— А, точно.
Хё Джин хлопнула в ладоши и прямо посмотрела на Ё Джин.
— День рождения Гаон!
— Что?
— В этом месяце у Гаон, у твоей невестки, день рождения.
— И что с того? — поморщилась Ё Джин на слово «невестка».
— Велика важность — день рождения какой-то невестки.
— Да не о том я. Давай сделаем день рождения Гаон поводом обратиться к отцу.
— Что за чушь ты несёшь?
— Послушай. Мол, первый день рождения жены внука отмечают в Намянджу. Как тебе? И тебе кланяться не придётся. И повод позвать Тхэ Гона есть. А там уже отец и спросит его про эту статью, разве нет? Само собой выйдет.
От слов Хё Джин нахмуренный лоб Ё Джин понемногу разгладился.
— Заодно и ты у Тхэ Гона очков наберёшь. Свекровь устраивает невестке первый день рождения — как тут откажешься? В Пундане он бы не захотел, а в Намянджу отказаться не сможет.
— Первый день рождения невестки, значит, — обронила Ё Джин будто себе под нос.
— Если тебе неловко говорить с отцом, я сама скажу.
— Сделаешь?
Ё Джин и Хё Джин переглянулись.
И вдруг Ё Джин резко поднялась.
— Вызови такси. Поеду в Пундан. Чин Хо там говорит, что ему без меня тяжко.
Настроение у Ё Джин, видно, поправилось, и она направилась к прихожей.
Кабинет в тэчхидонском доме.
Тхэ Гон держал телефон и, медленно листая экран, читал статью.
На присланном кем-то материале его лицо было снято отчётливо.
— «Тёмная изнанка и выходки молодого предпринимателя», значит.
На этот раз хоть слово «выходки» употребили. В прошлой статье заголовок был «Разгульный и беспорядочный отчёт об учёбе наследника известной отечественной биокомпании».
Тхэ Гон увеличил на экране фотографию людей, снятых вместе с ним, и невесело усмехнулся.
«я вышел с закрытыми глазами»
«а я только наполовину. какая скотина снимала, снять толком не смог»
«моя мама увидела и чуть не грохнулась. говорит, это не я»
«да сразу видно, что ты»
«вот что значит пластика. корея топ»
«точнее — пластическая операция»
«закройте рты. если у меня с личной жизнью проблемы будут, вам всем конец»
«кстати, фото — чья работа?»
«кто ж его знает. зато посмеялись от души»
На телефон Тхэ Гона одно за другим лезли сообщения.
«ещё собираемся?»
«само собой»
«в следующий раз смени место. это уже засвечено»
«Тхэ Гон, не забудь, за тобой ещё свадебный магарыч»
«в следующий раз и жену приводи»
«хочу посмотреть на жену Тхэ Гона»
«я её раз видел. красотка убойная»
«может, тоже пластика, как у меня?»
«ты за кого Тхэ Гона держишь. он привередливый»
«назначите день — напишите. заплачу сколько скажете»
Отправив сообщение касанием экрана, Тхэ Гон вышел из чата.
Он посмотрел на часы в телефоне: десять вечера миновало. Тхэ Гон поднялся и вышел из кабинета.
Гостиная, кухня и столовая были темны, только из окна спальни со стороны балкона сочился слабый свет.
Спит или собирается спать.
Думая о Гаон, которая должна быть в спальне, он подошёл к двери.
В тот миг, когда он машинально собрался постучать, зрачки Тхэ Гона слегка дрогнули от растерянности.
Во-первых, спальня — общее пространство супругов, а он счёл её чужой; во-вторых, он забыл, что Гаон не может услышать.
Дело было не в безразличии к Гаон: вернее сказать, ему это просто не мешало. Тхэ Гон нередко не замечал её увечья. Вот как сейчас.
Стоя перед дверью, Тхэ Гон достал телефон и написал Гаон.
«Есть разговор».
Дверь спальни вдруг распахнулась.
И открывшая её Гаон, и стоявший перед дверью Тхэ Гон оба вздрогнули.
Гаон сложила большой и указательный пальцы колечком и быстро приложила ко лбу.
— Простите.
— Ничего, — сказал Тхэ Гон, коснувшись подбородка мизинцем.
Гаон вышла следом за ним в гостиную. Тёмная гостиная осветилась.
Оба сели на диван рядом. Как ни крути, для разговора удобнее было сидеть бок о бок, а не напротив.
Ведь так ближе показывать друг другу сообщения и записки.
«В эту субботу едем в Намянджу. Поздравление с днём рождения. Дед».
Тхэ Гон показал экран телефона.
Гаон взяла его телефон и коснулась экрана.
«У дедушки день рождения?»
Она пристально посмотрела Тхэ Гону в лицо и протянула телефон.
Прочитав, Тхэ Гон слегка покачал головой и написал.
«Нет. У Ю Гаон. Дед сам захотел устроить».
Тхэ Гон развернул экран прямо к ней, и глаза Гаон расширились.
Что она удивится, он предвидел заранее.
«Не тревожься. В неловкое положение тебя не поставлю».
На последнее сообщение Тхэ Гона Гаон кивнула, показывая взглядом, что поняла.
— Хорошо.
Тхэ Гон поднялся первым, Гаон встала следом.
— Иди спать.
Тхэ Гон показал подбородком на спальню. Гаон тоже показала ему жест, означающий «спокойной ночи».
— Да. Иди первой.
Как он и сказал, Гаон первой повернулась и ушла в спальню. Гостиная снова погрузилась во тьму, а Тхэ Гон опять ушёл в кабинет.
Гаон вошла в спальню и хотела лечь, но на тумбочке мигнул телефон и загорелся экран.
Гаон взглянула — сообщение было от Тхэ Гона.
«Какой подарок хочешь?»
Вот этого она уж точно не ожидала.
Уголки губ Гаон сами собой поползли вверх.
Что же написать? Он и правда исполнит всё, чего я захочу?
Сердце у Гаон затрепыхалось. Усталость как рукой сняло, и казалось, что сон уже не придёт.
Похоже, вели ей хоть всю ночь думать о подарке — она бы и думала.
Гаон отправила Тхэ Гону ответ.
«Я подумаю над подарком».
И в конце приписала улыбающийся смайлик.
Придерживая колотящееся сердце, Гаон через силу принялась звать сон, который, казалось, не придёт.
Чтобы завтра не было помех на работе.
Тхэ Гон, доделывавший дела за столом в кабинете, увидел сообщение Гаон.
Глядя на улыбающийся смайлик, Тхэ Гон заново ощутил: его жене двадцать пять, она в красивом возрасте.
Щёлк.
Тхэ Гон поднялся и выключил свет в кабинете.
Он ушёл в гостевую комнату рядом с кабинетом, и их дом погрузился в глубокую темноту.
Приглашение в Намянджу назначили на субботу.
На два дня раньше дня рождения Гаон. По той причине, что выходной во всех отношениях удобнее буднего дня.
Обе дочери Ли Чэ Гука, Ё Джин и Хё Джин, отказались вести конное пастбище — одно из отцовских дел, — и его давно не стало. Часть обширных пастбищных земель продали, а на части построили таунхаусы и теперь распродавали.
В доме Ли Чэ Гука в Намянджу, не уступавшем размерами янпхёнской усадьбе, слышались голоса. Приехавшая заранее Хё Джин распоряжалась насчёт еды и убранства столовой.
Она выбирала блюда к ужину и десерты, придирчиво осматривала цветочные композиции.
— Так когда, говоришь, приедут?
— Онни уже выехала, так что вот-вот будет, а Тхэ Гон с женой сказали, что приедут к назначенному времени.
— К семи вечера?
— Наверное. А что? Так соскучились по внуку с женой?
Хё Джин посмотрела на отца, Чэ Гука, с поддразнивающей улыбкой.
— С женой… Просто интересно про Тхэ Гона.
Голос Чэ Гука слегка утратил силу. Посреди столовой на равном расстоянии стояли вазы со свежими цветами. Чэ Гук обвёл вазы глазами и договорил будто про себя:
— Хоть бы правнуки были.
И следом вздох.
Хё Джин нарочно сделала вид, что не слышала, и с как можно более светлым лицом подошла к отцу.
— Папа у меня замечательный прадед.
— Почему?
— Так ведь ты жене внука так славно устраиваешь день рождения. Вот он какой, мой папа.
Хё Джин встала у Чэ Гука за спиной, обняла его и прижалась лбом к спине.
И тут раздался звонок в дверь.
— Кажется, онни приехала.
Хё Джин чуть ли не бегом бросилась к прихожей, но горничная открыла дверь первой.
Чэ Гук тоже двинулся за Хё Джин к прихожей и вдруг встал как вкопанный.
— Ты чего? Будто увидел то, чего видеть не следует, — сказала Ё Джин, снимая солнечные очки.
И в тот миг, когда они разглядели человека, стоявшего за её спиной, глаза Хё Джин и Чэ Гука округлились.
