Бутылка виски на столе показала дно. Он пил, пропустив ужин, но пьянел с трудом.
Почерневшее окно вместо часов сообщало о ходе времени. И без часов было ясно, что десять вечера давно миновало.
«Я и теперь хочу участвовать в управлении „Фикс Био“. У меня и доля есть по праву — почему бы мне не выступить?»
Тхэ Гон вспомнил слова Ё Джин, приезжавшей днём в «Философию».
«А мне почему нельзя? Твой отец что, с рождения был предпринимателем? Всё оттого, что он рядом смотрел и слушал и набрался опыта, разве нет?»
На эти слова Тхэ Гон тогда многозначительно усмехнулся.
Значит, «рядом» у Ё Джин означало в итоге Сок Чин Хо. И на этот раз Тхэ Гон решил твёрдо: Ё Джин втянута в очередные козни Чин Хо.
«Если вам нужно больше денег — скажите. Управление — нет».
«Что?!»
«„Фикс Био“ не чья-то личная собственность. Просто у нас чуть больше долей. Чтобы участвовать в управлении, нужно одобрение руководства и акционеров. Примут ли они вас, матушка?»
Щёки Ё Джин задрожали. Она предчувствовала, что сын не так просто согласится с ней, но что он откажет вот так, с одного маху, не думала.
Тхэ Гон оставил мать, впившуюся в него взглядом, достал из кармана сигареты и поднялся.
«Провожу вас отсюда».
«Вот как? А я на этом не кончу. Ты меня плохо знаешь. Твоя мать не менее жёсткая, чем ты. Откуда, по-твоему, твоя кровь? Не один только Со Ён Хун. Есть ещё и я».
Такими были последние слова Ё Джин в тэчхидонском доме.
Только допив бутылку виски до дна, Тхэ Гон вышел из кабинета. Ноги слегка не слушались. Он думал, что не пьян, но, раз напряжение отпустило, значит, алкоголь всё-таки погулял по телу. Спать без душа было нельзя, и он пошёл в спальню.
Под лампой на маленькой тумбочке у окна Гаон читала книгу. Несколько мокрых прядей прилипли к щеке и бросали мягкую тень. Гаон, не заметившая, что кто-то вошёл, ушла в книгу, и вид её странно задел Тхэ Гона. Всего лишь пустячная минута за чтением, а незаметно просочилась в него.
Тхэ Гон, направлявшийся в ванную, свернул к окну, где была Гаон.
Всегда надо спереди. Ведь для Ю Гаон подойти сзади — всё равно что напугать до ужаса.
Гаон заметила Тхэ Гона, подходящего к тумбочке. Она подняла на него чуть расширившиеся глаза, и лицо у неё было ясное.
Взгляд Тхэ Гона опустился на книгу, которую она читала. Уловив его намерение, Гаон поспешно закрыла книгу и показала название на обложке.
— «Грозовой перевал», значит…
Тхэ Гон сказал это тихо, и, будто услышав, Гаон кивнула.
— Интересно?
— ?..
Гаон округлила глаза и уставилась ему на губы.
— Ин-те-рес-но?
Тхэ Гон отчеканил по слогам, и Гаон, видно, поняла и ответила жестами:
— Да. Интересно.
— Вот как? Интересно — и хорошо.
Тхэ Гон повернулся и снова направился в ванную. Гаон провожала его глазами, пока он не скрылся.
А потом встала и пошла на кухню. От Тхэ Гона густо пахло спиртным. Она сразу поняла, что он много выпил. Гаон сделала ледяную воду с мёдом, встала у двери ванной и ждала, пока он выйдет.
Немного погодя дверь открылась, и появился Тхэ Гон, мокрый, с одним полотенцем на бёдрах. Он подошёл, отряхивая мокрые волосы, и Гаон, глядя на него снизу вверх, осторожно подняла стакан.
Что за стакан она протягивает, Тхэ Гон понял и без объяснений. Он взял его и выпил залпом. Увидев это, Гаон спросила жестами:
— Налить ещё?
Тхэ Гон молча вгляделся в Гаон, спрашивавшую его чистыми глазами. Она была тонкой и хрупкой, но взрывную чувственность, скрытую внутри, он уже испытал.
Ни холодный душ, ни вода ещё холоднее не гасили пламя желания внутри него. Инстинкт тела, раздутый алкоголем, не только не унимался, но и разгорался глубже.
Гаон подняла руку, чтобы забрать пустой стакан, и Тхэ Гон перехватил её запястье. Гаон вздрогнула, но не испугалась. Возможно, она даже сама хотела его раззадорить. Ведь, ожидая его, она нарочно распахнула ворот халата. Так, чтобы грудь была видна.
Гаон заметила, что зрачки Тхэ Гона разгорелись, смешав желание и жажду. Гаон слегка приподняла подбородок. Лицо у неё было очень дерзким и томным. И вдобавок она послала ему убийственный, дразнящий взгляд.
Рывком!
Тхэ Гон обнял её и поцеловал. Губы Тхэ Гона были для Гаон сладковатыми. В них смешались горечь виски и сладость мёда. Жар налетел вихрем и опутал Гаон.
Стакан выпал у него из руки и покатился по пушистому ковру, пока не замер. Освободившейся рукой он вволю гладил тело Гаон. Ладонь скользила вниз по изгибам, будто ставя печать. Будто выжигая на Ю Гаон клеймо: Со Тхэ Гон.
Халат, прикрывавший тело Гаон, упал к постели, как сброшенная кожа. Обнажённая жена, как он и ожидал, была ослепительна. Она разом захватила всё поле зрения Тхэ Гона и грубо стиснула его сердце.
С Гаон было то же самое.
Сердце колотилось как безумное, а тело уже начинало горячо пылать.
Гаон протянула руку и погладила его грудь. Разгорелось ли и его тело, как её?
С этой мыслью.
От неожиданного прикосновения Гаон дыхание Тхэ Гона коротко прервалось.
Гаон подняла взгляд и встретилась с ним глазами.
О чём вы сейчас думаете, глядя на меня? Может, и вы думаете обо мне? Как я сейчас думаю о вас, глядя на вас.
И тут Тхэ Гон поднял руку и мягко погладил её по макушке.
Гаон хотелось найти смысл даже в этом малом прикосновении. Ведь говорить она не может. Слышать не может. Ей хотелось цепляться за каждое пустячное движение Тхэ Гона и вписывать в него свой собственный смысл.
Лицо Тхэ Гона придвинулось к ней вплотную.
Гаон видела, как его зрачки скользнули от её глаз к носу, а потом к губам.
Решив, что он, наверное, хочет поцеловать, Гаон медленно опустила веки.
Хмык.
При виде Гаон, которая закрыла глаза и чуть выпятила алые губы, уголок рта Тхэ Гона пополз вверх.
И тут Гаон открыла закрытые глаза.
Ведь она почувствовала не ожидаемый поцелуй, а лишь влажное дыхание.
Перед ней был Тхэ Гон, который в упор смотрел на неё с приподнятым уголком рта.
От неожиданного выражения его лица глаза у Гаон расширились.
Не сводя с неё глаз, Тхэ Гон легонько тронул кончиком пальца её губы и сказал:
— Ю Гаон. Не слишком ли дерзко?
— ?..
— Умеешь ещё и губы выпячивать, соблазнять?
— ?..
Прочитав по его губам, Гаон переспросила жестами — не поняла ли она чего-то не так:
— Соблазнять?
— Да. Соблазнять. Ты только что губами это и сделала, — сказал Тхэ Гон, ещё раз коснувшись её губ.
Гаон поняла, о чём он. Что вместе с тем, как у неё сами собой закрылись глаза, она выпятила губы.
Лицо вспыхнуло и загорелось, будто в огне.
Мочки ушей Гаон залились краской, и щёки тоже окрасились персиковым.
При виде её вспыхнувшего лица во рту у Тхэ Гона собралась слюна.
Ведь казалось, что, коснувшись губами её уха и щеки, он и правда почувствует вкус персика.
Тхэ Гон разом прихватил губами её ушную раковину. Он чувствовал, как тело Гаон мелко вздрагивает и дрожит.
— Этот соблазн, пожалуй, хорош. Только показывать его надо мне одному.
Губы Тхэ Гона миновали её ухо и перешли к щеке.
Когда они приблизились к губам, глаза Гаон снова закрылись сами собой.
Гаон чувствовала, как из глубины горла, царапая, поднимается что-то мутное и влажное. Что именно, она не знала, но одно было ясно. Это было совсем не то, что простое дыхание.
Тхэ Гон крепко обнял Гаон и поцеловал.
Тхэ Гон думал: а не сложено ли её тело из душистых фруктов. Ведь от неё без конца исходили чистый аромат и вкус.
Наконец изо рта Гаон вырвался необработанный, первобытный звук. Её собственный звук, необтёсанный, как он есть. Её голос, который мог создать только Тхэ Гон.
Медовый месяц молодых и здоровых супругов делал даже холодную темноту жаркой, как летний зной.
Это было и очень свежо, и полно движения.
Этой ночью Тхэ Гон и Гаон вовсе не были спокойны.
Порой они были грубы, порой яростны от страсти.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/bezmolvnaya-zhena-46affc
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
