Перед Ё Джин стоял наполовину выпитый кофе. Гаон поклонилась в пояс, и Ё Джин показала подбородком на стул напротив.
— С тобой ведь и не поговоришь, а тянуть время — обеим тягостно, разве нет?
Вместе со словами Ё Джин достала из сумки лист бумаги и подвинула его Гаон.
— Прочти. Там написано, зачем я тебя позвала.
Будто и правда услышав, Гаон дождалась, пока Ё Джин договорит, и взяла придвинутый лист.
«Когда ты пригласишь меня в дом в Тэчхидоне? Разве годится, что я свекровь, а в дом собственного сына попасть не могу? И разве не ты, невестка, должна первой меня позвать? Как же так вышло, что с самой свадьбы почти месяц — и ни одного сообщения, как я поживаю».
Гаон щёлкнула пальцем по лбу и склонила голову.
— Простите.
— Извинения мне не нужны. Так когда позовёшь?
Ё Джин резко махнула рукой. По одному этому движению Гаон поняла, чего та хочет.
Она осторожно достала телефон, набрала и показала Ё Джин.
«Я спрошу у Тхэ Гона».
— Стала бы я тебя звать, если б так!
В тот же миг Гаон заметила людей, смотревших на их с Ё Джин столик. И прочитала злое лицо сидящей напротив. Чутьём она поняла, что «спрошу у Тхэ Гона» разозлило Ё Джин.
Ё Джин отпила кофе, выдохнула, достала ручку и быстро написала на листе.
— И до этого мне опускаться? Женился бы на нормальной — что, убыло бы?!
Громко бормоча себе под нос и пыхтя, она чуть ли не швырнула Гаон исписанный вкривь и вкось лист.
— Не по нраву мне! Совсем не по нраву!
Гаон прочла написанное Ё Джин.
Что невестка, а такой малости своими силами сделать не может. Что она хочет через Тхэ Гона рассорить их ещё больше. Что пусть-ка знает своё место. И даже что ей до слёз обидно, зачем Тхэ Гон на ней женился.
Зрачки Гаон, читавшей лист, дрогнули. Она снова хотела показать жестами «простите», но Ё Джин пронзительно вскрикнула:
— Хватит! Раз так виновата — пригласи меня! Не понимаешь на слух, так хоть читать умей как следует.
— Госпожа.
К ним подошёл официант.
— Простите, но в общественном месте прошу проявлять уважение к другим.
С дежурной улыбкой и заученными словами он говорил, переводя взгляд с Ё Джин на Гаон. Гаон чутьём поняла: дело неладно. Что Ё Джин позвала её не просто ради приглашения в дом.
Гаон набрала на телефоне и показала.
«Я поняла, о чём вы. Если у вас есть удобный день, я приглашу вас на этот день».
— Наконец-то дошло.
Ё Джин выхватила лист из рук Гаон и написала крупно.
«ОБЯЗАТЕЛЬНО КОГДА ТХЭ ГОН ДОМА!!!»
Она подчеркнула это тремя восклицательными знаками. То есть когда она поедет в Тэчхидон, сын Тхэ Гон тоже должен быть дома. Гаон кивнула.
Ё Джин поднялась и взяла сумку.
— До чего же тяжело! Разговаривать с тобой. И о чём только Тхэ Гон думал… И ты! А вдруг…
Ё Джин показала на Гаон пальцем, начала говорить и осеклась. От её внезапного движения Гаон испуганно уставилась на кончик её пальца.
— Нет. Тхэ Гон сам разберётся.
Обронив это себе под нос, она вышла из кафе. Ё Джин шла к дороге, и рядом с ней остановилась машина с включённой аварийкой.
Ё Джин села, и Чин Хо за рулём с улыбкой спросил:
— Разговор удался, дорогая?
— Разговор? — фыркнула Ё Джин.
— Разве с ней возможен разговор?
— Да нет, я в смысле…
Чин Хо неловко улыбнулся и замял фразу.
— Хорошо, если хоть на слово понимает.
— Так что же, не вышло? — спросил Чин Хо, поворачивая руль, с чуть удивлённым лицом.
Ё Джин достала солнечные очки, надела их и сказала:
— Не такая Ли Ё Джин, чтобы у неё не вышло. Ответ-то я получила.
— Правда? Всё-таки ты у меня особенная.
— И зачем только Тхэ Гон женился на такой.
Ё Джин смотрела в окно и досадливо хмурилась. Чин Хо украдкой глянул на неё в зеркало.
— А так ведь удобнее, разве нет, дорогая?
— Ты о чём это?
Теперь Ё Джин смотрела на него и спрашивала почти с вызовом.
— Ты же знаешь. Директор Со — и в Америке, и здесь, несколько дней назад.
— Так это же однокурсники, говорят.
— На встречах однокурсников и заводится больше всего измен. Что там между мужчиной и женщиной — никому не известно.
Ещё раз украдкой глянув на Ё Джин в зеркало, Чин Хо продолжил:
— Для директора Со дочь водителя Ю всяко удобнее. Узнает — не услышит, увидит — не расскажет. Разве нет?
Ё Джин не ответила и смотрела прямо перед собой.
— Тебе, может, и всё равно, а мне вот не даёт покоя, что Мин Гён говорила. Если вдруг…
— Помолчи, пожалуйста. Я устала, — раздражённо и грубо отозвалась Ё Джин, отвернулась и закрыла глаза.
Чин Хо незаметно приподнял уголки губ. Думая: ну, на сегодня довольно.
Ё Джин знала, к чему клонит Чин Хо.
«Я, знаете, хочу, чтобы у отца, у вас и у господина директора Со Тхэ Гона всё было хорошо».
Эти слова Мин Гён сказала несколько дней назад, приехав в Пундан. Она вручила Ё Джин дорогой торт, начала с благодарности за приглашение в Намянджу, а потом сказала это.
За кофе с тортом на десерт Мин Гён говорила:
«И потом, я ведь и Гаон знаю. Благодаря вам я впервые в жизни попала в янпхёнскую усадьбу и там её увидела. И тогда она мне почему-то показалась младшей сестрой».
«Она?»
Ё Джин спросила это, разрезая торт вилкой.
«Конечно. С директором Со Тхэ Гоном было неловко, а с Гаон нет. У меня и правда было чувство, будто у меня появилась младшая сестра. Поэтому, когда сказали, что директор Со и Гаон женятся, я обрадовалась».
Ё Джин слушала с безучастным лицом.
«А ещё забеспокоилась».
При слове «забеспокоилась» безучастный взгляд Ё Джин переменился. С видом: а что такое?
«Что, если Гаон будет тяжело».
«Ты о чём это?»
«Не знаю, как это прозвучит, но — сможет ли Гаон как следует вырастить ребёнка, если он появится».
При слове «ребёнок» взгляд Ё Джин сменился на изумлённый. Но Мин Гён продолжала ещё спокойнее:
«Родить и вырастить — вещи совершенно разные. И обычный человек выматывается и устаёт от возни с младенцем, так каково же будет Гаон? Правда, госпожа?»
Тут вошёл Чин Хо, и то же самое Мин Гён сказала отцу.
Ё Джин просидела с закрытыми глазами до самого Пундана. Внуков она хотела. Но не от Гаон.
Ни за что. От дочери какого-то Ю крови моего сына никому не видать. Ишь чего удумала — чужого сына губить.
Губы Ё Джин сжались так, будто она приняла решение.
В последнее время Гаон засыпала раньше Тхэ Гона. Он повадился возвращаться на рассвете и на рассвете же уходить. Что он будет занят, Гаон предполагала. Но что будет трудно даже увидеть его лицо — не думала.
Со встречи с Ё Джин прошла уже неделя. Ё Джин велела позвать её в этом месяце, в воскресенье.
Оставалось одно воскресенье — предстоящие выходные. Не свяжись Гаон с ней до завтра, та наверняка примется торопить.
Гаон включила телефон. Не хотелось, совсем не хотелось, но деваться было некуда. Она нашла номер Тхэ Гона и написала. Она знала, что он не любит, когда лезут, но иначе было нельзя.
«Это я. Сегодня тоже поздно? Мне нужно кое-что сказать».
Она ждала и ждала, но ответа от Тхэ Гона не пришло. И она незаметно задремала. Сон был неглубоким: ноздрей коснулся воздух с примесью запаха. Взамен утраченного слуха она куда сильнее и тоньше чувствовала мелочи вокруг. Особенно обострённым чувством у Гаон было обоняние.
В сладком запахе чувствовалась и горечь. Гаон приоткрыла глаза и увидела Тхэ Гона, собиравшегося переодеться.
Гаон резко села. Он, видно, почувствовал её движение: перестал расстёгивать рубашку, повернулся и посмотрел сверху вниз. Гаон подняла телефон и показала.
Движение было такое, будто она спрашивала: «Почему вы не ответили на моё сообщение?»
Хмык.
Один уголок губ Тхэ Гона косо пополз вверх.
— И что, рассердилась?
Вместе со словами Тхэ Гон поднёс к груди кулак с отставленным большим пальцем.
Гаон уловила слабый, но явственный запах спиртного. Внешне он выглядел трезвым, но на лице лежал хмель.
— Нет. Не рассердилась, а встревожилась, — ответила жестами Гаон.
Ответ был наполовину верен, наполовину нет. Тревожилась она и правда, а на то, что он не ответил на сообщение, немного сердилась.
— Встревожилась, значит… — проговорил Тхэ Гон, будто повторяя её жест.
Обнажённый до пояса, он был воплощённым самцом, закованным в тугие мышцы.
— Сначала вымыться, разговор после.
Тхэ Гон по очереди показал жестами слова «ванная» и «разговор» и ушёл в ванную за гардеробной. Гаон подняла с пола его рубашку и вдруг, глядя на неё, изумлённо распахнула глаза.
