Онлайн чтение книги Я молюсь, чтобы ты меня забыл Will You Forget Me
1 - 41

Глава 41

— Н-нет, это, ик, не то...

Вместо слов я всем телом, изо всех сил удерживала Йохана в дверях и только сейчас задумалась: «Что же сказать?»

Одно лишь известие о том, что майор совокуплялся с Бригиттой у меня на глазах, привело бы Йохана в ярость — будто это меня изнасиловали. А если я проговорюсь, он неизбежно поймет, что я убиралась в спальне майора.

— Я... я видела, как умер человек.

— ...Человек умер?

Едва я выпалила первое пришедшее в голову оправдание, как снова пришлось ломать голову. Если он спросит, где и кто умер, и как я это увидела, что тогда?..

— В лесу взорвалась мина, погиб солдат.

Стоило внезапной лжи сорваться с губ, как сама эта сцена вспыхнула перед глазами.

Зеленый лес, ослепительное солнце, тонкий лесной аромат. Ба-бах! Оглушительный взрыв, едкая вонь пороха и жуткая смерть, которую я успела увидеть, прежде чем зажмурилась.

Я никогда этого не видела. Но всё было так живо, словно я наблюдала это воочию. Будто я сама это пережила.

— Ох... У-умер... Только что улыбался... и так ужасно, хнык...

Теперь я напрочь забыла о мужчине и женщине, сцепившихся как собаки, и разрыдалась, напуганная этой странной и жестокой картиной.

— Бедная моя любовь.

Йохан, решив, что мой испуг оправдан, принялся нежно гладить меня по спине и утешать.

— Я хочу поместить тебя в самое безопасное место на свете...

— Ик...

— Чтобы ты не знала жестокости этого мира...

— Хнык...

— Разве это была любовь — втолкнуть тебя в самое жестокое место на земле и обречь на страдания?..

Йохан начал винить себя. Как будто все эти жестокости, через которые мы проходим, — его вина.

— Я... я в порядке.

Я подняла голову от его груди и попыталась улыбнуться. Сделала вид, что успокоилась, и Йохан накрыл мои ладони своими.

— Давай помолимся за этого несчастного солдата. Тебе станет легче.

Повторяя за Йоханом молитву за упокой души, я пребывала в смятении. За чей покой я сейчас молюсь? Существовал ли этот человек вообще? Я не могла понять, было ли то четкое видение воспоминанием или бредом.

Когда наша странная молитва закончилась, Йохан строго наказал мне:

— Никогда не ходи в лес.

Командование заминировало лес вокруг бункера. Расположение мин держали в тайне даже от жителей деревни, чтобы враг не узнал. Из-за этого периодически гибли местные, отправлявшиеся за дровами или на охоту.

— И когда будешь возвращаться, обязательно жди грузовик. Не ходи одна, это опасно, как сегодня.

— Но ждать так утомительно...

— Тебе кто-то докучает, пока ты ждешь?

— Нет, не в этом дело... Просто я скучаю по тебе...

На лице Йохана отразилась смесь боли и восторга; он крепко обнял меня и вздохнул:

— Вот бы уменьшить тебя до размера большого пальца и носить в кармане.

Он сказал, что ему и так тяжело расставаться со мной, а зная, что я страдаю душевно, это становится почти невыносимым, поэтому сегодня он останется дома.

— Учитель хочет прогулять школу? О чем ты говоришь?

Под предлогом того, что утешаю Йохана, который решил не идти на работу, чтобы утешать меня, я вышла из дома вместе с ним, заявив, что пойду в школу. Там меня перехватил директор, и мы все утро пили чай и болтали в его кабинете, а потом я пообедала с Йоханом.

К тому времени показалось, что я забыла о сегодняшнем происшествии, поэтому Йохан не стал меня удерживать, когда я сказала, что пойду домой.

— Ты выглядишь сонной. Иди домой и хорошенько поспи. Дров не жалей.

— Хорошо.

Но домой я не пошла, а убивала время в церкви. Там стало скучно, и я начала клевать носом.

Чтобы побороть сон, я отправилась на ферму фрау Бауэр. Как раз в это время щенки, родившиеся в прошлом году, начали бегать. Когда я уже почти забыла о случившемся благодаря милым щенкам, я увидела, как их мать сцепилась с бродячим псом, и снова вздрогнула, вспомнив тех двух животных в спальне майора.

То, что я забыла об этом только благодаря щенкам, означало, что до их появления я помнила об этом каждую секунду.

«Три минуты. Если не вернешься за это время, где бы ты ни была, за тобой приедет голый чужой мужик верхом на сучке!»

На самом деле, угроза майора не давала мне покоя, поэтому я весь день слонялась вне дома.

«Что, если он в таком виде заявится к нам домой?»

Но майор не погнался за мной голым верхом на суке. Я боялась, что этот бешеный пес действительно выкинет нечто подобное, но, когда этого не случилось, даже разочаровалась.

Получается, зря я специально бродила по людным местам, избегая дома.

Надо было, чтобы вся эта глушь воочию увидела, насколько грязен и уродлив этот человек.

Женщины, связавшиеся с майором, молчали о его сущности, поэтому люди ошибочно считали его просто обычным бабником. В армии наверняка знают, что он за фрукт, но, вероятно, закрывают глаза.

Но если офицер устроит шокирующее представление перед гражданскими, командование больше не сможет делать вид, что ничего не происходит. Тогда, возможно, на шею бешеного пса наконец наденут поводок.

К счастью или к несчастью, даже когда пришло время Йохану возвращаться с работы, майор за мной не пришел. Я хотела вернуться домой и притвориться, что была там весь день, но...

— Я дома.

— Любовь моя, добро пожаловать!

— Ты хорошо выспалась?

— Конечно!

— А это что?

Из-за масла, которое я получила от фрау Бауэр, Йохан понял, что я где-то бродила.

— Тогда нужно было хотя бы честно сказать, куда идешь. Представь, как бы я испугался, придя домой пораньше и не найдя тебя.

— Прости, а-ахм...

— Посмотри на себя. Если устала, надо было идти домой спать. Если еще раз ослушаешься меня и будешь гулять без предупреждения, накажу переписыванием Библии пятьдесят раз.

— А спать мне когда?

Сейчас.

Даже ворчание Йохана звучит сладко, как колыбельная. Ожидая, пока он приготовит ужин, я вырубилась на диване. Проснулась я счастливой, ощутив во рту вкус жареной на масле картошки.

Спала я недолго, но, видимо, крепко. Голова, тяжелая весь день из-за бессонной ночи, прояснилась. Сон был таким глубоким, что мне даже ничего не снилось.

Сон...

Но стоило подумать об этом, как разум снова затуманился.

Йохан не смог забыть Дэйну?

Сон прошлой ночи, забытый благодаря похотливому майору, всплыл снова, стоило мне обрести покой в объятиях Йохана. Аппетит тут же пропал. Хотя перед сном я жаловалась на голод, теперь я едва ковырялась в тарелке.

— Лизе.

— Да?

— Тебе нездоровится?

— Нет.

— Ты сегодня какая-то странная... — Йохан смотрел на меня с тревогой, пытаясь понять причину моего состояния.

Потому что во сне ты любил другую женщину, не меня.

Я не могла такое сказать. Какой дурой я буду выглядеть.

А если я не дура, путающая сны с реальностью?

Если это не сон, а воспоминание, я всё равно буду дурой. Дурой, которую обманул муж, любивший — а может, и до сих пор любящий — другую.

Поэтому я решила лучше быть немой дурой.

— Ты все еще не отошла от сегодняшнего потрясения. Бедная моя Лизе.

Раз я молчала, Йохан сам додумал причину и перестал расспрашивать. И правда, была же еще та жуткая сцена — то ли видение, то ли память. Плюс майор. Сегодня Бог явно решил хорошенько взбить мой разум в пюре.

— Я хочу всё забыть.

— Иди сюда. Я заставлю тебя забыть.

У Йохана есть волшебная палочка, стирающая плохие воспоминания.

— Ах, ах, ах-х, ах, м-м, м-м-м...

Когда я, насадившись на неё, двигала бедрами, в голове становилось пусто и бело — не оставалось места для мыслей. С другой стороны, пока я скакала сверху, не оставалось возможности и кончить.

— Тяжело?

Йохан спросил это, прервав поцелуи, которыми покрывал мое лицо, пока я, уткнувшись в его объятия, трясла только ягодицами. Видимо, мои стоны показались ему жалобными.

— Хочешь, я буду сверху?

— М-м, нет. Я, ах, сама попробую.

Мне хотелось достичь финиша именно так.

— Ах, ть...

Еще немного, еще чуть-чуть. Казалось, вот-вот получится. Я раскачивала бедрами, яростно растирая чувствительную точку о тупой конец члена, глубоко вошедшего внутрь, и сосредоточила все чувства там, где нарастало щекочущее тепло.

— М-м... Ха-а...

Еще немного, еще капельку — и я дойду до конца, но удовольствие, взметнувшись вверх, вдруг оборвалось и стремительно скатилось вниз.

Все потому, что бедра горели огнем от боли.

— Ну вот, ну вот...

— У-у-у...

Опять провал. Я уткнулась лицом в грудь Йохана в отчаянии, но его грудь слегка дрогнула. Он смеялся. Я тут не могу кончить, а ему весело? Он потерся носом о мою щеку и осыпал поцелуями.

— Может, ляжешь?

— Не хочу.

— Точно?

Я замотала головой: «нет», и снова приподнялась. Я опять начала двигать тазом, а Йохан, назвав меня упрямицей и легонько прикусив кончик моего уха, спросил:

— Ты не против, если я помогу?

— Ха-а, как?