Онлайн чтение книги Я молюсь, чтобы ты меня забыл Will You Forget Me
1 - 42

Глава 42

Его рука, обнимавшая меня за поясницу, переместилась вперед и скользнула между нашими плотно прижатыми животами. Пальцы нащупали клитор, спрятанный в складках влажной плоти.

— Ах! А-ах-х...

Йохан начал ласкать скользкий от смазки бугорок. Он намеренно двигал пальцами дразняще, чтобы я не кончила слишком быстро от одного только прикосновения, но даже так удовольствие пронзило меня до самой макушки, заставив волосы встать дыбом.

— Двигайся.

Я снова начала покачиваться.

— А, ах, ах-х-х...

Помощь Йохана была как нельзя кстати. Ощущение от толстого ствола, трущегося внутри, стало намного острее, заставляя забыть о жжении в бедрах.

— Ох, а, м-м, ха-а...

Было намного лучше, намного приятнее, но я всё равно не могла достичь пика. В моменты, когда внутреннее и внешнее раздражение совпадали, удовольствие было сводящим с ума, но эти моменты были слишком короткими.

Скрип-скрип.

Я не могла остановиться, и пальцы Йохана то и дело соскальзывали с клитора. В попытке поймать ритм я начала тереться о его руку сама, но грубые движения тазом не могли заменить деликатных ласк пальцами.

Раньше мне хватало одного прикосновения, чтобы улететь, неужели мое тело так изменилось за это время?

К тому же, чтобы Йохан мог просунуть руку между нами, мне пришлось отстраниться от него грудью. И теперь каждый толчок заставлял мою грудь трястись, отвлекая от ощущений внизу.

Хлюп-хлюп-хлюп.

— М-м-м...

Оргазм дразнил меня, подходя вплотную и убегая в последний момент, стоило мне отвлечься. Я сходила с ума от нетерпения. Неужели мне стало так трудно кончить? Ведь когда я отдаюсь Йохану, всё происходит так легко.

— Лизе, подожди.

Видя, как я мучаюсь, держась за грудь и пытаясь тереться о его руку, Йохан убрал руку и схватил меня за талию.

— Почему... Ах!

Он резко приподнял меня, прерывая мои движения, и вытащил из меня член. Чмок. Звук разрываемой плоти был неприлично громким. Ощущение липкой жидкости, стекающей по бедрам, было еще более неприличным, но больше всего меня напугало само действие Йохана.

— Что ты делаешь? Зачем?

Он развернул меня. Смутное предчувствие беды кольнуло сердце.

— У меня есть идея получше.

Йохан сказал, что придумал, как ласкать меня и поддерживать мою грудь одновременно, пока я буду двигаться. Но почему он заставляет меня встать на четвереньки?

«Как собаку...»

Едва эта мысль мелькнула в голове, как я почувствовала, что он входит сзади.

— Ох...

Йохан входит в меня сзади, пока я стою на четвереньках. Точно так же, как майор сегодня утром с Бригиттой. Шокирующая сцена из спальни майора наложилась на нашу спальню, и я почувствовала себя такой же сукой, как Бригитта.

«Н-но Йохан никогда бы не стал обращаться со мной как с сукой».

Я пыталась отогнать неприятные мысли, но не могла. Руки Йохана легли на мою талию, прижимая меня к себе, не давая вырваться.

«Майор тоже так делал».

В моей голове это был уже не Йохан, а майор, трахающий меня как собаку. Разум говорил, что это не так, но бешено колотящееся сердце продолжало рисовать страшные картины.

Это бред. Йохан только вошел, он еще даже не начал двигаться. Но в моем воображении майор уже грубо брал меня. Это было унизительно и ужасно.

— Н-нет. Не хочу.

— Не хочешь?

Я выдохнула с облегчением, услышав голос Йохана, а не майора.

— Больно?

— Н-нет, не то чтобы...

— Тогда что не так?

Я не могла сказать ему правду: «Мне не нравится, потому что эта поза напоминает о том, что заставило меня сегодня плакать».

— П-просто...

— Просто?

— Э-это как у животных... Так делают скоты в хлеву. Это грязно и уродливо...

— Грязно и уродливо...

Сзади раздался тихий смешок, и его большая ладонь легла на мою спину. Он медленно провел рукой вдоль позвоночника, оставляя за собой горячий след.

— Для меня ты прекрасна и желанна в любом виде...

Рука скользнула по влажной от пота коже к шее. Я невольно представила, как эта сильная рука сейчас схватит меня за волосы, и замерла в ужасе.

— Ох...

Рука действительно сжалась. Но не на волосах, а на плече. Йохан наклонился и поцеловал мое плечо, покрытое мурашками.

— Но если тебе неприятно... М-м...

— Ах!

Йохан подхватил меня под руки, посадил на кровать и притянул к себе на колени, спиной к себе.

— А-ах...

Член внутри меня ткнулся куда-то глубоко под пупком, вызвав волну дрожи. Йохан прошептал мне на ухо:

— А так? Ты же не видела, чтобы животные спаривались так?

Верно. Это уже не было похоже на случку собак.

— Ну же, двигайся.

Йохан обхватил меня одной рукой, поддерживая грудь, а другой скользнул между ног. Я все еще медлила, поэтому он сам начал двигать бедрами, подталкивая меня.

— М-м, ах, н-но...

Мне все еще не нравилась эта поза — спиной к нему.

— Я не вижу твоего лица.

Рука, державшая грудь, переместилась к моему подбородку. Он повернул мое лицо к себе, и я увидела его зеленые глаза, полные нежности, перед тем как наши губы встретились.

— М-м-м...

После долгого, страстного поцелуя, от которого занемел язык, Йохан посмотрел мне в глаза и спросил:

— Теперь видишь?

— Но...

Эта поза все равно смущала. Когда мы лицом к лицу, я словно прячусь в его объятиях, и наша любовь — только для нас двоих. А так... Словно мы выставляем все напоказ. Хоть нас никто и не видит, но всё же...

— ...Стыдно.

Я попыталась прикрыться руками, и Йохан рассмеялся. А затем начал покрывать мои губы быстрыми поцелуями.

Мне стыдно, а он смеется. Я надулась и отвернулась. Йохан рассмеялся еще громче и стал целовать мою шею и щеку.

— Я люблю тебя даже тогда, когда ты стесняешься. Не могу сдержаться.

— Ох, а, а-ах!

Йохан толкнулся бедрами вверх. Он подхватил обе мои ноги одной рукой. Хотя грудь была прижата к бедрам и не тряслась, поза, в которой я сидела сжавшись в комок, а в меня входил член, была еще более странной.

— Йохан, а, это еще, ах, стыднее! А-ах!

Я махала руками, прося прекратить, но он не слушал. Мой рот говорил «нет», а тело кричало «да». Он решил верить телу.

— М-м, отпусти, а, м-м, а-а!

Удовольствие затопило меня с головой. Он крепко держал меня и мощно толкался, наполняя звуками шлепков комнату.

— М-м-м, ах, а-ах...

Ниже пояса он был ненасытным зверем, но его губы оставались губами джентльмена, шепчущего нежные слова любви.

— Ты такая красивая сейчас. Люблю тебя. Я буду любить тебя вечно, какой бы ты ни была.

— Ах, я тоже, тебя, х-х, люблю.

Я хотела пообещать, что тоже буду любить его вечно, но из-за тряски и перехваченного дыхания смогла выдавить только короткое признание.

— Ты — дар Божий, посланный мне вместе с испытанием. Я с радостью приму любые трудности, лишь бы защитить тебя.

— Йохан, ах, м-м, а-а-а!

Йохан назвал меня, извивающуюся в непристойной позе, даром Божьим. Сквозь стыд пробилось чувство гордости — раз он так поклоняется мне, значит, я действительно драгоценна.