«Да, я уверена. Именно поэтому главный герой едет за границу на поиски брата — а тем временем Карл использует все доступные ему средства, чтобы добиться расположения главной героини, не брезгуя ничем!»

Двух историй с таким редким поворотом просто не могло существовать. Джудит сглотнула. Значит, стоящий перед ней Хад Рамис, считающий себя простолюдином, на самом деле…

«Он сын маркиза! Не Хад Рамис, а Хад Содэн!»

В оригинальном сюжете после гибели герцога и герцогини Майюс Хад уехал на чужбину, найдя место с не меньшим жалованьем, чем у Майюсов!

В то же время маркиз и маркиза Содэн — родители главного героя — отчаянно искали пропавшего старшего сына.

— Глядя на молодого господина Карла, я часто думаю о своих младших, — продолжал Хад с мягкой улыбкой, не подозревая о том, что творилось в мыслях Джудит.

— Немного неловко, правда? Врач, гоняющийся за деньгами, чтобы прокормить семью…

— Нет, что вы. — Джудит серьёзно покачала головой, слегка взмахнув руками. — Вы терпите всё это, потому что любите семью. Представляю, как вам было тяжело — особенно пока такой злодей, как Барт, осложнял вам жизнь и при этом готовил отравление для герцога и герцогини…

При её словах губы Хада чуть дрогнули.

— Вы вынесли это ради семьи. Это не повод для стыда — я думаю, это трогательно.

— О…

— Меня преследовали ростовщики, я работала по восемь часов каждый день — только чтобы свести концы с концами. Я знаю, как тяжело, когда всё решают деньги. Так что плохо думать о вас мне даже в голову не приходит.

Слова Джудит заставили Хада на мгновение замереть — а потом он улыбнулся, и уши его слегка порозовели.

— В таком роскошном особняке… я не ожидал встретить человека, который поймёт. Неожиданно легче стало на душе.

— Ну и что тут удивительного? Посмотрите на меня — я притворяюсь беременной за деньги.

Джудит непринуждённо вела разговор, думая про себя: «Если у этого доброго и трудолюбивого молодого человека настоящие родители — маркиз с маркизой, кажется, я должна ему помочь».

Теперь, когда долги исчезли и деньги у неё скоро будут, а Хад так ей помог — это было бы самым малым, что она могла сделать.

«Хад, я скоро помогу тебе найти настоящих родителей».

Она улыбнулась — решительно.

«Долги я всегда возвращаю».

Экиан шёл по тайному ходу.

Изначально он собирался подслушать разговор Джудит с молодым врачом Хадом.

Разумеется, подслушивать чужой разговор было нехорошо.

«Но это же моя комната, верно? Я просто слушаю разговор в собственной комнате».

И всё же вмешиваться в личные дела Джудит не следовало.

«Но Джудит — моя жена, пусть и на бумаге. Естественно, что меня это касается».

К тому же Хад Рамис был до раздражения хорош собой.

Вдруг в памяти всплыли слова Джудит. Она говорила, что после окончания контракта вполне готова рассмотреть новое замужество — пусть даже с простолюдином, лишь бы был трудолюбив и состоятелен.

И до раздражения Хад Рамис отвечал всем этим условиям.

«И даже не назвал её "мадам"!»

Мало того — Джудит сама позволила ему обращаться к ней по имени.

А ведь за три года сотрудничества в информационной гильдии они с Мастером так ни разу и не назвали друг друга по имени.

Экиан чувствовал нарастающее раздражение и уже было решил подслушивать дальше. Но то, что вернуло его в тайный ход, — слова самого Хада.

«Нет. Герцог только что закончил его допрашивать. Хотя, может, ещё не закончил — зная его, через час может начать снова».

По словам Хада, герцога сейчас не было в подземелье. Значит, Барт заперт там один.

Охрана, возможно, была — но её можно усыпить снотворным. Экиану нужно было добраться до подземелья.

Ему нужны были ответы от Барта. Ведь в свои семнадцать лет он ни разу не усомнился в его преданности.

«Джудит была права. Я ничего не знал».

Как прежде не разглядел, на что способна Сара, — так и не предвидел, что Барт способен предать.

В итоге Джудит оказалась права во всём. Двигаясь к Барту, Экиан не мог перестать думать о ней.

Когда-то он воспринимал её как умную и трудолюбивую молодую клиентку — но теперь…

«Она спасла мою жизнь».

Он прикусил губу под маской.

«Она спасла Карла. Она спасла моих родителей».

Пока эти мысли кружились в голове, Экиан вдруг осознал, что только что назвал герцога и герцогиню родителями.

Как иначе? Они всегда давали ему надёжный дом — и дошли до того, что подделали брачное свидетельство, лишь бы удержать его рядом.

«Я доверял Барту».

Горькая мысль.

«Я верил в его преданность Майюсам. Считал, что уйти — лучшее, что я могу сделать для всех…»

В памяти всплыли слова, сказанные Бартом, когда ему было семнадцать, — они до сих пор звучали в ушах.

«Молодой герцог, я предан Майюсам. Именно поэтому, хотя лично я вас уважаю и отношусь с теплотой, — должен сказать вам это ради блага рода».

Это было произнесено среди ночи — Барт тайно пришёл к Экиану и склонил голову.

«Вы не являетесь родным ребёнком герцога и герцогини».

В ту ночь гремел гром, и молния раскалывала небо.

Экиан — тогда ещё подросток, с золотистыми волосами и красноватыми глазами, такими же, как у Бена и Карла, — застыл в оцепенении.

«Если не верите — перестаньте пить чай, который я готовлю для вас. Я добавляю в него вещество, меняющее цвет волос».

«…Что?»

И правда — спустя несколько дней без этого чая Экиан заметил, как на концах волос начинает проступать чернота. Ощущение, будто мир рухнул, — до сих пор было живым и осязаемым в памяти.

«Скажи мне, Барт», — пробормотал Экиан тихо. — «Кто мои настоящие родители?»

«Это…»

Когда Барт ответил на этот вопрос, Экиан наконец понял, почему тот советовал ему уйти ради блага Майюсов. Именно это откровение заставило его сказать Джудит: «Барт предан роду Майюс».

Но теперь он подвергал сомнению всё.

Если Барт не был предан Майюсам — почему он тогда говорил Экиану уйти ради их блага? Зачем раскрывал эту тайну?

Вопросы нагромождались один на другой. Ему нужны были ответы.

Вернувшись в поместье Майюс почти через пять лет, Экиан смотрел перед собой потемневшим взглядом.

Джудит пошатнула самые основы его существования. Женщина, ставшая его фиктивной женой, перевернула всю его жизнь с ног на голову.

Барт лежал на полу подземелья, с трудом переводя дыхание.

Допрос герцога был безжалостным. Он ожидал этого — но боль оказалась невыносимой.

Впрочем, Барт уже принял яд. Никто пока не знал об этом, но вскоре тот подействует — и он умрёт.

«Кто мог подумать, что эта женщина работала у травника…»

Барт стиснул зубы, тяжело дыша.

Будь у него ещё год — он бы окончательно разделался с герцогом и герцогиней. Он даже подмешал яд в чай Карла, чтобы положить конец роду Майюс.

Сожаление жгло нестерпимо. Он ненавидел имя Майюс всем своим существом.

«Ваше Величество…»

Барт мысленно проклинал.

«Уничтожьте род Майюс…»

Не из преданности — из чистой ненависти к этому имени.

В этот момент стражники снаружи камеры начали падать один за другим.

«Что происходит?»

Барт нахмурился и поднял взгляд — и замер, увидев фигуру, молча стоявшую в дверях.

— Давно не виделись, Барт.

Между упавшими стражниками стоял высокий молодой человек — прямо, собранно. Несмотря на маску, Барт сразу понял, кто перед ним.

— А, в таком облике ты меня ещё не видел.

Молодой человек снял белую маску. В слабом свете луны открылось его лицо — он шагнул в камеру. Иссиня-чёрные волосы, холодные алые глаза, мощное телосложение и аристократические черты придавали ему вид изящного, но смертоносного хищника.

— Ха…

Экиан, которого помнил Барт, был семнадцатилетним юношей. Выдающимся — но всё ещё стоявшим на пороге взросления.

Теперь же Экиан возмужал, и его аура стала более властной и отстранённой. Колени Барта предательски задрожали, и он, сам того не желая, пробормотал:

— Молодой герцог… Экиан.