Джудит смотрела на портрет в оцепенении.

[Поначалу и я была ослеплена яростью и наложила на этого ребёнка страшное проклятие.]

— Ах… что же теперь делать?

В голосе Джудит звучала печаль; она бросила взгляд на бушующую за окном бурю.

— Если даже вы сами, Жрица, считаете проклятие жестоким — оно и правда должно быть необычным… Ваш сын тоже где-то здесь?

При этих словах Жрица сдержала смешок и снова заговорила — мягко, с состраданием.

[Нет, не здесь. Если он где-то и есть — то рядом с вами.]

— Простите?

Джудит вздрогнула и переспросила дрогнувшим голосом, а нежный голос продолжал:

[Я прокляла своего ребёнка великим заклятием и вскоре умерла. И сразу же пожалела. Он был нежеланным плодом ненавистного врага — и всё же девять полных месяцев рос во мне…]

— Ах…

[В будущем, которое я увидела, мой сын погиб в отчаянии — жалко и бесславно. Осталась лишь моя обида, и я принялась искать в буре времени того, кто смог бы его спасти.]

Джудит инстинктивно поняла: избранным человеком оказалась она. Теперь стало ясно, почему Жрица внезапно наделила её знанием будущего.

Именно это знание помогло Джудит выкарабкаться из жизни, раздавленной горой долгов — хотя подобной предыстории она никак не ожидала.

[Вот почему я открыла будущее вашему юному «я». Но встретиться с вами у меня не было возможности — поэтому я всё ждала и надеялась хотя бы однажды увидеть вас вот так.]

— Понятно… Благодарю вас, Жрица. Благодаря тому, что вы открыли мне будущее, я смогла сохранить жизнь.

Джудит с признательностью поклонилась и спросила, моргнув:

— Но как мне спасти вашего сына? Скажите — и я сделаю всё, что в моих силах.

В ответ на эти искренние слова послышался тихий смешок, а следом — мягкий голос:

[Вы уже это сделали.]

— Что? Я?

[Да. Но причина, по которой я ждала именно сегодняшней встречи…]

Дрожащий пол постепенно успокаивался, а голос становился всё тише.

[…Личная просьба.]

— …Простите?

[Сделайте моего сына счастливым.]

Слова были загадочными.

Джудит моргнула в растерянности, не в силах понять их смысл.

[Теперь, когда исчезло и это святилище — моя единственная нить с миром, — мы больше не встретимся.]

Ветер за окном утих, и голос стал совсем далёким эхом.

[И вам, Джудит, желаю счастья.]

Всё ощущалось как сон. Джудит даже не подумала встать — она ползла к портрету на коленях.

[Когда будет тяжело — приходите. Я укажу путь.]

Это были последние слова.

Глухой удар.

Портрет прекрасной женщины, только что сиявший яркими красками, рухнул прямо на пол. В мгновение ока, словно постарев на десятки лет, живописное полотно поблекло и расплылось, утратив всё своё великолепие.

— …Что?

Словно мир за одно мгновение стал другим.

Святилище, прежде красивое и таинственное, лежало в запустении. Углы затянула паутина, цветы поникли и высохли.

Ярко горевшие свечи оплыли до основания, полки покрылись толстым слоем пыли. Святилище превратилось в заброшенные руины.

— …Жрица?

Джудит застыла, не веря глазам, — и вдруг:

Бах! Дверь распахнулась, и кто-то вошёл в святилище.

— Джудит!

Голос был незнакомым. Вздрогнув, Джудит взглянула на фигуру, сжимавшую её плечи.

Крепкое телосложение, белая маска, иссиня-чёрные волосы…

— …Мастер? Это вы?

Мастер чуть вздрогнул, несколько раз прокашлялся и, заглядывая ей в лицо, торопливо спросил:

— Вы нигде не пострадали? Вы в порядке?

Голос был особенным — более знакомым Джудит, исчезающим, как только смолкал. Рассеянно помигав, она наконец ответила:

— Я не ранена, но… что привело вас сюда, Мастер?

— Разве не очевидно?

— Очевидно?

— Очевидно же…

Мастер начал было отвечать с уверенностью — и осёкся, когда в разбитую дверь заглянул кто-то снаружи.

— Барышня, вы не пострадали?

— Вы в порядке? Что здесь вообще произошло?

Это были маркиз и маркиза Содэн, стоявшие позади Джудит в очереди. Оба с добрыми, мягкими лицами.

Похожими на лицо Хада.

— Что это… такое?

— И внутри всё вверх дном.

Маркиз с маркизой вошли и огляделись. Святилище, прежде безупречно чистое и красивое до жуткости, теперь пришло в полное запустение.

— Барышня, выходите скорее вместе с вашим кавалером. Здесь, кажется, вот-вот всё рухнет.

Маркиз заговорил встревоженно, и Джудит поднялась, опираясь на Мастера.

— Кавалером?

Маркиз добродушно рассмеялся.

— Он наблюдал за вами издалека и бросился бежать как молния, едва что-то пошло не так. Разве это не кавалер?

Джудит взглянула на поддерживавшего её Мастера и тихо спросила:

— Это правда?

— ……

Мастер промолчал.

Так или иначе, Джудит вышла из святилища при поддержке Мастера. Ранена она не была, однако ноги не слушались — слишком долго она лежала ничком в страхе.

Снаружи картина была ещё более удручающей. Тюльпаны, прежде цветшие пышно и красиво, завяли; остались лишь голые сорняки.

Вдобавок, едва они вышли, часть стены рухнула с громким треском.

— Барышня, вы и правда в порядке?

Маркиз спросил снова, глядя на это зрелище.

— Честно говоря, когда вы стремительно протиснулись вперёд, чтобы занять место в очереди, мне это немного не понравилось. Но после всего этого — я просто потерял дар речи.

Судя по всему, маркиз и маркиза Содэн заметили, как Джудит поспешно пробралась вперёд, едва те появились в очереди.

Джудит неловко кивнула.

— Да, я в порядке. Но мне нужно кое-что вам сказать.

Просьба Жрицы — просьбой, но у Джудит была и своя цель встречи с семьёй Содэн. Другой возможности поговорить с ними так свободно может и не представиться.

К тому же Жрица сказала: «Творить добро — всегда хорошо».

— Уделите мне немного времени? Это ненадолго.

— Нам?

Маркиз и маркиза переглянулись в удивлении.

Маркиз озадаченно пробормотал:

— Вы уверены? Этот молодой человек, кажется, очень взволнован…

— О, он не мой кавалер.

Джудит поспешно исправила недоразумение и отпустила руку Мастера.

Маркиз усмехнулся.

— Безответная любовь, значит? Барышня, может, стоит дать ему шанс? Редко встретишь человека, готового броситься навстречу опасности ради вас.

— О, я замужем.

Слова Джудит мгновенно стёрли довольную улыбку с лица маркиза. Маркиза глубоко вздохнула и незаметно толкнула мужа локтём в бок.

— Вечно ты скажешь что-нибудь неловкое. Похоже, это неразделённая любовь — тихо смотреть издали на замужнюю женщину.

— М-да…

Маркиз неловко почесал затылок и обратился к Мастеру с извиняющимся видом:

— Прошу прощения за недоразумение. Но лучше отпустить чувства к замужней женщине.

Мастер рядом с Джудит тихо вздохнул. Что бы ни привело его в столь неловкое положение — было очевидно, что оно ему не по душе. Джудит быстро сменила тему.

— Позвольте представиться. Я — Джудит Майюс.

— Май… Майюс?

Это имя поразило обоих — и маркиза, и маркизу. Лицо Джудит им было незнакомо, но имя Майюс они не могли не узнать.

Маркиза пробормотала, не веря:

— Неужели вы… та самая, что… зарегистрировала брак? Та, что… ожидает ребёнка?