— …Приказ уничтожить род Майюс значил для меня куда меньше, чем невыносимый факт того, что вы были здесь.

Наконец глаза Барта вспыхнули гневом.

Впервые Экиан был потрясён этой обнажённой ненавистью. Была ли у Барта причина так его ненавидеть? Экиан всегда обращался со слугами по-доброму, а тогда ему было всего семнадцать.

Барт с трудом перевёл дыхание.

— Потому что Сара любила вас.

Экиан нахмурился. Сара? При чём здесь она?

— Сара… смотрела только на вас. Никогда — на меня.

Между Бартом и Сарой была разница больше десяти лет. Это признание вырвало у Экиана пустой смешок.

Сара была поразительно красива и умна. Учитывая время, проведённое вместе, неудивительно, что Барт проникся к ней чувствами.

— Было невыносимо видеть, как она грезит о вас.

Голос Барта надломился.

— Я больше не мог этого терпеть — и выгнал вас. А после…

Разумеется, даже после ухода Экиана Сара так и не взглянула на Барта.

— Я ненавидел Майюса, о котором она мечтала.

Экиан молча смотрел на Барта сверху вниз. Сдержанный врач, некогда казавшийся таким неприступным в глазах семнадцатилетнего юноши, теперь выглядел не более чем жалким и глупым человеком.

— В итоге я одинаково ненавидел и вас, и род Майюс.

Ревность человека, видящего, как тот, кого не достичь, тянется к другому. Уродливая смесь низости, ущербности и вожделения обнажилась во тьме того, что Барт называл любовью.

— Я хотел убить вас… но боялся проклятия жрицы, а потому не мог. Поэтому я лишь прогнал вас.

Заточённый в подземелье Майюсов, Барт будет замучен до смерти. Та же участь ждала Сару.

— Да, всё это — потому что я любил её. Так сильно любил, что в итоге уничтожил самого себя.

Оба они были одинаковы. Нелепость — разрушить всё, что шло хорошо, движимый тем, что зовётся любовью.

Что же это такое? Право, что же это такое?

Узнав ужасающую правду, Экиан повернулся и ушёл — не колеблясь.

Позже он пришёл в комнату Джудит и нашёл там покой в её бесхитростной болтовне.

Даже тогда он думал об этом.

Любовь… что это такое?

Почему она заставляет людей терять всякий смысл и в конце концов делает их уродливыми и ничтожными?

Той ночью, лёжа на кровати и слушая, как она без умолку щебечет, он думал о любви.

Пусть он и раскрыл самую страшную правду своей жизни и ненавидел своё существование — благодаря ей воспоминание о той ночи не было целиком неприятным.

Может, именно поэтому.

Даже сейчас, стоя перед следами матери, проклявшей его и умершей, — его взгляд притягивала только она.

Пока он молча наблюдал за маленьким святилищем и Джудит, очередь становилась короче. Наконец подошла её очередь.

Едва она осторожно переступила порог святилища — это случилось.

Бум! Ударила молния. В тот же миг мерцающие свечи перед святилищем разом погасли.

Подобного не происходило с тех самых пор, как исчезла Последняя Жрица.

— Господи, что происходит?!

— О, Небеса!

Маркиз и маркиза Содэн, стоявшие позади Джудит, упали от испуга, а Экиан инстинктивно бросился к святилищу.

Однако в тот же момент…

С резким звуком он был отброшен назад. Святилище, поглотившее Джудит, отвергало всех — в том числе Экиана.

— Джудит!

Он попытался войти снова, но на этот раз мощный порыв ветра не подпускал его даже близко.

Джудит стояла у святилища с самого рассвета. Она заранее убедилась, где в очереди находятся маркиз и маркиза Содэн, и встала перед ними.

«Скажу, что услышала откровение, когда молилась, и выхожу.»

Разрешение от Изабеллы было получено заранее — всё складывалось как нельзя лучше. Её лицо почти никто не знал, что значительно упрощало задачу.

Джудит впервые посещала Святыню Последней Жрицы. Мистическая атмосфера была очевидна и придавала всему вокруг жутковатый привкус.

Свечи, не гаснущие на ветру, цветы, распустившиеся не в сезон, безупречно чистые стены святилища — всё это слегка нервировало Джудит.

На мгновение она засомневалась: не опрометчиво ли прикрываться именем Последней Жрицы? Но быстро взяла себя в руки.

«Нет, не трусить.»

Джудит сделала глубокий вдох.

«Жрица не стала бы возражать, если её именем воспользоваться ради доброго дела.»

Она мало что знала о слухах, связанных с Последней Жрицей, — но надеялась, что та не была злым человеком.

«К тому же мне и страшнее вещи встречались.»

Джудит собрала волю в кулак перед лицом инстинктивного страха.

«Свет страшнее.»

Ей доводилось иметь дело с долгами такими давящими, что казалось — они пожирают саму её жизнь. Сейчас она намеренно представляла вещи пострашнее и погорше — чтобы вытеснить страх.

Смех ростовщика, говорившего, что за её смазливое личико хорошо заплатят в тёмных переулках… весть о смерти отца, которую она услышала от горничной… взгляд матери, отведённый в сторону перед тем, как та ушла вместе со слугой, так и не встретившись с дочерью глазами…

Когда подошла её очередь, Джудит вошла в святилище одна.

«Что за…?»

Задняя дверь захлопнулась сама по себе — и Джудит поняла: что-то пошло не так.

Свечи, мирно освещавшие пространство, погасли разом.

Джудит немедленно опустилась на пол. Решив, что дух жрицы разгневан, она поспешно заговорила:

— Простите!

Чувствуя свою вину заранее, она рассудила, что лучшее, что можно сделать, — немедленно извиниться.

— Я была не права, посмев использовать имя жрицы как предлог! Я сейчас же уйду!

Даже прося прощения, она не удержалась и добавила жалобное оправдание:

— Но… я правда хотела только доброго! Мне по счастливой случайности стало известно кое-что о будущем, и казалось несправедливым просто жить себе в своё удовольствие! Я думала, будет хорошо, если как можно больше людей смогут обрести счастье…

В воздухе раздался свист — за окнами пропала видимость. Всё вокруг заволокло песчаной бурей.

Джудит взглянула на потемневшие окна. Сглотнув, она признала: страх нарастает.

«Я могу не выбраться отсюда.»

Крохотное святилище задрожало, и в ушах Джудит зазвучал голос.

Среди жуткого сверхъестественного явления Джудит лежала ничком, охваченная дрожью, — и тут заговорил мягкий голос.

[Джудит Айлан.]

Она инстинктивно поняла: это говорит хозяйка святилища — «Последняя Жрица» Часка.

[Наконец-то мы встретились.]

— Простите?

Всё ещё дрожа, Джудит приподняла голову и взглянула на портрет Часки.

— Э-э… мы никогда прежде не встречались…

Она многое слышала о Последней Жрице, однако никогда не приходила сюда и не проявляла особого интереса. Выживание всегда было важнее.

— Так значит… вы всё ещё живы… и если да, то где вы…?

Пока Джудит нервно мялась, голос продолжал:

[Я не жива. Я — жрица, что умела управлять временем, и лишь моя обида осталась, запутавшись в его потоке.]

Значит, она разговаривает с умершей. Мысль о беседе с призраком бросила Джудит в дрожь.

Среди разворачивающихся перед ней сверхъестественных явлений Джудит, совсем растерявшись, принялась говорить всё подряд:

— Я… я была не права. Право же, не права. Просто… ну, так получилось, что мне случайно стало известно кое-что о будущем? И вот…

[Вы ни в чём не виноваты. Творить добро — всегда хорошо. А причина, по которой вам случайно открылось будущее, Джудит, — это моя сила.]

— …Простите?

[Я же говорила — я блуждаю во времени. Я воспользовалась видением другой чистой души, чтобы показать вам будущее.]

Видение другой чистой души… Мысли Джудит понеслись вскачь.

«Она имеет в виду героиню? Протагонистку оригинального сюжета, который я помнила?»

Это совершенно небывалое сверхъестественное явление…

Если это и правда сила Последней Жрицы, умевшей управлять временем, — тогда всё встаёт на свои места.

[Джудит.]

Голос, окрашенный печалью, продолжал.

[У меня есть сын.]