И Барт раскрыл ошеломляющую правду.

— Экиан, ты не являешься родным ребёнком четы Майюс.

— …Что вы говорите?

Поначалу он не поверил. Однако Барт был не тем человеком, который бросает подобные слова без оснований, — и Экиан удержался от того, чтобы рассказать обо всём герцогу и герцогине.

— Я всегда добавлял в чай, который подавал тебе, вещество, меняющее цвет волос.

Каждое утро Экиан пил чай, который готовил Барт. Все в герцогском доме пили чай, составленный Бартом с учётом индивидуального телосложения.

— Перестань его пить. Тогда всё поймёшь сам.

Несколько дней спустя Экиан заметил, что у корней начали расти чёрные волосы.

Пока отчаяние захлёстывало его, Барт протянул ему медицинский журнал. Это были записи о здоровье Изабеллы, которые вёл прежний семейный врач.

В этом журнале отсутствовали записи за десять месяцев — именно в год рождения Экиана.

— В год твоего рождения герцог и герцогиня совершили поездку на остров Барте. Изначально планировалась короткая поездка — три ночи, четыре дня, — однако герцогиня вернулась в столицу лишь два года спустя. Она привезла с собой маленького Экиана, которого, по её словам, родила там. Однако десять месяцев беременности в записях отсутствуют. Она утверждала, что документы утеряны.

Барт протянул ещё один медицинский журнал. В этом была зафиксирована история здоровья Экиана начиная с двухлетнего возраста.

— Хм.

Барт усмехнулся.

— Ты развивался на удивление быстро, не правда ли?

Экиан судорожно вдохнул.

Барт холодно смотрел на явно потрясённого юношу и продолжал:

— Мадам обнаружила тебя брошенным младенцем на острове Барте и решила растить как своего. Светлые волосы — редкость, поэтому, хотя краситель и дорог, они выбрали безвредный и давали его тебе постоянно.

— Я… я… спрошу у них напрямую…

— Тогда ты никогда не узнаешь всей правды — в отличие от того, как это происходит сейчас.

Тон Барта был вежливым, но холодным.

— Экиан Майюс… ты не просто подобранный ребёнок. В твоих жилах течёт императорская кровь.

— …Что?

Семнадцатилетний Экиан был оглушён, а Барт продолжал:

— Императорский род, хранимый благословением луны, обладает особым даром. Когда такой человек выходит на лунный свет и кровоточит…

Словно в трансе, Экиан, сам того не осознавая, потянулся к кинжалу.

Если лунное благословение было даром императорского рода — он что-то слышал об этом, но всегда считал, что к нему это не имеет никакого отношения.

Встав у окна в полосе лунного света, он порезал руку. Несмотря на глубокий порез, рана затянулась мгновенно.

— Ты ведь уже знал, не правда ли?

Экиан резал руку снова и снова, всё глубже. Как бы глубока ни была рана — она заживала в тот же миг. К тому времени, когда вместо крови хлынули слёзы, Барт заговорил — медленно, тихо.

— Покиньте поместье Майюс.

В комнате, где они были только вдвоём, Барт медленно опустился на одно колено.

Это был день, когда мир семнадцатилетнего Экиана рухнул.

— Молодой господин Карл Майюс является законным наследником. Я не могу позволить роду Майюс быть поглощённым императорской кровью.

— Но я… я…

— Во всём этом доме правда известна только мне. Потому что именно мне приходится готовить красящее вещество. Поймите: моя верность роду Майюс вынуждает меня обратиться к вам с этой просьбой.

В то время Экиан был семнадцатилетним дворянином, который всю жизнь провёл в стенах поместья.

Он был напуган и потрясён открывшейся правдой. Однако одно он понимал ясно: титул молодого герцога ему не принадлежит. Он принадлежит Карлу — законному наследнику герцогской крови. Более того, Карл, при всей своей молодости, во многом был исключительным ребёнком.

Не было никаких причин, по которым Карл не должен был стать следующим герцогом.

Если рассказать герцогу и герцогине всё — они несомненно постараются удержать его. Было также очевидно, что Карл, боготворивший Экиана, не примет положение наследника.

И он ушёл. Идти к императору, которого всегда презирал, не было никакого желания.

Он просто надеялся: пройдёт пять лет, его объявят пропавшим без вести, и Карл естественным образом займёт место молодого герцога. Пусть для герцога и герцогини это будет горем — он верил, что так правильно.

Он хотел умереть, но это оказалось слишком трудно — и он выбрал другую жизнь, совершенно иную.

А после — выжил благодаря Джудит. И через неё узнал от Барта всю правду до конца. Вот почему в ночь поимки Барта Экиан снова спустился в подземелье.

— Позвольте сказать вам правду. Потому что именно это причинит вам наибольшую боль, Ваше Высочество — Проклятый Принц.

Барт улыбнулся — словно давно ждал этого момента, — глядя на повзрослевшего юношу с чёрными волосами.

— Император принудил Последнюю Жрицу. Вы, Экиан, — дитя, рождённое от этого союза.

Барт никогда не был верен герцогу Майюс.

— …Последняя Жрица?

— Да. И, родив вас, она принесла в жертву свою жизнь, наложив проклятие.

Слухи об исчезновении Последней Жрицы ходили давно — но Экиан никогда и представить не мог, что она может иметь к нему какое-то отношение.

— Проклятие: дитя уничтожит своего отца.

Экиан сглотнул. Это было первое, что он когда-либо слышал о своей настоящей матери. В семнадцать лет потрясение от того, что он не родной ребёнок, оказалось настолько сильным, что он немедленно бежал. И всё же — настоящая мать не давала ему покоя.

— Она принесла свою жизнь в жертву, наложив это проклятие на вас — новорождённого. Император немедленно приказал вас убить, однако жрица в свой последний час успела оставить завещание: «Тот, кто убьёт это дитя, сам будет проклят». В итоге слуга, не решившийся поднять руку на младенца, бросил вас в море. Вас прибило к острову Барте, где вас подобрала чета Майюс.

И хоть жрицы уже не было — но проклятие всё еще работало.

— Герцог и герцогиня знают обо всём этом. Однако их привязанность к вам заставила их закрыть глаза и уши. Если вы посетите святыню застывшего времени, вы сами увидите, сколь могущественными были чары жрицы. В конечном счёте именно вы станете причиной гибели вашего отца — герцога Майюс.

Барт засмеялся — зловеще, с наслаждением.

— В конечном счёте вам не вернуться.

Это было правдой. Игнорировать проклятие и жить рядом с семьёй Майюс, которую он так любил, — даже думать об этом было невыносимо.

Пусть проклятие и было направлено против настоящего отца — императора, — но семнадцать лет Экиан прожил в убеждении, что герцог и есть его отец. Это убеждение не изменилось и сейчас.

Спроси его, кто его отец, — он без колебаний ответил бы: герцог Майюс. Даже сейчас.

— Император тоже знает. Он выследил брошенного ребёнка и выяснил, что тот попал к Майюсам.

Барт чуть улыбнулся и добавил:

— И делает вид, что не знает. Он ожидает, что вы сами принесёте гибель роду Майюс, которых считаете своей семьёй.

Прошла минута тишины. Экиан и прежде знал, что император — человек подлый. Но осознание того, что его используют как оружие, делало само его существование невыносимым.

— Тогда почему…

Зная правду, вернуться сюда — туда, где жили любимая семья и Джудит, — казалось ещё более немыслимым.

— Почему вы отослали меня пять лет назад? Если вы не были верны роду Майюс — разве не лучше было оставить меня здесь в качестве сына герцога и наследника?

Это был вопрос, который мучил его больше всего с тех пор, как он раскрыл преступления Барта.

Барт сослался на верность роду Майюс как на причину, по которой отослал Экиана. Но теперь, когда основание оказалось ложным, Экиан не мог понять истинных намерений Барта.

— Дело в том, что…

То, что Барт сказал следом, было для Экиана полной неожиданностью.