Изначально Джудит планировала навестить поместье Майюс через два дня. Однако ранним следующим утром, едва забрезжил рассвет, перед дверью её меблированных комнат появился незнакомец.

В полутьме он произнёс учтиво:

— Герцогиня Майюс лично распорядилась сопроводить вас в поместье.

Переулок, где находились её комнаты, был слишком узким для кареты. Дворянке с баронским титулом, пожалуй, стоило бы устыдиться подобного жилья — но Джудит не выказала ни тени смущения. Будь она из тех, кому такое важно, она бы не смогла жить так, как живёт.

Принимать вещи такими, какие они есть, она умела всегда — с самого раннего детства.

— О, подождите минутку. У меня сегодня несколько уроков… Позвольте быстро написать записки об отмене, и мы сможем отправляться.

— В этом нет нужды. Семья Майюс уже обо всём позаботилась.

— Вот как… понятно.

Судя по тому, что они заблаговременно отменили её занятия, расследование оказалось весьма основательным.

Джудит выбрала опрятный наряд, прошла по переулку и села в карету с гербом семьи Майюс.

Слуга держался подчёркнуто вежливо — явный признак того, что герцогиня прониклась к ней расположением. Пока карета покачивалась на дороге, Джудит подпёрла щёку рукой и задумчиво смотрела на выгравированного на гербе орла.

Спустя некоторое время вдали показалось величественное поместье Майюс.

«Что же довело Экиана Майюса до подобного?»

Что могло заставить его бросить гарантированное будущее, любящую семью, несметное богатство — и уйти из поместья по собственной воле?

Джудит, у которой никогда не было ничего подобного, невольно задавалась этим вопросом — хотя и понимала, что ответа не найдёт.

Почему молодой герцог, которому, казалось, ни в чём не было отказа, в середине отрочества стал беглецом?

«Где бы он ни был сейчас — наверное, уже мёртв? Потому и не появляется в оригинальном сюжете?»

У Экиана был младший брат — Карл Майюс, боготворивший его.

Карл, злодей оригинального романа, потерял близких, прошёл через лишения и в конце концов обратился к тёмной стороне. Будь Экиан жив, он бы как-нибудь помог Карлу.

«Он ведь с самого начала был неизлечимо болен?»

Джудит подпёрла подбородок рукой и стала выстраивать предположения.

«Может быть, он скрыл болезнь, чтобы не причинять семье боли, и просто исчез?»

Семья Майюс славилась светлыми волосами. Лишь у герцогини они были чуть светлее — почти платиновыми.

У герцога, Карла и, разумеется, у молодого герцога, по общим сведениям, были белокурые волосы.

«Экиан Майюс… Говорят, у него светлые волосы и алые глаза».

Молодого герцога Джудит знала лишь по описаниям — ни разу в жизни она его не видела. Как и заметил Мастер, им никогда не доводилось встречаться.

«Светлые и платиновые волосы — большая редкость. Уже одно это считается особенностью».

Волосы Мастера, мелькавшие под сменяющимися париками, были иссиня-чёрными. Краска для волос стоила в этом мире очень дорого, а платиновый оттенок Джудит видела лишь однажды — у герцогини Майюс.

Пока эти мысли занимали её, карета добралась до поместья.

«Ну что ж».

Джудит чуть улыбнулась и внутренне собралась.

«Вот сейчас — действительно время принять решение».

Герцогиня Изабелла Майюс не спала двое суток. Всему виной была рыжеволосая женщина, внезапно появившаяся на пороге, — Джудит Айлан.

Сведения, которыми та поделилась об Экиане, были предельно личными, точными и при этом совершенно незначительными.

Именно такого рода сведения не имеют никакой цели… потому что никто другой попросту не мог о них знать.

«Эта девушка и Экиан — между ними что-то было», — думала Изабелла, держа покрасневшие от усталости глаза открытыми.

Джудит Айлан, баронесса лишь по названию, была женщиной, которую преследовали кредиторы.

После её визита Изабелла последовала совету Джудит и занялась изучением её прошлого.

Сирота, лишившаяся родителей в раннем детстве и унаследовавшая лишь долги. Однако, невзирая на это, она жила с поразительной цепкостью и силой духа.

Изнурительные домашние уроки — и параллельно торговля крупицами сведений с Серой информационной гильдией. И всё равно едва хватало на погашение процентов.

«Неужели она узнала об Экиане через эту гильдию?»

Одно было ясно: Изабелле не оставалось иного выбора, кроме как вызвать её снова.

«Экиан, мой дорогой сын…»

Изабелла опустила взгляд. Она в общих чертах догадывалась, почему Экиан ушёл без единого слова и почему с тех пор о нём не было ни весточки.

«Мы должны… мы должны увидеться. Мы любим тебя. Нам нужно поговорить».

Скоро исполнится пять лет с тех пор, как он исчез. Если к тому времени не найдётся никаких следов — Экиана официально объявят мёртвым.

Она понимала, что хватается за соломинку, но отчаянно хотела оттянуть этот момент. Хотела, чтобы Экиан знал: они удерживают его от смерти — пусть даже силой, пусть даже формально.

Чтобы он знал — они ждут его. Так неотступно. Так отчаянно.

Именно поэтому у Изабеллы не было выбора.

— Я догадываюсь, что вы задумали, герцогиня.

Джудит, явившаяся на рассвете, говорила с острым, пронизывающим блеском в глазах.

— Вы намерены объявить, что некая женщина носит дитя молодого герцога Экиана Майюса, и что плод несёт в себе уникальную ауру семьи Майюс. Пусть это бросит тень на имя Экиана — вы всё равно сделаете это, лишь бы отсрочить объявление о его смерти.

— …Да. — Изабелла кивнула — тяжело, без слов.

Семья Майюс не нуждалась в проверке отцовства. Прямые потомки рода Майюс обладали уникальной аурой, которую можно было ощутить ещё в утробе. Глава рода чувствовал это присутствие с первых недель беременности.

Именно на этом Изабелла и выстроила своё временное решение. Разумеется, впоследствии пришлось бы объявить о выкидыше — ребёнка, которого нет, не создашь из воздуха.

«Но это ведь дойдёт до Экиана, где бы он ни был».

Однако Изабелла никак не могла понять, откуда Джудит знает о плане, который она доверила лишь самым близким советникам. Впрочем, раз она рассказала хотя бы одному человеку — тайна уже перестала быть вполне надёжной.

— Герцогиня, позвольте.

Джудит говорила учтиво. Одежда была скромной, но осанка — прямой и твёрдой.

— Даже если вы объявите о женщине, носящей дитя молодого герцога, и представите её свету как невестку — молодой герцог не вернётся.

У Изабеллы сжалось сердце. В словах Джудит звучала убеждённость.

Та же убеждённость, с которой она говорила о прошлом Экиана. С которой угадала мысли Изабеллы.

— Молодой герцог не вернётся в семью — что бы здесь ни происходило.

Джудит продолжала — ровно, спокойно.

— Однако если вы всё же намерены осуществить этот план…

— Если намерена?

— Я хотела бы стать той самой невесткой по контракту.

— …Что?

— Я хочу быть той, кто притворится носящей дитя Экиана Майюса, а после объявит о потере ребёнка.

Изабелла оцепенела.

Пусть и временно, положение «невестки» было не пустяком. Это означало официальную запись о браке и разводе. На протяжении всего этого жених оставался в неизвестности.

Даже если Экиан вернётся — это станет проблемой. Раз всё было выдумкой, пришлось бы изыграть выкидыш и оформить развод. Разводы в империи были редкостью, особенно среди знати — и серьёзным пятном на репутации женщины.

Экиана вскоре объявят мёртвым, так что его положение всё равно безвыходное — но обстоятельства женщины были совсем другими.

Именно поэтому Изабелла рассматривала другой вариант — иностранную служанку, простолюдинку, отчаянно нуждающуюся в деньгах.

— Баронесса Айлан, я не могу взвалить на вас подобное.

— Мой мотив прост. Деньги, — произнесла Джудит — чётко, без обиняков. — Если вы навели обо мне справки, вы знаете, что я тону в долгах. Что бы я ни делала — мне их не погасить. Дворянские честь и достоинство давно стали для меня роскошью.

Изабелла молча наблюдала за ней. В конечном счёте девушка пришла с деловым предложением. Обе стороны хотели чего-то — и могли дать это друг другу.

Но всё же это не совсем походило на обычную сделку…

После недолгого молчания Изабелла вдруг спросила:

— Баронесса, вы, часом, не умеете вести переговоры? Вы хотите что-то от меня — однако начали именно с этого.

— Прошу прощения?

— Вы же сказали, что этот план не вернёт Экиана?

— ……

— Если бы вы действительно хотели этой сделки, вам следовало сказать, что через несколько месяцев Экиан, возможно, всё же вернётся. Или, если вы не любите лгать, — просто промолчать об этом.

Джудит не выглядела смущённой. Напротив — она казалась готовой к этому вопросу: уверенное выражение лица, и вот она уже открыла рот, чтобы ответить.