Барту пришлось это признать.

В своё время было нетрудно сломить восхищавшего всех блестящего семнадцатилетнего юношу — достаточно было поколебать то, во что он верил безоговорочно.

Но теперь Экиан стал взрослым человеком, закалённым жизнью.

Обмануть его так же, как прежде, прикрываясь маской преданности, — уже не выйдет.

«Впрочем».

Он подумал, чувствуя, как яд начинает расходиться по телу.

«Это уже не важно».

Ненависть кипела в нём, пока он смотрел на молодого человека. Экиан вырос крепче и выше, чем Барт ожидал, — и это бесило его ещё сильнее.

— Говори.

Голос Экиана был тихим, взгляд — ледяным.

— Если ты не был предан Майюсам — зачем говорил мне уйти из семьи?

Несмотря на давящую тяжесть присутствия Экиана, Барт криво ухмыльнулся. Губы, разбитые во время допроса, треснули, и кровь потекла по гротескной улыбке.

Даже в таком состоянии Барт находил удовольствие в мерцании надежды, которое видел в глазах Экиана. Он прекрасно знал, что сказать, чтобы сокрушить его.

Барт прохрипел:

— Глядя на то, как ты вырос… Как же ты похож на отца, не правда ли? Ты уже и сам заметил, наверное?

Тёмно-алые глаза Экиана дрогнули.

— Вылитый портрет Его Величества в молодости.

Глубокая ночная тишина заполнила камеру.

Барт хохотнул тёмным смехом и продолжил:

— Ты, наверное, пришёл в надежде, что всё же являешься родным сыном герцога и герцогини Майюс. Но всё, что я сказал тебе пять лет назад, — правда.

— ……

— Хочешь знать, почему я заставил тебя уйти? Времени мало — так что скажу правду.

Правду.

Экиан выдохнул — едва слышно.

Что это за правда, которую он, зная, что она причинит ему боль, — всё равно не может не желать услышать?

Барт поднял взгляд на лицо Экиана, скрытое тенью, и улыбнулся — как дьявол.

— Потому что это причинит тебе больше всего боли, Ваше Высочество — Проклятый Принц.

Джудит и Хад проговорили долго. Разговор лился неожиданно легко.

Их объединял общий опыт — оба были спасены от бедности семьёй Майюс.

— Когда люди узнают, что я учился в Медицинской академии, то считают, будто я из зажиточной семьи — пусть и простолюдин. Это из-за дороговизны обучения: принято думать, что такой человек уже не беспокоится о куске хлеба.

— Я и сама так думала.

— Но в моём случае всё было иначе. Я в огромном долгу перед вторым братом. Совесть не чиста, но теперь, когда Майюсы платят хорошее жалованье, я могу оплачивать учёбу остальных братьев и сестёр.

По ходу разговора Хад тайком достал вино.

Он пояснил, что персоналу поместья Майюс еда и напитки были доступны свободно — Джудит была восхищена. Она всплеснула руками, назвав это замечательными условиями труда.

Принесённое Хадом вино оказалось превосходным. Без сомнений — дорогой выдержанный сорт, богатый вкусом.

— Поместье Майюс — это что-то невероятное, — с восхищением сказала Джудит, и Хад с широко открытыми глазами закивал.

— Воистину. И герцог, и герцогиня — удивительные люди. Репутация у них, конечно, холодная, но как узнаёшь поближе — они совсем не такие.

— Это правда. Не такие уж и холодные.

— Вообще-то, слухи о «злодейском роде» и «железной семье» — это по большей части происки императорского двора.

По мере того как вино убывало, Хад становился разговорчивее.

— Императорский дом всегда видел в Майюсах бельмо на глазу.

— Хад, это немного опасно — говорить такое.

— Да это ни для кого не тайна.

— Правда?

Хад усмехнулся и чокнулся с Джудит, после чего сделал ещё глоток.

— Когда герцог и герцогиня долго не могли дождаться наследника, именно император открыто насмехался над ними за спиной.

— Неужели?

— Герцогиня не раз обращалась в Медицинскую академию за помощью, а император умудрился получить доступ к этим записям и распустил подробности по высшему свету.

— Не может быть?

— Все профессора знают об этом. К счастью, после рождения молодого герцога Экиана это всё превратили в шутку, но… всё равно — я считаю, что так нельзя поступать ни с кем. Даже императору не пристало смеяться над чужой болью.

— Совершенно согласна. Полностью разделяю вашу точку зрения, Хад.

Бокалы снова соприкоснулись, разговор становился всё оживлённее.

Хад и правда оказался добрым и порядочным человеком — в полном соответствии со своей мягкой внешностью. Он был честен в суждениях, и говорить с ним было легко и приятно.

Осушив бутылку за бутылкой, захмелевшая Джудит подумала:

«Нужно поскорее помочь ему найти настоящих родителей».

Такой щедрый и добросердечный человек заслуживает воссоединения с настоящей семьёй, а не роли врача, гоняющегося за деньгами.

«Но где сейчас маркиз Содэн и его супруга? Я не знаю, как их найти на этом этапе. Придётся спросить у Мастера».

Вот только она не знала, как выйти на Мастера. До сих пор он всегда сам её находил — пробирался в поместье Майюс всякий раз, когда происходило что-то интересное.

Теперь, когда главные события, связанные с семьёй Майюс, шли к завершению, причин появляться у него, возможно, больше не будет.

«Вызвать его или самой пойти на поиски — никак не получится…»

Жить в поместье с хорошей одеждой и едой было приятно, но одного ей остро не хватало — свободы.

Джудит понимала: куда бы она ни пошла, о её передвижениях тотчас донесут наверх. Это было ожидаемо — она теперь знала важные тайны рода Майюс.

«Хм, ничего не поделаешь».

Джудит взглянула на Хада и подумала: «По крайней мере, здесь появился друг. Можно попросить его».

Как официальный врач поместья Майюс, Хад пользовался куда большей свободой, чем Джудит, временно привязанная к своей роли. Если он выйдет за ворота с письмом — никто и не насторожится.

— Хад.

— Да, Джудит?

— Можно попросить вас об одном небольшом одолжении?

— Конечно! Всё что угодно.

— До того как я переехала в поместье Майюс, я работала репетитором и по делам сталкивалась с одной информационной гильдией… Хотела бы передать несколько писем знакомым. Ничего важного — просто коротко дать знать, что у меня всё хорошо.

Джудит намеренно смешала нескольких адресатов, чтобы не вызвать подозрений.

— Понимаю, что это немного обременительно, но не могли бы вы доставить их? Я ещё недостаточно освоилась с местными слугами, чтобы просить их об этом.

— Никакого труда. Не беспокойтесь.

Как и ожидалось, Хад тепло улыбнулся и согласился без малейших колебаний.

— Вообще-то, я завтра собирался выйти за травами для противоядия. Письма доставлю сам.

— Огромное спасибо.

Джудит широко улыбнулась, Хад растерянно заморгал и торопливо опустошил ещё один бокал. Джудит составила ему компанию.

После нескольких опустошённых бутылок Хад наконец покинул её комнату — уже с заметно заплетающимся языком.

Даже в подобном состоянии он старательно собрал пустые бутылки, прежде чем нетвёрдым шагом двинуться к двери.

— Ну тогда я… — ик — … письма доставлю… — ик — … завтра и… — ик — … вернусь… — ик.

— Спасибо. Очень вам признательна.

Джудит помахала ему рукой, не вставая из-за стола.

Она и сама захмелела, но внешне это почти не проявлялось. Выпив, она не спотыкалась в речи и не краснела лицом — так что понять было сложно.

— Ах, вот теперь точно чувствую.

Джудит только собралась упасть на кровать, как —

— Это что же такое…

Книжный шкаф бесшумно отъехал, и появился Мастер — с явно недовольным видом.

— Сколько же вы выпили с этим мужчиной? Да ещё в комнате мужа?

Джудит моргнула и нахмурилась. Нет, она ведь собиралась позвать его завтра через Хада — так почему он явился сам?

Одно было ясно: настроение у него хуже, чем когда-либо.

Маска скрывала лицо, но тёмная, мрачная аура вокруг него была неоспоримой. Лица не видно — но если выражение соответствовало настроению, то за маской сейчас должно быть что-то устрашающее.

«Что случилось?»

Три года дел с Мастером, и в последнее время — всё больше времени вместе. Однако такой атмосферы от него она не видела ни разу.

«Что-то явно не так».

Джудит, разлёгшаяся было на кровати, попыталась медленно сесть…

Но как она ни старалась — встать не смогла. Всему виной была её весьма несносная реакция на выпитое.