Онлайн чтение книги История о покупке одноклассницы раз в неделю Story About Buying My Classmate Once A Week
Бонусная глава Сэндай-сан наверняка не знает моего имени

Наступил июль, но солнце светит неярко.

Я остановилась и посмотрела на небо. Облака, которых утром почти не было, начали затягивать небо; кажется, вот-вот пойдет дождь — а может, и нет. Сезон дождей закончился, уступив место лету, но небо после уроков будто всё ещё отказывалось это признавать. Из-за этой неопределенности я колебалась: стоит ли куда-то заходить по пути домой?

Даже если я вернусь пораньше, дома никого нет. Буду в одиночестве коротать время в пустой квартире и одна ужинать на безлюдной кухне. Нет смысла спешить ради этого, так что лучше бы где-нибудь прогуляться, но если хлынет дождь, пока я брожу по городу — пиши пропало. Зонта у меня нет, придется идти под дождем, а потом возиться с мокрой формой. И пусть никто не упрекнет меня, если я прогуляю завтра школу из-за того, что форма не высохла, торчать одной дома — тоска смертная.

Пойдет? Не пойдет? Пойдет.

Медленно бредя по улице, я снова посмотрела на небо перед книжным магазином. Облаков вроде бы стало больше, а вроде и нет. Хотелось бы вернуть то недавнее чистое голубое небо, но, видимо, не судьба.

Недавно мы с Майкой уже заходили в книжный, так что конкретных книг мне не нужно. Но этот магазин, в который я повадилась ходить после поступления в старшую школу, славится хорошим ассортиментом — здесь всегда можно убить время, даже если ничего не ищешь. Я рискнула, поставив на то, что дождя не будет, зашла внутрь и направилась к отделу манги. Взгляд зацепился за интригующее название, но я засомневалась, стоит ли брать книгу сейчас. Решила, что для покупки лучше дождаться более ясного дня, и, пройдя мимо стеллажей с романами, вышла к журналам. Я скользнула взглядом по обложкам на выкладке, но ничего интересного не нашла и машинально повернула голову налево.

— Ой.

Звук вырвался сам собой. Это лицо я время от времени видела здесь, в магазине. Та же школа, тот же класс. Простая одноклассница, не больше и не меньше. Увидев Сэндай-сан, я первым делом подумала: «Как же некстати».

Меня не интересовал глянцевый журнал, который она листала, но я хотела побыть здесь ещё немного — просто разглядывая обложки, можно неплохо скоротать время. Однако находиться в одном отделе с девушкой в такой же форме было неловко. Сэндай-сан — человек из совсем другого мира, и мне было бы не по себе, если бы она вдруг решила подойти. Поэтому, завидев её, я обычно старалась поскорее уйти.

Я тихонько вздохнула. В конце концов, Сэндай-сан меня не заметит. Раз она не замечала меня до сих пор, то и сегодня исключения не будет. Сомневаюсь даже, помнит ли она моё имя — а может, и лицо в памяти не отложилось.

Настолько разные миры, в которых мы живем. Между нами прочерчена невидимая черта. В школе это чувствуется особенно остро. Одноклассники будто поделены на цвета, и каждый держится своего круга. Класс расколот этими границами, и разные цвета никогда не смешиваются. Разумеется, мой «цвет» отличается от цвета Сэндай-сан. Формально перемещаться по классу можно, и обычно это не так уж мешает, но стоит оказаться не в своем секторе, как воздух вокруг меняется и становится неуютно.

Сэндай-сан — из тех, кто таких преград не чувствует. Она легко пересекает границы и может пойти в любую часть класса. Уверена, мы никогда не поймем друг друга.

Прежде чем уйти из отдела журналов, я украдкой взглянула на неё. Сэндай-сан с необычайно серьезным, почти тяжелым лицом пристально разглядывала яркую обложку. Помнится, когда я видела её здесь в прошлый раз, выражение лица было таким же. В школе она всегда кажется веселой и беззаботной, так что этот образ совсем не вязался с реальностью. И всё же, она притягивает взгляд. Даже в школе она заметна — пусть и не так, как Ибараки-сан. Хотя, может, она просто кажется красавицей из-за легкого макияжа.

Я повернулась к Сэндай-сан спиной и вышла из отдела. Снова подошла к полкам с мангой, взяла ту же самую книгу, повертела в руках и поставила на место. Бесцельно побродив по магазину, я вернулась к журналам — Сэндай-сан там уже не было. Я вовсе не собиралась преследовать её как сталкер, поэтому решила идти домой и направилась к выходу.

У кассы я замерла, заметив, как Сэндай-сан судорожно роется в своей сумке. Что это она? В школе её такой суетливой не увидишь, и это зрелище невольно пробудило во мне любопытство. Понимая, что подходить не стоит, я всё же приблизилась, привлеченная её растерянным бормотанием: «А?», «Ох...». На табло кассы светилась цена покупки, но Сэндай-сан явно не спешила расплачиваться. Похоже, она забыла кошелек.

Глядя на её замешательство, я внезапно почувствовала к ней что-то вроде близости. В моем кошельке лежала часть карманных денег — сумма для меня более чем солидная. Если я сейчас помогу ей, для меня это ничего не будет стоить. С другой стороны, было бы забавно посмотреть, как эта всегда невозмутимая в школе особа продолжит мучиться и в итоге уйдет ни с чем.

— Эти книги... — начала Сэндай-сан.

И тут моё тело и голос сработали быстрее мыслей.

— Я заплачу.

Пока Сэндай-сан ошеломленно переспрашивала «А?», я подошла ещё ближе, достала из кошелька пятитысячную купюру и положила её на лоток.

— Сэндай-сан, возьми.

Это был чистой воды каприз. Я не собиралась делать ей одолжение или вешать на неё долг. Просто так. Без всякого тайного смысла я выложила пять тысяч. Может быть, в этой растерянной и сбитой с толку девушке я на миг увидела себя, а может, мне просто захотелось посмотреть, какое лицо она сделает. Сама не знаю почему, но раз в кошельке была эта бумажка, я совершила поступок, который мне совсем не свойственен. Наверное, как-то так это и было.

— ...Мияги, верно? — тихо произнесла она.

Значит, фамилию мою она знает. Я проглотила слова, которые уже готовы были сорваться с языка. Я была уверена, что она никогда не произнесет мою фамилию, и из-за того, что Сэндай-сан выглядела такой удивленной, я сама едва не ляпнула что-нибудь лишнее.

— Заплати этими деньгами.

— Да нет, не стоит. Мне неудобно.

— Не бери в голову.

Это не имело для меня значения, так что она вполне могла бы об этом забыть. Если мы будем долго спорить из-за такой ерунды перед кассой, это привлечет внимание. Меньше всего мне хотелось, чтобы кто-то из знакомых увидел нас и потом в школе донимал расспросами. Я хотела уйти как можно скорее, но Сэндай-сан не сдавалась.

— Нет, я верну.

Она попыталась отдать мне деньги. Но я не собиралась убирать их обратно в кошелек и снова положила пять тысяч на лоток.

— Эм, простите, оплата будет с этой купюры? — раздался в высшей степени озадаченный голос кассира. Когда я ответила: «Да, пожалуйста», деньги исчезли в недрах кассового аппарата. Пока Сэндай-сан забирала сдачу, я поспешила к выходу. Но она тут же догнала меня.

— Мияги, спасибо. Похоже, я забыла кошелёк, ты меня выручила.

Голос её звучал бодро, но если она правда хотела меня отблагодарить, то лучше бы оставила в покое. В школе мы в разных мирах. Здесь, в магазине, я — человек из отдела манги, а она — из отдела глянца. Мы должны быть в разных местах, и было бы естественнее держаться друг от друга подальше.

— Вот сдача. То, что потратила, верну завтра в школе.

— Не нужно. И сдачу оставь себе.

Мне не нужны были эти деньги. Если Майка увидит в школе, как мы с Сэндай-сан обмениваемся купюрами, она живой с меня не слезет. Ничего хорошего в этом нет. Я отвернулась и пошла прочь.

— Эй, погоди. Так не пойдёт.

— Мне правда не нужно, дарю тебе, Сэндай-сан.

— Я не могу это принять, я верну.

— Тогда выброси.

— Выбросить? Это же деньги!

Сэндай-сан схватила меня за плечо. Если не хочет выбрасывать — пусть берет себе, но она, видимо, не желала ни того, ни другого и продолжала гнуть свою линию.

— А, придумала! Давай я и сдачу пока у себя оставлю, как будто тоже заняла. А завтра верну всё целиком, ладно?

— Да не нужно мне это. Не возвращай.

Я сбросила её руку с плеча и вышла из магазина.

— Я верну! Все пять тысяч, завтра в школе!

Похоже, она шла за мной следом; в её голосе, обычно таком мягком, прорезались колючие нотки, которых я никогда не слышала в школе. Она окружена людьми, которые, кажется, вцепились бы в эти деньги мертвой хваткой, предложи им кто-нибудь такую сумму, но Сэндай-сан оказалась не из таких. Неожиданно приставучая. И упрямая.

Шагая по улице, я лихорадочно соображала: как же всучить ей эти пять тысяч? Нужно что-то такое, на что она согласится — или что заставит её принять их вопреки желанию. В голову пришла совершенно дурацкая мысль.

— ...Тогда отработай эти пять тысяч.

Я сказала это, не глядя на неё. Деньги как плата за труд. Предложение глупое, но логичное. Мой отец тоже работает, чтобы получать деньги. Всё, что лежит в моем кошельке — это лишь малая часть того, на что он променял свои выходные и время, которое должен был проводить дома.

— А? Отработать?

— Для начала — пойдем ко мне домой.

Я остановилась и посмотрела на Сэндай-сан.

— Чего? Зачем к тебе домой? Я же сказала, верну деньги завтра.

— Если не пойдешь — значит, забирай их просто так.

Она не пойдет, да и не больно-то хотелось. Я просто оставлю ей эти пять тысяч, и дело с концом. Дома всё равно скучно, так что я снова повернулась к ней спиной. Послышался тихий вздох. Пусть себе стоит там.

Прежде чем сделать шаг, я посмотрела на небо. Облаков стало ещё больше, чем до того, как я зашла в магазин. Теперь это не просто «кажется, будет дождь» — небо затянуло серыми тучами, которые не оставляли сомнений: ливню быть. Надо поторапливаться, не хочу мочить форму. И тут за спиной раздался ещё один вздох — ещё более тяжелый, чем предыдущий.

— У меня дома есть зонт, — сорвалось у меня с языка. Не знаю, был ли зонт у Сэндай-сан, но этот её тоскливый вздох заставил меня сказать лишнее.

— Ох, ну ладно. Где твой дом? Далеко?

— Не очень. Иди за мной.

Я буркнула это и зашагала вперед, а Сэндай-сан действительно последовала за мной. Я сама не понимала, что хочу заставить её делать. Не понимала, что она сама собирается делать. Но, наверное, иногда можно позволить себе и такое. У меня нет к ней никаких особых дел, но дома всё равно пусто и тоскливо. Сэндай-сан вполне сгодится на роль того, с кем можно скоротать время. Вряд ли мы станем собеседниками — общих тем у нас нет, — но это всё же лучше, чем быть одной.

И я молча продолжила путь к своему дому.