Онлайн чтение книги История о покупке одноклассницы раз в неделю Story About Buying My Classmate Once A Week
3 - 2 Мияги совершенно не знает меры

Кажется, я впервые заговорила с Мияги в школе.

Однажды я уже вызывала её в подсобку музыкального класса, чтобы поговорить, но то было скорее продолжением времени, которое мы проводили у неё в комнате. Сейчас же всё было иначе. Мы впервые заговорили на глазах у друзей.

Ничего такого, но именно потому, что это начинает казаться чем-то особенным, меня выбило из колеи. Оборачиваться нет нужды, но мне хотелось обернуться.

— Хадзуки, ты какая-то рассеянная. Точно всё в порядке? — раздался неожиданно громкий голос Умины.

Я посмотрела на идущую рядом подругу.

— Прости. Просто задумалась.

— Смотри, опять во что-нибудь врежешься.

— И то верно, — ответила я легко рассмеявшейся Умине, и мы зашагали по коридору.

Как бы я ни прислушивалась, голоса Мияги слышно не было. До моих ушей долетали только голоса Умины и Марико.

— Та девочка, кажется… Мияги, да? Вы дружите? — спросила Умина, будто внезапно вспомнив.

— Да, это Мияги, но мы не то чтобы дружим.

— Но летом вы же гуляли вдвоём.

— Кто?

— Ты и Мияги.

— Может ты обозналась?

Я привыкла лгать, поэтому слова дались мне легко.

— Не думаю, что я могла тебя с кем-то перепутать, — настаивала Умина, явно уверенная в своей правоте. — Я хорошо это запомнила, потому что место было странное.

Название станции, которое произнесла Умина, было именно тем местом, куда мы с Мияги ездили летом, чтобы поиграть в «друзей» и сходить в кино. Значит, она точно видела нас, и это не было ошибкой.

— А, вспомнила… — медленно произнесла я, имитируя процесс припоминания, чтобы исправить свою ложь прямо перед входом в класс. — У меня там живут родственники, я ездила к ним. И тогда случайно столкнулась с Мияги.

— Надо же. Даже ты, Хадзуки, можешь что-то забыть, — весело заметила Марико, которая до этого молча слушала, и посмотрела на меня.

— Я же человек. Со всеми бывает.

Смеясь, мы зашли в класс, и тут я услышала недовольный голос Умины:

— Мне-то всё равно, ладишь ты с Мияги или нет. Просто я подумала, не из-за неё ли ты летом так редко с нами гуляла?

Умина села на своё место и бросила на меня укоризненный взгляд. Я не пошла к своему столу, а осталась стоять рядом.

— Я же говорила, что летом буду ходить в подготовительную школу, поэтому мы не сможем часто видеться. А ты почему там была, Умина?

— Была на свидании с парнем.

— В таком месте?

— Решили для разнообразия съездить куда-нибудь ещё. Там ведь почти не бывает никого из нашей школы, вот и выбрались подальше.

Вышло боком. Мы с Мияги специально выбрали место, где вряд ли встретим знакомых, но я и представить не могла, что Умина додумается до того же самого.

— Как мило. Завидую вам, — улыбнулась я.

Слово «завидую», видимо, подействовало — настроение Умины немного улучшилось. Похоже, она не собирается дальше допытываться насчет Мияги, но мне не хочется, чтобы она вспоминала, с чего начался разговор. Я продолжала расспрашивать её о парне, не переставая улыбаться, и вскоре Мияги была забыта — Умина вовсю расписывала, куда они ходили и что ели.

Я не завидовала чужому счастью, но эта болтовня была мне неинтересна, поэтому голос Умины превратился для меня в фоновый шум. Опустив взгляд, я посмотрела на свои руки. Разумеется, на них не осталось и следа от Мияги.

— Ты поранилась, когда столкнулась с ней? — обеспокоенно спросила Марико, заметив, как пристально я разглядываю ладони.

— Нет, всё в порядке.

— Правда?

— Смотри, всё нормально же? — я машу рукой перед ней.

— Зачёт. Значит, сможешь держаться за руки на свидании.

— Вечно ты такое говоришь. Нет у меня никого.

— Знаю. Так заведи поскорее.

— Даже если заведу, не факт, что буду держаться за руки.

— Это ещё почему? Обязательно держись! — Марико удивлённо вскинула брови.

— Разве за руки так уж обязательно держаться? — спросила я, обращаясь сразу к обеим.

В этом вопросе не было глубокого смысла, и вряд ли ответ мог мне чем-то помочь. Мияги всплыла в голове, но Мияги не моя возлюбленная, и я не думаю, что хочу гулять с ней за ручку. Просто, когда она рядом, я начинаю обращать на это внимание.

— Ну, обычно держатся, — ответила Умина.

— Если это свидание, то само собой, — поддакнула Марико.

— Понятно. Хадзуки хочет невинных отношений, где даже за руки не берутся, — подколола меня Марико и протянула свою руку. Я сжала её ладонь.

Рука Марико была почти такой же, как у Мияги. Тёплая и мягкая. Наверное, у Умины такая же. Но Мияги определённо отличалась от них обеих.

Дело не в том, что я хотела гулять за руку, но мне хотелось касаться её. Даже в коридоре, когда мы столкнулись, я сама не заметила, как схватила её за запястье. Это чувство было совсем не таким невинным, как говорила Марико.

— Что, неужели кто-то понравился? — Умина смотрела на меня с нескрываемым любопытством.

Дело принимало скверный оборот. Стоит сказать «нет», как начнётся: «Ну хоть кто-то же тебя заинтересовал?»

— Кто? Ну кто? — подхватила развеселившаяся Марико.

Я уже начала придумывать какой-нибудь ответ, но, к счастью, прозвенел звонок.

— Урок начинается.

Звонок спас меня, прозвенев так вовремя, словно был настоящим защитником справедливости.  В класс тут же вошёл учитель. Начался урок, по комнате разнёсся его голос. Я принялась переписывать текст с доски.

На белом листе бумаги, в самом углу, моя правая рука вывела: «Мияги», — и тут же зачеркнула.

Я хочу разговаривать с ней и в школе.

Мой собственный внутренний голос звучал громче слов учителя.

…Какая глупость. Нам с Мияги в школе и обсуждать-то нечего. Да и когда мы вдвоём в её комнате, между нами до сих пор то и дело повисает долгое молчание.

Я выкинула лишние мысли из головы и перевернула страницу учебника. Сосредоточившись на конспекте, я дождалась конца урока. Он пролетел как обычно — ни долго, ни быстро. Я уже собиралась встать, чтобы пойти обедать с Уминой и остальными, как услышала звук уведомления и достала смартфон из сумки.

Сев обратно, я посмотрела на экран. Это было привычное сообщение от Мияги, которое мгновенно определило все мои планы после школы. Несмотря на то что она вызывала меня вчера, её сегодняшнее приглашение не стало сюрпризом.

Я схватила её за запястье в коридоре. Наверняка она будет допытываться по этому поводу. Проблема в том, что я и сама не могла объяснить, зачем сделала это на глазах у всех. Можно, конечно, ответить, что мне просто захотелось к ней прикоснуться, но Мияги такой ответ не устроит. Она обязательно спросит: «Почему?»

Я не хотела возвращать Мияги её друзьям. 

За желанием прикоснуться скрывалось именно это чувство, но я ни за что не могла признаться в подобном. Это чувство было крошечным, размером с конфетку компэйто, но направлять его на Мияги — неправильно.

Я отправила ответное сообщение, соглашаясь на встречу, и встала. От мысли, что мне придётся оправдываться за случай в коридоре, начала побаливать голова. Какая морока.

Но сама встреча с Мияги не казалась мне в тягость.

◇◇◇

Послеурочное время наступило мгновенно. Распрощавшись с Уминой и остальными, я привычным путём дошла до дома Мияги.

Войдя в комнату, я расстегнула вторую пуговицу на блузке. Неловкая атмосфера никуда не делась, но я уже к ней привыкла. Получив купюру в пять тысяч иен, я уселась, прислонившись спиной к кровати. Мияги принесла стаканы с ячменным чаем и газировкой, поставила их на стол и, немного поколебавшись, села рядом со мной. Расстояние между нами было чуть больше прежнего, но я испытала облегчение от того, что место рядом со мной, пустовавшее с конца каникул, наконец-то было занято. Пусть не всё вернулось на круги своя, мы постепенно к этому приближались. Кое-что шло не так, но с этим ничего не поделаешь. Если хотя бы внешне всё будет как до каникул, со временем и чувства подтянутся.

Мияги молча разложила на столе учебник и распечатки. Непонятно, было ли у неё желание учиться, но она послушно принялась заполнять листы. Я тоже открыла учебник с тетрадью и занялась домашним заданием.

Слова «поступай в тот же университет, что и я», которые я бросила ей вчера, были безответственными. Когда Мияги сказала, что это невозможно, я возразила, но понимала: с её нынешними успехами это будет трудно. На летних каникулах мы занимались вдвоём. Мияги стала гораздо реже обращаться ко мне с фразой «я не понимаю, объясни», но я всё равно сомневалась, что она дотянет до проходного балла. Впрочем, если взяться за ум сейчас, шанс ещё есть. Для этого нужно её личное желание, и если она скажет, что хочет в мой университет, я готова ей помогать. Но заставлять я не вправе.

Даже если мы поступим в одно место, это ничего не гарантирует. День, когда наши отношения закончатся, уже определён, и я с этим согласна.

Просто почему-то подумала, что было бы весело, если бы Мияги была в том же университете.

— Сэндай-сан.

Услышав голос Мияги, я подняла голову.

— Что-то непонятно?

— Не в этом дело. Что это было сегодня?

Ну конечно. Вот и причина, по которой Мияги вызывала меня два дня подряд. Я ожидала этого вопроса, но притворилась, что не понимаю, о чём речь.

— Что именно?

— В коридоре. Ты схватила меня за запястье.

— Я просто хотела поднять вещь, которую ты уронила.

— Чтобы поднять вещь, не обязательно хватать за руку.

— Да я просто случайно задела тебя, только и всего.

— Не думаю, что это можно назвать «случайно задела».

Какая морока. Не хочу обсуждать то, о чём мне неприятно говорить. К тому же, если я скажу правду, Мияги сама окажется в затруднительном положении. Будет лучше для нас обеих, если я промолчу о том, что не хотела отпускать её к друзьям.

— …И какого ответа ты от меня ждёшь? Скажи, что хочешь услышать, и я это повторю.

Я предложила мирный способ решения проблемы. Если у неё в голове есть какая-то фраза, которую она хочет услышать, я готова её произнести, лишь бы закончить этот разговор. Всё равно долгие обсуждения не приведут ни к чему хорошему, так что лучше покончить с этим поскорее, пусть даже формально. Но я знала, что Мияги такой подход не устроит.

— Я не этого от тебя хочу.

— А чего тогда?

— Скажи, почему ты меня схватила.

— Просто захотелось прикоснуться, вот и всё.

Я озвучила часть правды.

— Что это такое? Ответь нормально.

— Я ответила.

— Тогда почему тебе захотелось прикоснуться?

О таком лучше не спрашивать. Так наше время пройдёт спокойнее.

— Мияги, ты же спрашиваешь, прекрасно зная, что я не отвечу, верно?

Я задала встречный вопрос, чтобы прервать поток её расспросов, но ответа не последовало. 

Мне ничего не оставалось, кроме как сказать:

— Иногда хочется прикоснуться безо всякой причины.

С этими словами я протянула к ней руку. Хотя мы сидели чуть дальше друг от друга, чем обычно, я легко дотянулась до неё. Я коснулась её щеки и прижала ладонь. Лицо Мияги недовольно исказилось, но руку я не убрала. Тепло, струящееся в месте нашего контакта, было приятным, и я скользнула ладонью от щеки к её шее.

Сейчас мои чувства к Мияги казались мне нечистыми.

— Без причины прикоснуться не хочется.

— Раз ты так говоришь, значит, у тебя всегда есть причина, когда ты касаешься меня?

— Это… – Мияги запнулась. Вместо того чтобы закончить фразу, она сбросила мою руку со своей шеи.

— Сэндай-сан, я тебя не понимаю. И в школе, и здесь ты творишь одни странности, – произнесла тихим голосом Мияги, опустив взгляд.

— Я и сама себя не понимаю. …Мияги, давай уже, говори сегодняшний приказ.

У меня не было уверенности, что я смогу и дальше вести себя как ни в чём не бывало. Я знала, что рядом с ней винтики, удерживающие мой разум на месте, становятся бесполезными. Хоть мы и старались вернулись в исходное состояние. Наша искусственно созданная гармония могла рухнуть от малейшего толчка. Лучше уж пусть она отдаст приказ, чем произойдёт что-то ещё. Мияги наверняка загадает что-то безобидное, и ситуация разрядится.

— Тогда дай мне проколоть тебе уши.

Слова «проколоть уши», произнесённое Мияги, было настолько неожиданным, что я невольно переспросила:

— Проколоть?

— Да. Хочу проколоть уши Сэндай-сан.

Может, это была месть за то, что вчера я трогала её уши, когда велела ей читать книгу? Она подняла голову и потянула меня за мочку.

— Категорически нет, — отрезала я.

Мне не нужны отметины, которые останутся навсегда. Мияги вечно пытается оставить на мне след, и раньше я это позволяла. Но только потому, что те следы быстро исчезали. Пирсинг — совсем другое дело. Я не могла принять это так же легко, как всё остальное.

— Почему нельзя?

— Это нарушение школьных правил.

Её рука, не знающая стеснения, продолжала тискать моё ухо, и я перехватила её за запястье. Стоило мне потянуть посильнее, как она тут же отпустила мочку, и в её голосе послышалось разочарование.

— Сэндай-сан, у тебя и так юбка короткая, и волосы крашеные. Ты уже нарушаешь правила.

— Это в пределах допустимого.

— Ты вечно такая, Сэндай-сан.

— Какая «такая»?

— Сама выдумываешь правила и делаешь вид, что так и должно быть.

— А что плохого в правилах? Учителя не ругаются за юбку и волосы, а значит, это не такое уж нарушение.

Школьный устав не был таким уж строгим. На бумаге всё прописано чётко, но учителя, следящие за его выполнением, смотрят на вещи проще. Если в общих рамках всё соблюдено, тебя не трогают. Я просто создала правило действовать так, чтобы укладываться в эти «общие рамки», и следую ему.

— Это нечестно.

— Если считаешь, что нечестно, делай так же. Тебе бы пошла юбка покороче.

Я ухватилась за её юбку невнятной длины и немного потянула вверх, но тут же получила по руке.

— Хватит, мне нравится эта длина. Неважно, дай мне проколоть уши, можно не сейчас, а в другой раз.

— Загадай что-нибудь другое. Это нарушение правил, — твёрдо заявила я.

Мияги явно не собиралась сдаваться. Одним словом — она была не согласна. Наверняка именно это она сейчас прокручивала в голове.

— Я точно не дам тебе этого сделать, — повторила я, чтобы закрепить слова. 

Сколько бы она ни настаивала, ответ будет прежним. Даже я, принимающая почти любые её приказы, имею свои границы.

— Почему пирсинг — это нарушение правил?

— Оставлять на теле неуходящие отметины — это нарушение. Действие, подобное насилию. И вообще, какие серьги ты собралась мне вставлять? Покажи.

Я не собиралась соглашаться, но мне было любопытно, что она приготовила. Однако Мияги не стала ничего доставать и ответила ещё тише:

— Я ещё не покупала. Если разрешишь проколоть — куплю.

— Можешь не покупать. Я вообще не понимаю, зачем тебе прокалывать мне уши.

— …Просто хочу проверить, будет ли учитель ругаться. Тебе, Сэндай-сан, не помешало бы хоть раз получить выговор, — пробормотала Мияги. То ли правда, то ли ложь, но объяснение было так себе.

— Не ставь эксперименты на людях. Придумай причину получше.

— Если будет причина получше, ты согласишься?

— Нет.

Я не знала, что у неё на уме, но просьба о пирсинге казалась мне слишком тяжёлой. Мы можем разойтись по разным университетам, перестать видеться, а эта метка останется со мной навсегда. Мне совсем не улыбалось в одиночку нести на своём теле память о времени, проведённом вдвоём.

— Тогда не двигайся.

Слова Мияги не предвещали ничего хорошего.

— Что ты задумала?

Ответа не последовало. Вместо этого она протянула руку. Но коснулась не уха, а плеча.

Мияги намеренно хочет оставить на мне свой след? Она прямо передо мной, но я всё равно не понимаю, о чём она думает. С тех пор как я начала приходить в эту комнату, мы стали больше разговаривать, но это ничего не изменило: я так и не поняла, что она за человек. Она скрывает свои истинные чувства. Вот и сегодня — я не могла разобрать, было ли её желание проколоть мне уши внезапным порывом или чем-то, что она давно вынашивала.

Казалось, что сблизиться душами через поверхностные разговоры почти невозможно. Зато сократить физическую дистанцию до нуля было проще простого: Мияги прикоснулась губами к моему уху.

От её черных волос исходил мягкий аромат шампуня. Её губы, уже не раз касавшиеся меня в прошлом, привычно ощущались на коже. То, что Мияги находится так близко, казалось естественным, но остатки разума твердили, что я не должна этого позволять.

— Эй, Мияги… — я попыталась оттолкнуть её за плечо.

Тепло исчезло, и я услышала её голос прямо у уха:

— Раз ты не даёшь проколоть уши, это будет заменой.

От того, как близко прозвучал её голос, моя рука, упиравшаяся в её плечо, вздрогнула. Её дыхание коснулось уха, и мне стало щекотно.

— Посиди смирно. Это же не рана какая-то, простенький приказ.

Она сказала это лёгким, будто пустяковым, голосом, и что-то влажное коснулось уха. Я сразу поняла, что это язык. Это теплое прикосновение и его движения вызывали дрожь и беспокойство. Но такое уже случалось раньше. Разум велел прекратить, но в то же время я пыталась убедить себя, что такой приказ не стоит того, чтобы его отвергать. Мои чувства метались между двумя вариантами.

Пока разум проигрывал инерции, и я послушно замерла, а затем почувствовала что-то твёрдое на мочке. Скорее всего, зубы, а это обычно не предвещало ничего хорошего.

— Мияги, отпусти.

Прошлый опыт заставил меня снова толкнуть её в плечо. Я приложила силу, но Мияги не сдвинулась с места. Она зажала мочку зубами и сильно сдавила её.

— Больно!

Я ударила её по плечу, но зубы впились в мочку ещё сильнее. Она кусала изо всех сил, будто хотела, чтобы этот день навсегда врезался мне в память. Было даже не столько больно, сколько горячо. Я перестала чувствовать её дыхание и запах шампуня.

— Да больно же!

Я с силой оттолкнула Мияги, и она вздрогнула. Расстояние между нами, которое так легко сократилось, мгновенно восстановилось.

— Мияги, ты слишком сильно кусаешь! Это же больнее, чем уши колоть. Ты мне так мочку оторвёшь.

Я никогда не прокалывала уши, но была уверена, что это не так больно. Мияги впилась в моё ухо с какой-то неистовой силой. Я не понимала, откуда в ней этот порыв.

— Не так уж сильно я и кусала.

— Сильно! Дура ты, Мияги, честное слово. Там же наверняка рана осталась.

Я потрогала мочку и посмотрела на пальцы. Крови не было. Но я не верила — казалось, что она вот-вот пойдёт. Я потянулась за салфетками в коробке с чехлом в виде крокодила, но Мияги тут же переставила их подальше.

— Эй, Мияги! Мне нужны салфетки, верни на место.

Я напустилась на неё с упрёками. Она прижала крокодила к себе.

— Нет там никакой раны, — оправдываясь, буркнула она и поставила коробку обратно на стол.

Видимо, ей не понравилось, что я не подчинилась. Потому и отобрала крокодила. Импульсивные, необъяснимые поступки — в этом была вся Мияги. 

Но она изменилась. 

Раньше в такие моменты казалось, что ей просто весело издеваться надо мной. Сейчас же на её лице не было и тени веселья. Скорее, она выглядела какой-то встревоженной.

Сама же сделала больно, а теперь строит из себя жертву. Это целиком её вина, и я не обязана идти на уступки.

— Не делай такое лицо, это не поможет.

Я вытянула салфетку из спины крокодила и вытерла ухо. Тонкая бумага осталась чистой.

— По-моему, лицо такое же, как всегда, — произнесла Мияги с каким-то странным выражением и попыталась снова забрать коробку, но я хлопнула её по руке.

— Такое же или нет — посмотри в зеркало.

— Не буду.

Мияги нахмурилась. Она выглядела такой потерянной, словно брошенный котёнок, что я сама начала чувствовать себя виноватой.

— ...Только чтобы не было больно, — сорвалось у меня.

Нам не стоило этого делать, но если совсем чуть-чуть, то можно. И виновата в этом не моя воля, а Мияги. Это всё из-за её беспомощного вида.

— Можно?

— Это же приказ.

Я потянула её за блузку, показывая, что готова подчиниться. Да, это всего лишь приказ, ничего не поделаешь. В рамках правил я не имею права отказывать. Придётся принять её.

— Тогда сиди смирно.

Я снова услышала эти слова, и тепло её тела приблизилось ко мне. Она нерешительно коснулась моего уха, будто слизывая оставшуюся после укуса боль. Её язык прижимался к мочке даже сильнее, чем зубы до этого. Эти прикосновения не вызывали у меня отвращения.

Зубы снова коснулись мочки. Боль на мгновение вспыхнула, и я невольно схватила Мияги за руку. Но на этот раз она не укусила сильно — прихватила мягко, осторожно, словно пробуя, какая сила будет допустимой. Я чувствовала, как она старается не причинить мне боли, и её зубы касались меня нежно и бережно. Стимул должен быть слабым, но всё моё внимание сосредоточилось только на нём.  Я осознала, сколько нервных окончаний в ухе, и мне стало не по себе.

Я чувствовала её дыхание совсем рядом. Звук её выдохов заставлял сердце биться чаще. И в то же время я ощущала странный покой от того, что она здесь, рядом. 

Но это было уже слишком. Такие ласки не подходили для нашего нынешнего положения. Мияги вечно бросалась из крайности в крайность.

Раз «не больно» — ещё не значит «можно». Я упёрлась ей в лоб и отодвинула от себя.

— Так, Мияги, хватит. Не больно, конечно, но это уже перебор.

— Это значит… — Мияги начала было говорить, но осеклась. И вдруг, на редкость искренне, произнесла: — Прости.

Я тихонько вдохнула, медленно выдохнула и положила крокодила между нами. Достав салфетку, я снова вытерла ухо, словно стирая следы Мияги.

— Сэндай-сан, а что ты чувствуешь в такие моменты? — спросила она как ни в чём не бывало, поглаживая крокодила по голове.

Она только что осеклась, а теперь задаёт такие вопросы — я едва сдержала вздох.

— Сама попробуй и узнаешь.

Я протянула руку к уху Мияги. Но она так резко отпрянула, что я даже не коснулась её.

— Да шучу я.

Я легко рассмеялась. Нам и так неловко из-за такой близости, не хватало ещё больше сокращать дистанцию. Лишние слова лучше превратить в шутку и выбросить из головы. Но Мияги вдруг заговорила удивительно серьёзно:

— …Если позволишь проколоть тебе уши, то я согласна.

«Согласна» — значит, я могу сделать с ней то же самое. За цену в виде дырок в ушах я получу возможность коснуться её так же. Это предложение прозвучало пугающе заманчиво, и я на секунду заколебалась. А потом разозлилась на саму себя за эти мысли.

— Ты что несёшь? Лучше послушай: Умина сказала, что видела нас с тобой вместе.

Я оборвала опасный разговор и сменила тему. Внимание Мияги тут же переключилось.

— Что? Когда?

— В тот день, когда мы ходили в кино. Оказывается, она тоже была там. Я сказала, что мы встретились случайно.

— Она поверила?

— Наверное. Впрочем, мне всё равно, верит она или нет.

— Мне тоже без разницы, я всё равно больше с тобой никуда не пойду, — холодно бросила Мияги и хлопнула крокодила по голове.

Я посмотрела на её недовольное лицо и откинулась на кровать.

— А на самом деле ведь хочешь ещё куда-нибудь сходить, признайся?

Я сказала это нарочито поддразнивающим тоном, и ответ прилетел мгновенно:

— Я больше никуда с тобой не пойду.

В такие моменты Мияги отстраняется резко, как отпущенная резинка. Она делает это так решительно, что мне становится страшно. Я не знаю, со всеми она такая или только со мной, и от этого слова застревают в горле. Это жестоко — приближаться, когда ей вздумается, не считаясь с моими чувствами, а потом отталкивать, как только ей надоест.

— Ну, нам всё равно больше некуда ходить вместе, — ответила я. Это было совсем не то, что я хотела сказать, но другие слова не шли на ум.

Я тяжело вздохнула и запустила в Мияги крокодилом.