Онлайн чтение книги История о покупке одноклассницы раз в неделю Story About Buying My Classmate Once A Week
Бонусная глава Как внеклассное время Сэндай-сан превратилось в пятитысячную купюру

Приятно, когда после полудня нет уроков.

Впрочем, некоторые ученики были недовольны тем, что торжественные мероприятия поставили на утро, и Ами, которая сейчас вцепилась в мою парту, была одной из них. Всё намеченное на первую половину дня уже закончилось, можно было просто идти домой, но она продолжала стоять надо мной и произносить пламенные речи.

— То, что в День основания школы нас заставили прийти — это чистое мошенничество, не находите? Со следующего года нужно сделать этот день выходным!

Ами трясла мою парту, требуя согласия, и я напомнила ей о факте, который она явно упустила из виду:

— Даже если со следующего года его сделают выходным, нам-то что? Мы уже выпустимся.

— А, точно... — разочарованно протянула Ами, и тут же раздался рассудительный голос Майки:

— В июне, когда нет праздников, лишний выходной был бы кстати. Но какой в нем смысл, когда нас тут уже не будет?

Мои подруги, зашедшие за мной, пока я лениво сидела на своем месте, явно расходились во мнениях относительно этого праздника. Майка, которую отсутствие выходного волновало куда меньше, чем Ами, хлопнула в ладоши, переводя тему:

— Слушайте, я тут хотела кое-куда сходить, у вас есть планы?

— Да вроде нет, — ответила я, глядя на неё. Ами тут же весело поддакнула.

— Тогда составьте мне компанию, нужно купить солнцезащитный крем.

— Идем-идем! А можно ещё в книжный заглянуть? Хочу присмотреться к справочникам, — голос Ами так и лучился ненужной энергией.

Я вспомнила, что видела одну интересную мангу. Солнцезащитный крем — обязательный атрибут лета, как всегда говорит Майка, — меня не особо интересовал, а вот мангу я бы купила. Деньги у меня были...

И тут я поняла, что кое-что у меня почти закончилось.

— Простите, я тут вспомнила, что у меня дело. Идите вдвоем.

— Э-э, Сиори, пойдем тоже. Да забей ты на это дело, раз до этого момента о нем не вспоминала, — громко заныла Ами.

— Тебе нужно куда-то сходить? — спросила Майка.

— Ну, типа того. Забыла, что договорилась встретиться с отцом.

— Ого, у твоего папы сегодня выходной? — удивилась Майка.

— А, нет... просто он будет по работе здесь неподалеку и сказал, что хочет мне что-то передать.

Конечно, я не договаривалась о встрече с отцом — у него на такое просто нет времени. Это была лишь отговорка. На самом деле мне нужно было в банк, но говорить об этом вслух я не хотела.

У меня почти не осталось пятитысячных купюр для Сэндай-сан. Я твердо решила, что буду покупать её время после школы именно одной купюрой в пять тысяч — не пятью тысячными и не сдачей с десяти тысяч. А значит, мне нужен был размен.

Если честно, вся эта возня с разменом — жуткая морока. Не будь в этом необходимости, я бы и пальцем не пошевелила. Но пятитысячные купюры — такие вредные: кажется, что они должны быть в кошельке, а их вечно нет. Для меня это стало валютой, которую нужно добывать регулярно.

— Вот оно как. Ну, тогда ничего не поделаешь, — с сожалением вздохнула Майка.

— Эх, а я так хотела посмотреть на папу Сиори, — добавила Ами.

Мне это совсем не понравилось, и я мягко осадила её:

— Там не на что смотреть.

Даже если бы встреча не была выдумкой, мой отец — не тот человек, которого стоит специально показывать подругам.

— Ладно, тогда я заплачу из своих новогодних накоплений за входной билет на просмотр Сиори-папы!

— Что это ещё за бред? Ами, и сколько ты готова выложить за то, чтобы поглядеть на отца Сиори? — поинтересовалась Майка.

— Ну... тысячу иен?

— Какая-то сомнительная цена.

Майка фыркнула, и Ами принялась горячо доказывать свою правоту:

— На тысячу иен можно целую книгу купить! Если бы мне предложили тысячу, я бы своего папашу хоть всем подряд показывала, да и вообще сделала бы что угодно! — отрезала Ами.

Услышав это, я невольно спросила:

— Прямо-таки «что угодно» за одну тысячу?

— ...Ну, смотря что попросят, — Ами мгновенно сбавила обороты.

Майка расхохоталась: «Ну вот, значит, уже не „что угодно“!».

Ну, логично. Ами честна в своих желаниях. Для школьницы тысяча иен — сумма весомая, но недостаточно большая, чтобы беспрекословно выполнять любые приказы. Есть вещи, которые ты можешь сделать, и те, которые не сделаешь ни за какие деньги. Это нормально.

Но что, если бы сумма была другой? Например...

— Слушай, Ами. А если бы я дала тебе пять тысяч, ты бы сделала что угодно?

Я посмотрела на Ами. Пять тысяч. Тяжелее, чем тысяча, но легче, чем десять. Как бы она поступила, будь на кону такая сумма?

— Хм-м... — Ами многозначительно поправила воображаемый галстук и откашлялась. А затем, широко разведя руки, провозгласила: — Тогда бы Сиори стала для меня Богом!

От такого неожиданного ответа у меня едва не подкосились ноги. Майка, судя по её ошарашенному виду, чувствовала то же самое.

— Ами, у тебя боги какие-то дешевые. И вообще, ты на вопрос не ответила!

— Да ладно тебе! К тому же, пять тысяч — это какая-то ни туда ни сюда сумма, понимаешь? Если хочешь, чтобы кто-то сделал ради тебя «что угодно», предлагай сразу десятку. Мы же просто гипотетически рассуждаем!

— Ну тогда сразу сто тысяч?

Спор Ами и Майки ушел в сторону заоблачных сумм. Мой вопрос укатился куда-то не туда, и вскоре они уже обсуждали, что бы купили на эти деньги. Но у меня из головы не выходили эти пять тысяч.

Даже в их споре пять тысяч назвали «ни туда ни сюда» — у этой купюры действительно какая-то слабая харизма. Отец, который оставляет мне слишком много денег на расходы, почти никогда не оставляет пятитысячных, так что в моем кошельке они могли оказаться только случайно.

И в тот день, когда я встретила Сэндай-сан в книжном, купюра в пять тысяч в моем кошельке были чистой случайностью. Почему-то она там лежала, и я заплатила за Сэндай-сан.

Но случайности не длятся вечно.

Стоило мне начать отдавать Сэндай-сан по пять тысяч, как мой скромный запас быстро иссяк. И мне пришлось специально узнавать, как превратить десятитысячные и тысячные в пятитысячные, помимо сдачи в магазинах, так я узнала о существовании разменных автоматов. Так я узнала о существовании разменных автоматов. А ещё узнала, как это неудобно: ими можно воспользоваться либо в обеденный перерыв, сбегав в банк, либо вот так — когда занятия заканчиваются рано.

Сэндай-сан заставила меня овладеть знаниями, которые мне даром не сдались, и добавила лишних хлопот. Наверное, можно было бы просто складывать залетные пятерки в конверт и звать её только тогда, когда они там накопятся, но... у меня так не получалось.

— Мне пора, — я подхватила сумку и встала.

— Давай проводим тебя до поворота, — предложила Майка.

Мы вышли из школы втроем. Пройдя минут пять, я рассталась с ними и направилась прямиком в банк. Сняла деньги в банкомате и встала в небольшую очередь к разменному автомату. Вскоре подошел мой черед: я скормила машине деньги, получила свои пятитысячные и убрала их в кошелек.

К управлению автоматом, которое поначалу меня путало, я уже привыкла. Теперь я хожу в банк и обратно без всяких лишних эмоций.

Но иногда я задумываюсь. Если бы в тот день в книжном у меня в руках была не пятитысячная купюра, а тысячные и мелочь...

Сэндай-сан, как сегодня и ответила Ами, наверняка отказалась бы подчиняться моим приказам в зависимости от их содержания. Может, она бы вообще ко мне не пришла. А будь у меня десятитысячная — Сэндай-сан, скорее всего, просто силой вернула бы мне долг прямо в школе, и на этом бы всё закончилось.

И тогда бы мне не пришлось ни копить купюры в конверте, ни бегать в банк за разменом.

Я вышла из банка и отправила Сэндай-сан привычное сообщение. Не дожидаясь ответа, зашагала домой. В книжный я заходить не стала. Шла по тротуару, наступая только на темные плитки.

В сумке зазвонил телефон. На экране высветилось сообщение от Сэндай-сан. Значит, разменянная купюра сегодня пригодится.

Интересно, какой приказ мне отдать сегодня? В мае я поцеловала Сэндай-сан, в июне — укусила её за ухо. Я продолжаю звать её, так и не понимая, что мне приказывать дальше, а июнь всё тянется и тянется. Ясно лишь одно: нам с Сэндай-сан необходимы эти пять тысяч.

Я не бог для Сэндай-сан, но если я даю ей пять тысяч, она меня слушается. Пять тысяч — это всего лишь пачка из пяти купюр по тысяче или половина десяти тысяч. Она не стоит ни больше, ни меньше своего номинала, но это идеальная цена, чтобы купить послешкольное время Сэндай-сан. Только это обязательно должна быть купюра в пять тысяч.

Я прибавила шагу. Какой бы приказ я ни придумала, мне нужно быть дома до её прихода.

Минут через пятнадцать после моего возвращения раздался звонок. Увидев Сэндай-сан на экране монитора, я открыла замок внизу. Вскоре она поднялась к двери, и я впустила её.

— Ты сегодня рано, — с моих губ сорвались какие-то дежурные слова.

— Да вроде как обычно, — так же безучастно бросила она, снимая обувь.

Не дожидаясь её, я прошла в комнату. Сэндай-сан вошла следом, бросила сумку у кровати и расстегнула вторую сверху пуговицу на блузке.

— Вот, — я протянула ей свежеразменянную купюру, лежавшую на столе.

— Спасибо, — Сэндай-сан убрала её в кошелек.

Так обыденно. Словно это бессмысленный ритуал. Наш обмен пятитысячной — это начало сегодняшнего уговора и начало всего, что между нами есть, но в то же время это просто формальность. Я пыталась убедить себя в этом, но всё равно невольно проводила взглядом купюру, исчезнувшую в недрах её кошелька.