Онлайн чтение книги История о покупке одноклассницы раз в неделю Story About Buying My Classmate Once A Week
3 - 3 Ничего страшного, если я не смогу видеться с Сэндай-сан

Доставала книги с полки и ставила их обратно.

Сэндай-сан по моему приказу всё это время продолжала заниматься такой однообразной работой. Время от времени до меня доносились её жалобы на жару, но я не отвечала. Хотя уже середина сентября, жаркие дни действительно продолжались, но если бы я опустила температуру на кондиционере ещё ниже, стало бы холодно мне самой.

 «Приведи в порядок книжную полку».

Сегодняшний приказ был из тех, что под силу любому; это не было чем-то, что я непременно хотела поручить именно Сэндай-сан. Но неосторожные приказы ведут к переходу черты, так что мне оставалось лишь давать такие задания, в которых можно было не бояться зайти слишком далеко.

— Мияги, а эту куда?

Сэндай-сан обернулась и показала мне один том манги.

— Ставь как хочешь, — ответила я, продолжая сидеть на полу перед столом.

У меня были свои пунктики насчёт расстановки книг: я любила делить их по жанрам или ставить любимое на самое видное место. Но Сэндай-сан говорить об этом сейчас не было нужды. Я уже несколько раз просила её разобрать полки, и после её уборки книгами всегда было удобно пользоваться, так что специально пояснять ничего не требовалось.

— Вот это «как хочешь» — хуже всего, — проворчала Сэндай-сан, но всё же убрала мангу на полку.

Похоже, она была из тех людей, кому подобная работа даётся легко; движения её были ловкими. Книги меняли свои места, словно в пазле, заполняя пустые зазоры.

Хотя казалось, что она должна быть хороша в играх — играла она тогда плохо.

Я вспомнила единственный раз, когда мы играли вместе, посмотрела на Сэндай-сан — и взгляд сам собой зацепился за её ухо.

В итоге проколоть уши она мне так и не позволила.

Пирсинг нарушал школьные правила, и учителя за это ругали, но Ибараки-сан уже проколола уши, да и другие девчонки тоже. Даже Сэндай-сан, которая старалась не попадаться учителям на глаза, наверняка когда-нибудь их проколет. И раз так, я считала, что не будет ничего страшного, если это сделаю я.

Однако я знала, что Сэндай-сан не подчинится этому приказу.

Пять тысяч иен — не всесильны.

Есть вещи, которые за них не купишь.

Я это понимала, но до сих пор хотела проделать отверстие в этих ушах, на которых не было ни единого изъяна.

— Кстати. Что думаешь насчёт университета? — спросила Сэндай-сан, не оборачиваясь.

— В смысле?

— Если будешь поступать в тот же, что и я, могу подтянуть тебя по учёбе.

— Не буду.

Даже если бы мы поступили в один университет и проводили время вдвоём, как сейчас, это наверняка продлилось бы только до конца учёбы. А может, Сэндай-сан сама решила бы всё прекратить ещё до выпуска.

Если так, то лучше пусть конец наступит раньше.

Если покончить со всем самой до того, как мне скажут, что всё кончено, будет не так больно.

— Вот как, — отозвалась Сэндай-сан голосом, в котором не было ни грусти, ни радости, и заполнила очередную щель на полке.

— …Но учиться я буду. Я же выпускница, как-никак.

В этих словах не было лжи. Домашние задания, которые я раньше заставляла делать Сэндай-сан, теперь я выполняла сама и на сегодня уже всё закончила. Особого желания учиться не было, но на столе всё равно лежали сборники задач.

— Даже если поступать будем в разные места, непонятные моменты я тебе объясню.

— Не беспокойся обо мне, лучше сама занимайся.

— Подготовкой к экзаменам я и так занимаюсь, без лишних напоминаний, — ответила Сэндай-сан, не поворачивая головы.

Её руки, видневшиеся из-под рукавов летней блузки, выглядели так же, как и на каникулах. Кожа совсем не загорела, хоть она и ходила ко мне домой пешком; на ней не было ни единого следа.

Когда блузки были ещё с длинным рукавом, я однажды оставила след на её руке.

В отличие от того следа, который, по её словам, исчез быстрее, чем ожидалось, пирсинг остался бы надолго. Мне казалось, что если на ней останется видимый каждому след, я смогу быть спокойна, кто бы ни находился рядом с ней.

В школе мы с Сэндай-сан не разговаривали, но мне хотелось иметь что-то, подтверждающее: часть её времени принадлежит мне.

Какая же я цепляющаяся.

Я ведь прекрасно знала, что Сэндай-сан никогда не подчинится приказу «дай проколоть уши», и всё же никак не могла отступиться. Прямо как ребёнок, который топает ногами оттого, что не может получить желаемое.

— Мияги, я закончила.

С этими словами Сэндай-сан обернулась.

Её руки, выглядывавшие из коротких рукавов, были по-прежнему белыми, а на ушах не было ни единой ранки. Книжная полка за её спиной выглядела иначе, чем обычно, но манга и новеллы стояли идеально ровно.

— Что там решили в твоём классе насчёт фестиваля? — спросила Сэндай-сан, садясь рядом со мной.

— Сделаем кафе.

«Для выпускников — в меру». Учителя этого прямо не говорили, но в отношении школьного фестиваля существовало такое негласное правило. Видимо, подразумевалось, что нам нужно сосредоточиться на экзаменах, но каждый год находились классы, которые не знали меры, и в этот раз таким оказался мой.

— Похоже, и подготовка, и сам день фестиваля будут той ещё морокой, — в её голосе прозвучало сочувствие.

Я ответила без промедления:

— Морока и есть. Дел много, уже сейчас тоска берёт.

— Будете шить костюмы горничных?

— Это не косплей-кафе, так что до такого масштаба не дойдёт.

— Ну вот... А я-то думала сходить посмотреть, если ты наденешь костюм горничной, — сказала Сэндай-сан тоном, в котором вовсе не слышалось настоящего интереса, и тихо захихикала.

— Если бы это было кафе с горничными, я бы не работала в зале.

Решение, что это будет кафе приняли лидеры класса, поэтому я не стала возражать, но даже обычное кафе казалось обузой. А чтобы я надела костюм горничной и обслуживала Сэндай-сан? Невообразимо. Совершенно не хочу этого делать.

— Значит, всё-таки будешь официанткой?

— Посменно.

— Тогда, может, я всё-таки зайду посмотреть на Мияги.

— Не надо. Вообще не приходи.

— А на самом деле ведь хочешь, чтобы я пришла.

— Нет, не хочу.

Сэндай-сан выглядела непривычно весёлой; казалось, она просто забавляется. Подобные кафе наверняка будут и у других классов, а у Сэндай-сан нет причин приходить ко мне, ведь мы договорились не заговаривать друг с другом в школе. Было ясно, что её обещание прийти — пустые слова, она просто хотела подразнить меня.

Вот такие черты в ней меня раздражали.

— И вообще, со следующей недели, кажется, начинается подготовка к кафе, так что в некоторые дни я буду задерживаться.

Я не собиралась поддерживать её пустую болтовню, поэтому просто сообщила то, что должна была.

— Это значит, что до самого фестиваля приказов не будет?

— Если планы не совпадут, то, скорее всего, так и выйдет.

Сразу после фестиваля будут промежуточные тесты, так что, хоть мы и вкладывали силы в подготовку, заниматься этим каждый день никто не собирался. И всё же состыковать наши графики станет труднее, чем раньше.

— Понятно.

От её обыденного голоса сердце сдавило, будто его сжали в кулаке. Сэндай-сан говорила, что её класс ограничится выставкой, но они всё равно должны были хоть немного готовиться после уроков, к тому же у неё была подготовительная школа. Эти планы нельзя было сдвинуть, и она бы не стала этого делать. Поэтому её ответ был именно таким, какой я и ожидала. Но я не могла назвать его «хорошим» ответом.

Я крепко сжала руки в кулак и снова разжала.

Подготовка к фестивалю и подготовительная школа. Всего два обстоятельства — и мы перестаём состыковываться.

До фестиваля оставалось всего две недели. Если быть точнее — даже меньше двух недель. Даже если мы не будем видеться, это не дольше зимних или весенних каникул. В прошлом уже бывало, что мы не встречались столько времени, и то, что Сэндай-сан вела себя как обычно, было вполне нормальным.

Странно, что я хоть на мгновение испытала разочарование.

Я убеждала себя, что это чувство мне просто кажется. Я не могла скучать, и Сэндай-сан тоже не могла.

— Скорее бы всё это закончилось.

Я принялась машинально листать учебник Сэндай-сан, оставленный на столе. Когда я касалась этих книг, ставших мне почти такими же привычными, как свои собственные, волнение в душе утихало. Желание, чтобы всё исчезло — и фестиваль, и тесты, и экзамены, — понемногу притуплялось.

— Эй, не листай без спроса.

Сэндай-сан недовольно ткнула в меня кончиком ручки. Я продолжала листать, и когда она уколола меня уже сильнее, мне пришлось убрать руку.

А если бы мы обменялись учебниками?

В дни занятий я могла бы пользоваться её книгами. Но её учебники явно отличались от моих: в них было полно пометок, сделанных чужим почерком, так что подмена вскрылась бы сразу.

Да и с чего вообще мне лезли в голову мысли об обмене?

Наверное, дело в том, что в отличие от прежних времён, мы виделись и на летних каникулах. Присутствие Сэндай-сан стало слишком привычным, и от мысли, что какое-то время мы можем не встречаться, у меня разыгралась сентиментальность. Наверняка причина в этом.

Ничего не говоря, я смотрела на Сэндай-сан, которая склонилась над учебниками и задачником. Блузка с двумя расстёгнутыми пуговицами, галстук. Аккуратно заплетённые волосы — всё как всегда.

Я потянула её за чуть ослабленный галстук.

— Ещё один приказ. Сними это.

— ...Зачем? Снова собираешься меня связать? — в голосе Сэндай-сан послышалась явная настороженность.

— Вовсе нет.

Галстук, в отличие от пирсинга, не оставлял ран на теле. У всех они были одинаковыми, и если мы с Сэндай-сан сами не скажем, никто ни о чём не узнает.

Таков был мой приказ. 

Обменяться нашими галстуками.

Простой приказ, не оставляющий следов.

Я понимала, что хотеть «что-то обменять» — странно.

И всё же — до фестиваля.

Мне хотелось обменяться хотя бы ненадолго.

Я коснулась собственного галстука и сняла его так, словно переодевалась в этой пустой комнате.

— Почему ты снимаешь галстук, Мияги? Разве снять должна была не я? — спросила Сэндай-сан с недоумением на лице.

— Обменяемся. Твой — мне, мой — тебе.

Я положила снятый галстук на стол.

— ...И какая причина?

— Иногда хочется поменяться безо всякой причины.

— Обычно без причины меняться не хотят.

— Ты же хочешь ко мне прикасаться без всякой причины, так почему мне нельзя без причины поменяться галстуками?

«Иногда хочется прикоснуться безо всякой причины».

Когда я спросила, зачем она схватила меня за запястье в коридоре, она ответила именно так. Раз уж это её логика, странно, что теперь она спорит. Но она не спешила снимать галстук, пытаясь вытянуть из меня ответ.

— Значит, причины нет?

— Сэндай-сан, ты много болтаешь. Просто замолчи и снимай галстук.

Когда я, потеряв терпение, сильно дернула её за галстук, она ответила вялым голосом:

— Ладно, ладно.

Похоже, она не совсем приняла отсутствие причины, но всё же сняла галстук и набросила его мне на шею. Галстук — часть формы, он такой же, как у всех. Просто кусок ткани, ничего особенного. И всё же эта вещь, висевшая на мне, казалась чуть тяжелее моей собственной.

— Довольна? — тихо спросила Сэндай-сан и потянулась к моему галстуку на столе. Но я перехватила его раньше, чем она успела дотронуться.

Одного этого было недостаточно. Кроме галстуков была и другая форма.

— Мы же меняемся, не забирай его, — заявила Сэндай-сан, пытаясь отобрать галстук обратно.

— Блузками тоже поменяемся.

Что галстук, что блузка — никакой разницы. Часть формы, куски ткани, никакой существенной разницы. Так что можно было обменяться и блузками вместе с галстуками.

Я понимала, что это абсурдное требование и Сэндай-сан разозлится. Таких приказов стоило избегать. Но я не могла унять желание услышать от неё ответ, который и так знала.

— Хочешь, чтобы я разделась? — Сэндай-сан замерла.

— Если есть способ одолжить её, не раздеваясь, то можешь не раздеваться.

— Это уже из разряда фокусов.

— Тогда раздевайся.

Коротко бросив это, я протянула ей галстук. Сэндай-сан приняла его, скрутила и положила обратно на стол. Я думала, она тут же скажет: «Ты дура?», но она промолчала.

Приказ был не «разденься», а «давай поменяемся формой», но грань дозволенного здесь была зыбкой. Не было чёткого разделения на то, что можно приказывать, а что нельзя. В рамках правил Сэндай-сан не сопротивлялась, но приказы, скованные правилами, порой переплетались так, что границы стирались.

Я подумала, что было бы лучше, если бы Сэндай-сан сама отсекла тот приказ, который следовало отвергнуть.

— Это ведь обмен, верно? — Сэндай-сан переспросила, словно уточняя детали.

— Да. Обмен.

— Хорошо, если обмен, то ладно.

Сэндай-сан с лёгкостью предала моё доверие и расстегнула третью пуговицу блузки. Даже если приказ был сомнительным, его следовало отклонить. Сэндай-сан наверняка это понимала, но всё же согласилась. Пока она не скажет, что это против правил, я буду просто плыть по течению, наблюдая за тем, как расстёгиваются её пуговицы.

Она сняла блузку решительнее, чем летом, — быстро, не колеблясь. В отличие от того раза, сегодня мы молчали. Сэндай-сан молчала — и я молча смотрела на неё.

Нижнее бельё было белым — таким же, как я видела в тот дождливый день. Не помню, было ли оно тем же самым. Грудь, скрытая бельём, казалась красивой формы.

Если подумать, в тот летний день, когда мы зашли слишком далеко, Сэндай-сан трогала мою грудь — пусть и поверх белья. А я её не трогала, и от этого возникло чувство, будто я осталась в проигрыше.

Сейчас, стоит лишь протянуть руку, и я смогу коснуться её где угодно. Мягкой груди, гладкого бока — всего.

— Мияги, ты тоже давай раздевайся, — Сэндай-сан протянула мне свою блузку, прерывая мои непристойные мысли. Пока я медлила, она коснулась кончиками пальцев моей руки, и я перехватила её ладонь.

Раньше мне и в голову не приходило ничего подобного в отношении кого-либо, но к телу Сэндай-сан мне хотелось прикоснуться.

Я медленно провела рукой по её предплечью, скользя пальцами выше. Стоило нажать сильнее — и подушечки пальцев утонули в коже: она была мягче мармелада и более упругая чем зефир. Но до груди и до боков я так и не дотронулась. Раньше, чем мои колеблющиеся пальцы коснулись чего-то ещё, рука Сэндай-сан выскользнула, и мне снова сунули блузку.

— Мы же меняемся. Быстрее давай свою, — недовольно сказала она.

Я положила её блузку на кровать и завязала галстук, который так и висел у меня на шее. Затем встала и открыла шкаф.

— Эй, Мияги, — донеслось возмущение: я ведь не торопилась отдавать «замену».

Но я не ответила. Выбрав одну вещь из висевших в шкафу, я протянула её Сэндай-сан.

— Вот.

— Погоди. Нечестно доставать новую!

То, что я ей протянула, было чистой белой блузкой из школьной формы. Это была моя комната, так что я могла выдать ей блузку, не снимая ту, что была на мне.

— Всё честно. Надевай быстрее.

— Абсолютно нечестно. Мияги, ты тоже снимай.

— Я не говорила, что поменяюсь той блузкой, которая на мне сейчас.

— ...Жадина.

Сэндай-сан недовольно сдвинула брови. Но тут же, словно смирившись, развернула блузку в руках. Её обиженный взгляд впился в ткань, а затем перевёлся на меня. Лицо её выражало готовность высказать ещё массу претензий, но Сэндай-сан промолчала, надела мою блузку и затянула мой галстук.

Две верхние пуговицы остались расстёгнуты. Сэндай-сан подёргала за рукава, будто ей было неудобно. И ещё раз повторила:

— Жадина.

◇◇◇

На душе было неспокойно, и это ощущение концентрировалось где-то в районе горла. Галстук был затянут как обычно — не слишком туго, но и не слишком слабо. Наверное, я просто нервничала из-за того, что этот кусок ткани, обвивающий мою шею, принадлежал не мне.

Я потянула за край галстука. На вид и на ощупь галстук Сэндай-сан ничем не отличался от моего. Даже Майка и Ами не заметили подмены, а значит, для любого, кто посмотрит или потрогает его, это будет всего лишь обычный галстук. Только мы с Сэндай-сан знали, что это не так.

— Сиори, смотри вперёд, а не на галстук. Опасно же! — раздался голос Майки, и она потянула меня за руку.

Внимание переключилось с галстука на окружающий мир, и звуки, которые я до этого отсекала, разом хлынули в сознание. Голоса прохожих, шум проезжающих машин. В голове вдруг стало шумно, и я вспомнила, что мы идём в торговый центр. Мы же на закупки шли, точно

Я отпустила галстук и посмотрела вперёд. До ужасно нудного школьного фестиваля оставалось всего несколько дней, и хотя мне совсем не хотелось в нём участвовать, подготовка поглотила и меня. Сегодня кто-то заявил, что хочет получше украсить вывеску, и в итоге нам пришлось пожертвовать временем после уроков ради похода за материалами.

— Будешь такой рассеяной — снова в кого-нибудь врежешься, как тогда в Сэндай-сан, — смеясь, заметила Ами.

Майка отозвалась ворчливо:

— Ладно бы в человека, но ты едва на проезжую часть не вышла. Давай соберись, а то под машину попадёшь.

— Прости.

На тротуаре, где смешивались школьники и офисные работники в костюмах, столкновения были делом обычным. Но если с людьми ещё можно было как-то разойтись, то с машинами такой номер не прошёл бы. Пусть с фестивалем будет что угодно, мне всё равно, но если меня собьют и отправят в больницу — это уже проблема. Ни лежать в стационаре, ни бегать по врачам — на такие глупости я время тратить не собиралась.

Конечно, я не собиралась идти по дороге, но если бы я продолжила так глубоко погружаться в свои мысли, в этом не было бы ничего удивительного.

С того дня мы с Сэндай-сан не виделись. Из-за подготовки к фестивалю и её подготовительной школы наши графики никак не совпадали. На те несколько сообщений, что я отправила, она отвечала лишь, что занята в подготовительной школе, а все наши отложенные встречи сгорали из-за моей подготовки к фестивалю. Если бы я попала в больницу, мы бы не увиделись ещё дольше.

— Сиори, ты в последнее время всё на галстук смотришь. Что-то случилось? — Майка указала пальцем на мою шею.

— Ничего. Просто проверяю, ровно ли завязан.

Я сделала широкий шаг вперёд, ускользая от пристального взгляда Майки. Но тут же почувствовала на плече хлопок от ладони Ами — та явно не собиралась меня так просто отпускать.

— Подозрительно это — с чего бы тебе вдруг так заботиться о внешнем виде? Раньше тебя это не особо волновало.

— Ничего не подозрительно. Просто показалось, что сидит как-то странно. Кстати, что нам там купить нужно? — я принудительно оборвала разговор, на который у меня всё равно не было ответа. Заодно постаралась выкинуть из головы и сам галстук, из-за которого не находила себе места.

— У меня список есть, — Майка достала из кармана юбки сложенный листок.

Заглянув в обрывок бумаги, который ещё полчаса назад был частью тетради, я увидела названия вещей, о назначении которых не имела ни малейшего понятия. Если мы купим всё это, получится приличная гора вещей, но это всё равно лучше, чем возиться в классе. Поворчав для вида, мы продолжили путь к торговому центру.

Дни стали прохладнее по сравнению с серединой лета, но белая блузка всё равно неприятно липла к спине. Блузку Сэндай-сан я почему-то так и не смогла надеть и убрала в шкаф, так что, в отличие от галстука, блузка меня не волновала. Но меня волновало, что Сэндай-сан сделала с моим галстуком и блузкой.

В школе я иногда видела её издалека. Но по одному лишь взгляду невозможно было понять, принадлежит ли эта часть формы мне или ей. Мне хотелось встретиться с ней и спросить об этом напрямую.

— Скорее бы уже закончился этот фестиваль, — пробормотала я под нос.

Ами тут же отреагировала:

— Подготовка — это морока, согласна, но сам-то фестиваль — это весело! Правда, Майка?

— Точно! Это наш последний фестиваль, надо оторваться по полной.

— ...Ну, я не то чтобы совсем не жду его, — уклончиво ответила я.

На самом деле само событие не вызывало у меня неприязни. В прошлом году было вполне весело, позапрошлый — тоже ничего. Раздражало лишь то, с каким фанатизмом некоторые пытались навязать это «веселье» остальным. Весь класс заставляли объединяться в едином порыве. Если бы не этот поход за покупками, я могла бы позвать Сэндай-сан к себе.

Сейчас возвращаться домой уже не было смысла, но мне всё равно хотелось поскорее оказаться в своей комнате. 

Я застряла в этих мрачных мыслях, и тут прозвучал бодрый голос Ами:

— Ладно вам, давайте сегодня просто спокойно походим по магазинам и пойдём по домам.

— Ами, мы вообще-то по делу сюда пришли, — Майка помахала списком перед её носом.

— Да ладно тебе, купим что-нибудь подходящее по-быстрому, а потом посидим где-нибудь.

— Опять ты за своё.

— Какой смысл вкалывать на побегушках у класса? Сиори, ты ведь тоже так думаешь?

— Вроде того.

Я не то чтобы разделяла легкомыслие Ами, но тратить силы на то, что нельзя изменить, было глупо. Лучше покончить с закупками и провести время с подругами.

Внутри торгового центра Майка со списком в руках взяла на себя роль лидера, выискивая нужные материалы. А мы с Ами, превратившиеся в носильщиков, почти не отличались от безвольных зомби. Мы таскались за Майкой и честно отрабатывали роль «сбегай-принеси».

— Не хотите чего-нибудь выпить? — спросила Ами, когда благодаря Майке со списком было покончено. Нашим следующим пунктом назначения стал фудкорт.

Теперь впереди шла Ами. Мы поднялись на эскалаторе, болтая о всякой ерунде, и когда проходили мимо магазина аксессуаров, я внезапно остановилась. Обычно я не обращаю внимания на такие лавки, но мой взгляд зацепился за украшение на витрине. Это было ожерелье — серебряная цепочка с маленькой подвеской. Мне показалось, что Сэндай-сан оно бы очень подошло.

Я невольно подошла ближе, и тут же услышала голос Майки:

— О, нашла что-то симпатичное?

— Да нет, — выпалила я.

Ами, которая уже ушла вперёд, вернулась и тоже посмотрела на цепочку.

— Тебе что, на день рождения стоило дарить украшения?

— Если бы ты хотела что-то такое, могла бы просто сказать, мы бы купили, — с сожалением добавила Майка.

На прошлой неделе они подарили мне пенал и обложку для книги, и эти подарки мне очень понравились. Пеналом я пользуюсь с того же дня, а обложку надела на книгу, которую сейчас читаю. Я сама говорила, что хочу именно эти вещи, так что украшения мне были не нужны.

— Я не хочу это покупать, просто взгляд упал.

Да, просто случайно посмотрела и вспомнила о Сэндай-сан. Украшение стоило примерно столько, сколько я плачу ей за один раз, — не то чтобы я не могла его купить, но это не та вещь, которую я стала бы покупать и дарить. Да и с какой стати мне дарить ей ожерелье? Повода нет. Если бы я знала её день рождения, повод, может, и нашёлся бы, но я не знала день рождения Сэндай-сан и никогда не спрашивала..

...Впрочем, даже если бы знала, не подарила бы.

Мы не в тех отношениях, чтобы обмениваться подарками. А раз я не могу его подарить, то и смысла присматривать то, что ей идёт, нет никакого.

— Зайдём, посмотрим? — спросила Майка.

— Не надо, — отрезала я.

— Ну, тогда пошли дальше, — легко согласилась Ами. Майка ещё раз уточнила: «Точно не хочешь?», но я не передумала. В этом не было никакого смысла.

◇◇◇

Сэндай-сан не пришла.

Я не то чтобы ждала её вчера или сегодня, но за все два дня фестиваля она так и не заглянула в мой класс.

«Тогда, может, я всё-таки зайду посмотреть на Мияги.».

Те слова, сказанные в нашу последнюю встречу, были не более чем шуткой. Я знала, что она не из тех, кто специально придёт на меня смотреть. Поэтому я не ждала. Просто под конец, когда шумный последний фестиваль закончился и уборка была завершена, в голове промелькнула мысль: «Сэндай-сан так и не пришла».

Я оглядела класс, где осталась едва ли половина учеников. После дневной суеты пустой кабинет, где мы пытались изображать кафе, казался непривычно просторным и немного тоскливым.

Сам фестиваль, пожалуй, был весёлым. Мы с Майкой и остальными ходили к первогодкам, смотрели выступления в спортзале. Даже беготня в нашем кафе когда-нибудь станет приятным воспоминанием. И то, что среди всего этого не было Сэндай-сан, не должно было меня касаться. Она просто сказала ерунду, которая застряла у меня в голове, вот и всё. Мне было весело и без неё, а сейчас мы собираемся пойти поужинать с девчонками, так что меня не волнует Сэндай-сан. Мне всё равно. Наверняка она сейчас где-нибудь развлекается с Ибараки-сан и остальными, празднуя завершение фестиваля.

Я посмотрела на свою сумку, набитую остатками фестиваля. Там лежал фартук, который мы носили вместо униформы кафе, и футболка с эмблемой класса. Скорее всего, я их больше никогда не надену. Для нас, выпускников, которые не проведут здесь следующее лето, это такая же бесполезная вещь, как и летняя форма. Наступил октябрь, мы перешли на демисезонную одежду, и блузки с коротким рукавом сменились длинными.

В итоге я так ни разу и не надела блузку Сэндай-сан. Она так и пролежала в шкафу, и шанса надеть её уже не будет.

— Сиори, ты готова? — окликнула меня Майка из угла класса.

— Да.

Я поправила галстук Сэндай-сан и взяла сумку.

— Тогда пошли быстрее, я умираю с голоду, — добавила Ами, и мы втроём вышли из кабинета.

В безлюдных коридорах звук наших шагов отдавался гулким эхом. Когда мы спустились по лестнице и подошли к шкафчикам для обуви, у меня в сумке зазвонил смартфон.

— Твой? — спросила Майка.

Я кивнула и остановилась. Достав телефон и взглянув на экран, я увидела имя Сэндай-сан.

«Ты ещё в школе?»

Такого короткого и простого сообщения я от неё ещё никогда не получала. Я крепко сжала галстук. Она никогда не спрашивала о таком раньше. Что будет, если я в школе? А если нет?

Из этого короткого вопроса невозможно было предугадать, что последует дальше. Но сколько бы я ни гадала, ответа не находилось, поэтому я просто написала «Да» и отправила. Тут же пришёл ответ:

«Жду там же, где в прошлый раз».

Мы не были настолько близки в школе, чтобы понимать друг друга с полуслова. Но я сразу поняла, о каком месте речь. 

Было лишь одно место, где мы однажды разговаривали наедине. 

Подсобка музыкального класса. Она наверняка ждёт там.

— Ой, простите, я кое-что забыла. Схожу заберу. И сегодня не получится пойти с вами. Кажется, папа вернётся пораньше.

Я понимала, что это звучит натянуто, но другой причины с ходу не придумала. Выпалив это, я резко развернулась.

— Э-э?! Мы сходим с тобой за забытой вещью, а потом всё равно пойдём поедим! — крикнула мне вслед Ами.

Я обернулась:

— Папа сказал, чтобы я была дома пораньше. Правда, извините. Сходите вдвоём.

Я умоляюще сложила ладони. Майка, не колеблясь, ответила:

— Раз Сиори не идёт, тогда в другой раз. Да, Ами?

— Ну ладно... Выберем день, когда все смогут. Давай хоть поможем вещь забрать?

— А, нет, всё нормально! Это может занять время, я сама.

Я ещё раз извинилась. Ами немного поворчала, но в итоге сдалась.

— Ладно, мы тогда пойдём. Когда ты свободна?

— Я подстроюсь под вас, решайте сами.

— Окей, договоримся с Майкой.

— Спасибо. Простите ещё раз!

Я помахала им рукой и направилась к старому корпусу. Школа, из которой ушло большинство учеников, казалась жутковатой, будто за поворотом начинался другой мир. Солнце уже садилось, но на улице было ещё светло, так что в коридорах было не слишком темно. Но чем ближе я подходила к старому корпусу, тем меньше встречала людей, и от этого становилось не по себе. Словно убегая от звука собственных шагов, я открыла дверь подсобки — и Сэндай-сан была там, словно растворяясь среди инструментов.

Она стояла под светом ламп. Когда я подошла, она произнесла:

— Давно не виделись.

Мы несколько раз пересекались в коридорах, так что это «давно» не соответствовало действительности.

— Мы договаривались не разговаривать в школе.

— Могла бы и не приходить тогда. Написала бы, что не придёшь, и дело с концом, — Сэндай-сан улыбнулась, прислонившись к полке с инструментами.

— Тебе ведь что-то нужно? Раз позвала, значит, есть дело.

«Не приду». Я могла бы ответить так, но почему не сделала этого — сама не знала. Пальцы сами напечатали «Да», а язык сам выдал Майке причину, по которой я не могу пойти ужинать. Но признаваться в этом Сэндай-сан я не собиралась.

— Подумала, что мы могли бы вместе насладиться фестивалем, — сказала она каким-то наигранным тоном и постучала по полке с инструментами.

— Фестиваль уже закончился. И в таком месте наслаждаться нечем. Такие шутки не смешные. Если разговора нет — я пошла.

— Я ещё не закончила.

Сэндай-сан сократила дистанцию между нами. Я невольно отступила на шаг, и она схватила меня за рукав блузки.

— Если я скажу, что хотела пройтись по фестивалю вместе с Мияги, ты рассмеёшься?

Её голос прозвучал не то чтобы серьёзно, но и на шутку это было не похоже. Ответить было трудно. Но тишина между нами была слишком тяжёлой, поэтому я коротко бросила:

— Рассмеюсь.

— Ну да. Я бы тоже рассмеялась, если бы Мияги сказала такое.

— ...А сама в мой класс даже не заглянула.

Мы не могли бы ходить по фестивалю вместе, и Сэндай-сан это знала. Но если бы у неё действительно было такое желание, она бы хоть на минуту показалась в моем классе. Но она не пришла. В этом и был весь ответ. Она просто снова дразнила меня.

— Мы об этом не договаривались, — её сухой ответ подтвердил мои мысли.

— Всё-таки я ухожу.

Я толкнула её в плечо, пытаясь высвободить рукав. Но Сэндай-сан была слишком близко и не отпускала меня.

— Просто Умина и остальные пристали: «хотим пойти туда, хотим сюда»...

— И что?

— Это причина, почему я не пришла к тебе в класс.

— Я не спрашивала причин, и мне всё равно.

— Я думала, ты хочешь знать.

— Не хочу. Отпусти, я иду домой.

— Не отпущу.

Сэндай-сан подошла ещё ближе. Её рука перехватила моё предплечье и сильно потянула на себя. Я не собиралась двигаться, но потеряла равновесие и сделала шаг к ней. Это был всего лишь один шаг, пара десятков сантиметров, но Сэндай-сан оказалась так близко, что наши губы едва не соприкоснулись.

Это явно было намеренное движение, и я инстинктивно отвернулась. Но она не дала мне сбежать и снова придвинулась, так что мне пришлось изо всех сил упереться руками ей в плечи.

— Это уже лишнее.

Мы больше не целуемся в губы. Мы не устанавливали такого правила вслух, но для меня это было именно так.

— Хотя на летних каникулах Мияги сама меня поцеловала?

— Каникулы закончились. Так что никаких поцелуев.

— Но после каникул ты и лизала мне ухо, и кусала его.

— Ухо — это другое.

Сэндай-сан тихо хмыкнула и потянула меня за галстук.

— Мияги. Это ведь мой галстук, верно?

— И что с того?

— Сама раздела меня, потому что хотела мой галстук и блузку. Раз ты вытворяешь такое, не думаешь, что я имею право хотя бы на поцелуй?

— Ничего я не хотела и не раздевала тебя. Мы просто поменялись.

На мой резкий тон Сэндай-сан ответила с раздражением:

— Тогда обмен окончен. Немедленно верни галстук и блузку. Раздевайся прямо здесь.

— Ты же видишь, что на мне не твоя блузка? Я верну её вместе с галстуком позже, этого достаточно.

— Нет.

Сейчас на мне была демисезонная форма с длинным рукавом. Той летней блузки Сэндай-сан здесь не было. Она не могла этого не видеть, но продолжала настаивать.

— Верни сейчас же, здесь.

— Не смей мне приказывать.

— Это не приказ. Я просто говорю, что обмен закончен.

— В таком случае, ты тоже сейчас вернёшь мою блузку?

— Конечно.

— На тебе демисезонная форма. Как ты её вернёшь?

— Я принесла блузку с собой. А галстук на мне твой, его вернуть проще простого.

— Ты врёшь. С чего бы тебе таскать блузку на фестиваль?

— Не веришь — проверь. Она в сумке, можешь открыть и посмотреть.

Сэндай-сан указала на полку, где стояла её знакомая сумка. Проверять не было смысла. Раз она говорит так уверенно, значит, блузка действительно там. Сэндай-сан вполне могла подготовиться к такому сценарию.

— ...Чего ты добиваешься?

— Если дашь себя поцеловать, я прощу тебе то, что ты не можешь вернуть одежду прямо сейчас.

— Это нечестно. Если хотела закончить обмен, надо было предупредить. Я бы принесла твою вещь.

— Ты тоже поступила нечестно. Тогда, в комнате, ты свою блузку не сняла.

— Я не говорила, что сниму ту, что на мне, так что всё честно.

— Сроки обмена мы не обговаривали, так что я имею право потребовать вещь назад в любой момент. Мы квиты.

Сэндай-сан была сама не своя. Раньше она так себя не вела. Она могла пытаться манипулировать мной, но никогда не навязывала свои желания так грубо и прямо. Я не понимала, что на неё нашло.

Может, дело в том, что мы не виделись до конца фестиваля? Других причин я не видела, но не верилось, что Сэндай-сан могла так измениться из-за этого.

— Мы не квиты. И вообще, мы договаривались не общаться в школе. Сначала сама начни соблюдать правила, а потом требуй чего-то.

Иначе я сама сойду с ума. Если Сэндай-сан не будет держать себя в руках, я, как сломанный компас, потеряю направление. Окажусь там, куда мне нельзя. И если оттуда не будет пути назад, я пропаду. Сэндай-сан всё равно оставит меня через несколько месяцев, я не хочу впутываться в это ещё глубже.

— …Ты была такая веселая на фестивале. Это из-за тебя, — пробормотала Сэндай-сан.

— С чего ты взяла, что мне было весело?

— Видела тебя.

— Тебе ведь тоже было весело.

На прошлом фестивале я видела, как она улыбалась — ей было весело. В этом году я этого не видела, но мне казалось: ничего не изменилось. Но она промолчала. Вместо ответа рука, сжимавшая моё предплечье, ослабла.

— Если так не хочешь поцелуя — беги. Я не стану целовать того, кому это настолько противно. Если ты убежишь, я тебя отпущу и не стану преследовать.

— Ты предлагаешь мне выбрать?

— Именно. Выбирай сама. Я подчинюсь твоему решению.

— ...Всё-таки ты нечестная, Сэндай-сан.

Она никогда не выбирает сама. Всегда перекладывает решение на меня и наблюдает со стороны. И при этом даёт такой выбор, где ответ уже предопределён.

— Выбирай быстрее. Иначе скоро выбора не останется.

С этими словами Сэндай-сан убрала руку.