Онлайн чтение книги История о покупке одноклассницы раз в неделю Story About Buying My Classmate Once A Week
1 - 5 Сэндай-сан слишком фамильярна

Если выбирать из двух вариантов — жалею я или нет, — я выберу первый.
В последнее время я только и делала, что думала о дне нашей последней встречи.

В тот день Сэндай-сан, вся перепачканная попкорном и газировкой, была на редкость сердита. Раньше она могла выглядеть недовольной моими приказами или пребывать в дурном расположении духа, но ещё ни разу не злилась так открыто.

Впрочем, я сама желала такого исхода.

Я выдохнула — медленно, тонкой струйкой воздуха, — растянувшись на кровати точно так же, как обычно любила валяться здесь Сэндай-сан.
Я впервые поступила так с человеком.
Ни разу в жизни я не обливала никого газировкой и не засыпала попкорном. Мне даже в голову не приходило, что я способна на подобное.

«Лучше бы я этого не делала», — думала я раз за разом.

«Я должна была это сделать», — столько же раз пыталась я убедить саму себя.

Возможно, из-за того, что на весенних каникулах у меня не было никаких планов, способных поднять настроение, голову забивали невеселые мысли, о которых в другое время я бы и не вспомнила. Будь сейчас учеба, эти чувства могли бы затеряться и исчезнуть в круговороте повседневных дел, но на каникулах всё иначе.

В надежде хоть немного взбодриться я купила мангу на те пять тысяч иен, что обычно платила Сэндай-сан, но чтение совсем не шло. Ни рисунки, ни слова не задерживались в голове; я просто машинально перелистывала страницы, и теперь книга валяется без дела.

Все так же лежа, я подняла руку, подставляя ладонь мягкому солнечному свету, льющемуся из окна.
Рана от ножа, которую я получила, когда Сэндай-сан заставила меня резать капусту, уже затянулась. Тогда было больно, а когда Сэндай-сан впилась в палец зубами — ещё больнее, так что хорошо, что все прошло.

Однако, пусть рана на поверхности моего тела исчезла, меня все ещё беспокоит, о чем думала Сэндай-сан в тот момент, когда слизывала мою кровь.

Сколько бы я ни размышляла, ответа не находилось.

Единственное, что я знала о Сэндай-сан наверняка — это то, что её поведение в моей комнате шло вразрез с её школьным образом.
Казалось, она вполне может прожить, не подчиняясь чужим приказам, и всё же здесь она меня слушалась. Когда я попросила принести пластырь, я ожидала чего-нибудь миленького, но она притащила самый обычный, функциональный и невзрачный. В школе она всегда носила на лице улыбку, словно застывшая гипсовая маска, но здесь была неряшливой, беспардонной и вела себя в моей комнате как полноправная хозяйка.

К тому же у неё было странное представление о личных границах.
Она была слишком фамильярной — подходила вплотную, совершенно не считаясь с моими чувствами. Она врывалась в мою повседневность так, будто это было в порядке вещей.

И это выбивало меня из колеи.

— Это же так, как будто мы подруги, — пробормотала я, приподнимаясь и обхватывая колени руками.

Я погладила кончики пальцев ног и вздохнула.

Сэндай-сан лизала мои ступни, хотя в школе мы даже не разговаривали, несмотря на то что учились в одном классе. Она могла бы отказаться, если ей это было неприятно. Могла бы просто больше не приходить. Но она не сделала ни того, ни другого. Она продолжала ходить ко мне ради пяти тысяч иен, в которых вряд ли нуждалась, и в итоге довела меня до того, что я проводила дни перед каникулами в горьких сожалениях.

Смотреть на то лицо, которое эта вечно любезная со всеми девушка никогда не показывала в школе.
Только в этом ведь и был смысл, так почему же всё так обернулось?

Я потянулась и выудила наугад один том из стопки манги на полу.

— Почему второй?..

Первый я ещё даже не открывала. Я перебрала пять верхних томов в поисках первого, но его среди них не оказалось. Бросив книги, я взяла смартфон. Запустив мессенджер, я тут же наткнулась на имя Сэндай-сан и поспешно отвела взгляд.

— Точно. Интересно, чем занята Майка?

Она говорила, что на каникулах будет ходить на курсы, так что, возможно, она и сейчас там. Когда мы виделись позавчера, она как раз возвращалась с занятий. Даже не зная, ответит она или нет, я написала именно ей — если мне хотелось чем-то заняться с кем-то другим, Майка всегда была первой в списке. Я отправила короткое: «Скучно».

Как и ожидалось, ответа не последовало.

В мыслях снова всплыло лицо Сэндай-сан.

Сейчас каникулы, поэтому я не могу её позвать.

Мы договорились встречаться только по учебным дням, в выходные мы не видимся. Конечно, мы не обещали друг другу не переписываться, так что пара сообщений, возможно, и не нарушила бы уговор, но даже если в правилах этого нет — я не могу ей написать. Я сама сделала так, чтобы это стало невозможным.

Вот что значил мой поступок накануне каникул.

Сделав такое, я просто не могу отправить ей сообщение. Да и вообще, у меня нет слов, чтобы заговорить с ней, с которой у нас нет ничего общего.
Если я не напишу сама, она не придёт. Сама она никогда не писала первой.

Я опустила взгляд на телефон. Сообщений ни от кого не было.

Даже если ничего не предпринимать, когда-нибудь мои отношения с Сэндай-сан исчезнут сами собой — так же, как затянулась рана от ножа. Это может случиться завтра, а может через год, но конец неизбежен. Настанет день, когда она просто перестанет приходить в мою комнату.

Наша связь держится на пяти тысячах иен, но Сэндай-сан не бедствует, а значит, всё закончится, как только ей это надоест. С самого начала у нашего договора не было срока. Он мог длиться долго, а мог оборваться в любой момент — такая вот зыбкая штука. И не было бы ничего удивительного, если бы всё закончилось так же прихотливо, как и началось.

Именно поэтому мне были нужны попкорн и газировка.

Мне нужно было разозлить Сэндай-сан, чтобы она больше не захотела приходить, и заставить саму себя поверить в то, что я больше не могу её позвать.

Я положила смартфон на кровать экраном вниз.

Когда я была маленькой, мама тоже однажды внезапно исчезла. Наша связь оборвалась в один миг и не восстановилась до сих пор. Если даже мать может так легко бросить своего ребенка и уйти, то нет ничего странного в том, что чужой человек, Сэндай-сан, перестанет приходить ко мне, когда мы перейдем на третий год и всё вокруг изменится.

С меня хватит этих дней в ожидании того, кто может и не прийти.
Если у Сэндай-сан будет причина не хотеть сюда приходить, а у меня — причина её не звать, то само ожидание станет ненужным. Имея веский повод, я смогу не надеяться на её приход и не бояться того момента, когда нашим отношениям настанет конец.

Попкорн и газировка послужили этой цели: перед каникулами я собственноручно обрезала нить, связывавшую меня с Сэндай-сан. Я получила причину не звать её и повод для неё не приходить, тем самым вычеркнув бессмысленное ожидание из списка своих вариантов.

Однако на деле всё, что я получила — это тоскливые каникулы.

Сэндай-сан проводила в этой комнате слишком много времени, и теперь я ловила себя на мысли, что хочу увидеть её здесь снова. Фамильярная Сэндай-сан продолжала заявлять о своем присутствии в моей голове, хотя занятия уже давно закончились.

А ведь это должно было быть просто способом убить время.

Всего лишь невинным развлечением.

Но стоило мне сесть на пол, как я вспоминала, что она ела здесь шоколад или помогала мне с уроками. Стоило лечь на кровать — и в памяти всплывало, как она валялась тут с мангой. Я думала только о ней.

И во всём этом виновата исключительно Сэндай-сан.

Я погладила палец, на котором не осталось и следа от пореза. Попробовала лизнуть его, но вкуса крови не почувствовала.

Я спустилась с кровати и села рядом со стопкой манги. Взяла случайный том, пролистала пару страниц, и в этот момент пришел ответ от Майки: «Я на курсах».

«Пойдем в кино, когда закончишь?»

«А может завтра?»

«Конечно».

Сидеть дома тоскливо. Прогулка поможет развеяться, да и с Майкой всегда весело.

Хотелось бы на третьем году снова оказаться с ней в одном классе.

И с Сэндай-сан тоже...

Нет.

В том, чтобы учиться с ней вместе, нет никакого смысла.

Сэндай-сан злится и больше не придёт. Раз так решено, думать о ней — пустая трата времени. Я твердила себе это, но не могла выкинуть её из головы.
Например, если мы попадем в один класс, я позову её как обычно. Если в разные — на этом всё и закончится. Может быть, если я так решу, мне станет немного спокойнее.

Хотя даже если я её позову, вряд ли Сэндай-сан придёт.

На душе было неспокойно. Но сейчас я ничего не могла поделать.
«Где встретимся?» — пришло сообщение от Майки.

Я набрала название того же места, где мы были позавчера, и нажала «отправить».

◇◇◇

Весенние каникулы не такие уж долгие. Обычно они пролетают в одно мгновение.

Но в этом году они тянулись мучительно медленно. Вроде бы я проводила их как всегда, но время будто застыло.

Наконец далекий апрель наступил, и начался новый учебный год.

Перейдя на третий год, я немного нервничала. Ноги налились свинцом по дороге в школу. В здании школы мы с Сэндай-сан не разговаривали, но я всё равно не знала, какое лицо мне сделать, если мы столкнемся. Да и из-за обязательной в апреле смены классов я даже не была уверена, увижу ли я её вообще.

Я никак не могла успокоиться и чувствовала необъяснимую тревогу.
Узнать распределение по классам можно было из списков, вывешенных перед входом. Пройдя через ворота и немного прогулявшись, я увидела за толпой учеников не очень большие белые листы. Стараясь не привлекать внимания, я глубоко вздохнула и принялась изучать список. Среди знакомых и незнакомых имен я отыскала свое.

Но имени Сэндай-сан там не было.

Не то чтобы я надеялась. И я совсем не расстроилась.

Твердя это про себя, я направилась к корпусу, где раньше учились теперь уже выпустившиеся старшеклассники. Распахнув дверь своего нового кабинета, я увидела Майку, с которой мы часто виделись на каникулах.

— Сиори, сюда! — Майка окликнула меня по имени.

Я махнула ей в ответ и пошла к её парте. С волосами длиннее моих, но короче, чем у Сэндай-сан, собранными в хвост, Майка ничуть не изменилась за каникулы. Она не пользовалась такой косметикой, как Сэндай-сан, и это приносило мне какое-то облегчение.

— Доброе утро.

— Утречко! Я уж испугалась, что нас в разные классы распределят.

— Я тоже.

— Видела? В этом году Ами тоже с нами.

Сиракава Ами (1), с которой мы были в одном классе в первом году, но разошлись на втором, тоже оказалась в списке. Я начала искать её глазами, чтобы разделить радость воссоединения, но не нашла.

— Видела. Ами ещё нет?

— Похоже, что нет.

— Понятно.

Раз Ами не было, в классе больше не оставалось никого, кого мне стоило бы искать. И всё же мой взгляд невольно продолжал выискивать Сэндай-сан. Хотя найти её было невозможно. Раз её имени не было в списке, её появление здесь было бы странным.

— О, неужели здесь есть кто-то, с кем ты очень хотела оказаться в одном классе? — Майка начала оглядываться по сторонам, подражая мне.

— Никого нет.

— Да ладно, ты же только что кого-то искала. Может, влюбилась в кого и надеялась на чудо? — Майка принялась поддразнивать меня.

— Ничего подобного, и нет у меня никого на примете. Просто смотрела, кто вообще попал в наш класс.

— Подозрительно…

— Да нет же.

Я ещё раз заверила подозрительно прищурившуюся Майку, что «ничего такого», и тихо выдохнула.
Раз мы в разных классах — значит, с Сэндай-сан покончено. Мне стоит придерживаться того «маленького пари», которое я придумала на каникулах. То, что Сэндай-сан начала приходить ко мне домой, было лишь результатом случайного каприза. Ни случайности, ни капризы не длятся вечно, так что смена классов — отличный повод поставить точку. Попкорн и газировка были нужны именно для этого.

Легкая меланхолия лишь оттого, что в классе нет лица, к которому я привыкла за последнее время — в этом нет никакого глубокого смысла. Это не трагедия, а значит, у меня нет повода звать Сэндай-сан, да и не могу я её позвать.

В класс пришла Ами, а чуть позже — учитель. Выслушав нагоняющую сон речь и закончив церемонию начала семестра, я обнаружила, что первый учебный день подошел к концу. Майка и Ами звали меня погулять где-нибудь по дороге, но я отказалась и пошла прямиком домой.

В смартфоне всё ещё сохранен контакт Сэндай-сан. Но он мне больше не нужен.

Она наверняка тоже быстро забудет обо мне, раз уж мы теперь в разных классах. Если игнорировать это ноющее, колющее чувство где-то в районе сердца, время пойдет своим чередом.

Через несколько дней после начала семестра случилось кое-что неприятное. Рука сама потянулась к смартфону, но я сдержалась. Вскоре я и вовсе перестала проверять его поминутно.

Обычное дело — отдалиться друг от друга, оказавшись в разных классах. Причину, по которой Сэндай-сан перестала приходить, найти несложно, к тому же я сама её оттолкнула. Так что этот результат меня устраивает. Я не буду ждать.

Прошло ещё несколько дней. Я взяла в руки мангу — ту самую, которую заставила её читать, когда она впервые пришла в эту комнату. Я вспомнила, как тогда думала, что она будет читать бегло, но она читала ужасающе монотонно. Я листаю страницы перед книжной полкой, и в памяти всплывает: вот эту реплику она произнесла тихо, а эту ей было трудно сказать.

Я вздохнула и присела на край кровати. Стоило мне закрыть мангу и положить её рядом с подушкой, как зазвонил домофон.

Я не ждала посылок, и гостей у меня быть не должно. Значит, у входа в подъезд ошивается какой-нибудь торговый агент. Не было никакого желания отвечать, так что я решила проигнорировать звонок и включила телевизор, но домофон прозвонил снова и снова.

Какая настырность.

Мне было лень даже проверять монитор; я просто прибавила звук на телевизоре, но тут зазвонил смартфон. Это был звук входящего сообщения. Я взяла телефон со стола. На экране светилось имя Сэндай-сан.

«Ответь на домофон. Я же знаю, что ты дома».

Содержание сообщения не оставляло сомнений — внизу стоит именно она.
Я невольно дернулась, чтобы взглянуть на монитор домофона, но снова посмотрела на телефон.

Я отправляю сообщение — Сэндай-сан отвечает. Мы так не договаривались, но это стало негласным правилом. До сих пор она никогда не писала первой и тем более не приходила без спроса. Пока я в оцепенении пялилась в экран, пришло новое сообщение.

«У меня дело есть, так что ответь уже, наконец».

Я попыталась сделать вид, что не видела сообщения, и отложила телефон, но домофон затрезвонил снова. Звонок заливался трелью, словно от шалости младшеклассника. Я выключила телевизор и встала. Подойдя к домофону и взглянув на монитор, я увидела Сэндай-сан. Но я ума не могла приложить, какое у неё может быть дело ко мне, учитывая, что я её не звала.

— Ты зачем пришла? — спросила я через переговорное устройство.

— Ты же видела сообщение. Я хочу, чтобы ты открыла эту дверь

От голоса Сэндай-сан, который я не слышала целую вечность, сердце пропустило удар. Но открывать дверь я не собиралась.

— Не хочу.

— Мне нужно кое-что вернуть, так что открывай.

— Вернуть?

— Да. Так что отпирай дверь, — в голосе Сэндай-сан слышалось раздражение.

При этом выражение лица у неё не изменилось. Наверное, из-за того, что она была на улице, она выглядела точно так же, как в школе.

— И что же ты хочешь вернуть?

— Одежду, которую одолжила в прошлый раз. Я её постирала.

Услышав про одежду, я вспомнила. В тот день, когда я облила её блузку газировкой, я дала ей вещи, чтобы ей было в чем уйти. Именно дала, а не одолжила. Я совершенно точно сказала Сэндай-сан, что дарю их ей. Впрочем, она, похоже, не собиралась их принимать и твердо заявила, что «обязательно вернет».

Сэндай-сан — излишне щепетильный и немного проблемный человек. У меня не было намерения забирать подаренные вещи, и менять свое решение я не собиралась.

— Я же сказала — можешь оставить себе. И сегодня я тебя не звала.

— Я пришла, потому что ты не зовешь.

— И что?

— Терпеть не могу оставаться в должниках, — отрезала Сэндай-сан.

Будь на её месте её подруга Ибараки-сан, она бы наверняка просто приняла подарок, но Сэндай-сан, видимо, не из таких. Даже когда я вручила ей пять тысяч иен в книжном, мы долго препирались на тему «бери — не возьму».

— Я уже говорила: это подарок. Возвращать не нужно.

Наверняка Сэндай-сан так просто не отступит. Как утомительно. Понимая, что этот спор может длиться бесконечно и мы ни к чему не придем, я уже потянулась к кнопке, чтобы отключить связь, но тут Сэндай-сан произнесла нечто совершенно неожиданное.

— Тогда прикажи мне.

— ...Чего?

— Я говорю: просто прикажи — и всё.

— Я вообще не понимаю, к чему ты клонишь.

— Я не могу принять одежду просто так. Поэтому, если хочешь отдать — прикажи мне её забрать. А если не хочешь — считай, что эта одежда вместо пяти тысяч иен, и отдай какой-нибудь приказ, как обычно.

Сэндай-сан говорила об этом так буднично. Действительно, я всегда отдавала ей приказы в обмен на пять тысяч. С этой точки зрения обмен одежды на приказ не казался таким уж абсурдным. Но меня раздражало подчиняться её предложению и приказывать только потому, что она так сказала.

— Почему я должна приказывать из-за одной вещи? Я же говорю, что отдаю, просто возьми и всё. И уходи.

— Если я сейчас уйду, то больше не приду. Тебя это устраивает? 

Голос, донесшийся из домофона, был не уверенным, а скорее сердитым, перешагнувшим через простое раздражение.

Я задержала Сэндай-сан у двери вопросом:

— Сэндай-сан, ты что, извращенка какая-то — самой напрашиваться на приказы?

«Уходи». 

Это слово уже было на кончике языка, но на этот раз я не смогла его произнести.

— Уж точно не большая, чем ты, Мияги. Ну так что? Это будет приказ «забрать подарок» или что-то другое?

Переложив право выбора на меня, Сэндай-сан пристально смотрела в камеру, хотя и не могла видеть меня сквозь монитор.

Боясь, что Сэндай-сан исчезнет из моей жизни без всякой причины, я сама перед каникулами создала повод для её отсутствия. И всё же сейчас она стояла там, за дверью.

Прогнать её было проще простого. Но если она уйдет, она больше не вернется.

Помолчав, я ответила:

— Сейчас открою.

Не знаю, что она задумала, но раз уж пришла, я просто впущу её в комнату. Это не значит, что я своими действиями останавливаю её от ухода.

— Спасибо, — бросила она, и её изображение на мониторе исчезло.

Вскоре раздался звонок в дверь. Когда я открыла, Сэндай-сан уже стояла на пороге. Прежде чем снять обувь, она показала мне небольшой бумажный пакет.

— С этим что делать? — спросила она, словно проверяя меня.
В пакете лежала та самая одежда, и выбор, что с ней делать, снова лежал на мне. Сэндай-сан ждала моего ответа.

— Ты же пришла за приказом. С одеждой потом. Проходи.

Я не взяла пакет и повернулась к ней спиной. Послышался звук закрывающейся двери и поворот ключа.

— Ну, пусть будет так.

Её голос прозвучал без особого выражения. Я пошла в комнату, не оглядываясь, и услышала за спиной знакомые шаги. Стоило мне открыть дверь в комнату, как Сэндай-сан юркнула следом и по-хозяйски уселась на кровать.

— В комнате ничего не изменилось.

Она сказала это с такой ностальгией, будто не была здесь год, хотя не прошло и месяца.

— А зачем мне что-то менять?

— И то верно.

Она бросила это легко, как лепесток сакуры на ветру, и взяла в руки мангу, лежавшую у подушки.

— О, та самая манга. Ты её читала?

Надо было убрать. Я укорила себя за то, что оставила на кровати ту самую книгу, которую заставила её читать в первый раз. Но было уже поздно.

— Ну читала, и что с того?

— Да ничего.

Она не улыбалась, но голос стал чуть выше. Наверное, ей весело. Терпеть не могу эту черту в Сэндай-сан.

— Кстати, Мияги. Школа неделю как началась, почему ты меня не звала? — как бы между прочим спросила она, даже не открывая мангу, а просто перелистывая страницы.

— Бывает, что я не зову.

— После летних каникул и после зимних ты звала меня сразу. А в этот раз — нет. Есть же какая-то причина?

— Мы теперь в третьем классе, — ответила я. Это была не совсем правда, но и не явная ложь.

— Начала ходить на курсы?

— ...Нет.

У меня не было планов идти на курсы. Я не особо любила учиться и не горела желанием поступать в какой-то конкретный университет. Поступлю куда получится — и ладно, а если нет — тогда и буду думать.

Не знаю, убедил её мой ответ или нет, но Сэндай-сан издала короткое «хм» и закрыла мангу.

— Ты ведь в одном классе с Уцуномией?

— Ну да.

Я не говорила Сэндай-сан, что попала в один класс с Майкой, у нас и возможности-то поговорить не было. Раз она об этом знает — значит, в день объявления списков она специально искала мое имя. Хотя нет, скорее всего, она просто наткнулась на него, пока искала себя, ведь я в классе номер два, а она в третьем.

Я выхватила мангу из её рук.
Да какая разница, как она узнала. Я вернула книгу на полку, стараясь выкинуть из головы лишние мысли.

— Ты, небось, расстроилась, что не со мной? — раздался за спиной дразнящий голос.

— Вовсе нет.

— Да? А я вот расстроилась.

Я обернулась на этот невесомый голос. Сэндай-сан расплылась в улыбке.

— Врешь.

— И не думаю.

Она сказала это нарочито небрежно, подошла ко мне и взяла с полки другой том. Я отобрала книгу, вернула её на место и спросила:

— Приказ может быть любым, верно?

— Ты только сейчас решила это спросить?

— Просто сегодня не за пять тысяч, вот я и уточняю.

— Делай как всегда.

Лицо Сэндай-сан было таким же, как до каникул. Я посмотрела в окно: небо окрасилось в багрянец. Соседние дома и многоэтажки вдалеке тоже залило этим алым светом. Весна вступила в свои права, и дни стали длиннее, чем зимой. Тепловентилятор уже не работал. Сэндай-сан, похоже, не жарко — она осталась в пиджаке. Я задернула шторы, отрезая комнату от закатного мира. Включила свет и села на кровать.

— Сядь здесь.

Я указала на пол перед собой. Сэндай-сан послушно села и обхватила мои ступни руками.

— Снять носки и лизать ноги. Так?

— Сама всё прекрасно знаешь.

— Мияги, тебе нравятся такие приказы, да?

— Вовсе нет. Просто ничего другого в голову не пришло.

— Хе-е.

Поймав её недоверчивый взгляд, я легонько пнула её в плечо:

— Давай быстрее.

— Я против насилия.

— Это не насилие.

Я думала, она съязвит в ответ, но она молча взялась за мои ноги, стащила носки и придержала за пятки. Сэндай-сан выдохнула, обдав пальцы ног теплым воздухом, и я почувствовала нечто влажное и мягкое. Её язык коснулся кожи, оставляя мокрый след.

Он медленно скользил к подъему стопы. Ощущение было немного противным, но мне нравилось смотреть, как Сэндай-сан делает это.

Я ничего не знаю про её класс. Но она наверняка и там в верхних рядах школьной иерархии, весело проводит время со своей подругой Ибараки-сан. И вот сейчас эта девушка лижет мои ноги.

Кончик языка надавил на кожу. Я почувствовала её тепло сильнее, чем когда-либо. Наш жар сталкивался, плавился и становился моим собственным. Язык двинулся к щиколотке. Тепловентилятор был выключен, но в комнате становилось жарко. Я ослабила галстук, и в этот момент она сильно присосалась к коже возле лодыжки.

Ощущение, отличное от прикосновения языка, заставило меня сжать простыню.

— Сэндай-сан, мне это не нравится.

Стоило мне это сказать, как её губы отстранились, и она внезапно прикусила мой большой палец.

— Ай!

Зубы впились в плоть. Но она не останавливалась. Это не было так больно, как если бы я прищемила палец дверью, но от резкой боли я невольно дернула ногой.

— Сэндай-сан, прекрати!

Зубы медленно разжались, и боль ушла. Вместо неё пришло мягкое, плавное прикосновение языка. Влажные мазки всё так же вызывали легкое отвращение, но тепло Сэндай-сан не было мне неприятно.

Сознание было приковано к ощущениям в ногах, а внизу живота начал скапливаться жар. Казалось, даже мое дыхание стало горячим. Это было не самое лучшее чувство, и я потянула её за челку, чтобы она остановилась.

— Сэндай-сан, до каких пор ты собираешься сюда приходить?

— Кто знает? Наверное, до выпуска. В университеты мы всё равно пойдем разные. Но если ты скажешь «не приходи», я больше не приду. Хочешь, чтобы я не приходила? — Сэндай-сан подняла голову и спросила это пугающе серьезным тоном.

«Приходи».

Если я это скажу, она будет приходить до самого выпуска. Но я не хотела просить её об этом. Отпустив её челку, я задала вопрос, не имеющий отношения к делу:

— Ты пойдешь в университет?

— А ты нет, Мияги?

— Не знаю. А ты в какой собираешься?

— Ещё не решила.

То ли она не хотела говорить, куда метит, то ли действительно не знала. Пока я гадала, разговор оборвался. Я посмотрела на шторы — света сквозь них пробивалось всё меньше.

Сэндай-сан, словно от скуки, поглаживала мою лодыжку. От её прикосновений к косточке нога снова дернулась. Вместо протеста я легонько толкнула её в бедро. Сэндай-сан заговорила:

— Слушай, Мияги. Я вообще-то не люблю газировку.

Это признание, прозвучавшее так не вовремя, заставило меня вскрикнуть:

— Что?! Не поздновато ли ты об этом вспомнила?

— Вначале я не думала, что задержусь здесь так надолго, а потом как-то момента не было сказать.

— ...В следующий раз снова её дам.

— Фу, какая ты вредная.

— Помолчи. Разговоры окончены. Лижи ногу.

Сэндай-сан прижалась губами к моей стопе с тихим чмоканьем. Кончик языка коснулся кожи. Наше тепло смешалось, проникая внутрь меня. Её жар наполнял всё тело. Мокрый язык скользил всё выше, к щиколотке.

И это всё-таки было немного противно.

(1) Забавный факт: все фамилии женских персонажей названы в честь японских топонимов: Подруги Мияги: Уцуномия Майка — город Уцуномия, столица префектуры Тотиги. Сиракава Ами — село Сиракава, знаменитое тем, что включено в список всемирного наследия ЮНЕСКО и является прототипом места действия из «Когда плачут цикады». Подруга Сэндай: Ибараки Умина — город Ибараки в префектуре Осака. Есть еще префектура Ибараки, но используемые иероглифы соответствуют именно городу. Фамилия Марико, второй подруги Сэндай даже не упоминается :( Ну и сами главные героини: Мияги Сиори — префектура Мияги, а Сэндай Хадзуки — город Сэндай, который является центральным в этой самой префектуре.