Онлайн чтение книги История о покупке одноклассницы раз в неделю Story About Buying My Classmate Once A Week
1 - 6 Мияги слишком легкомысленна

В тот день я впервые пришла к Мияги домой, вооружившись решимостью и немалым раздражением, но наши обычные пять тысяч иен так и не перешли из рук в руки. Одежду, которую я тогда забрала с собой, я спрятала в самую глубину комода, где стоит копилка.

Было бы лучше всего её вернуть, но раз уж она стала платой за приказ — ничего не поделаешь. Считай, те же пять тысяч. Носить эти вещи я не планировала.

Впрочем, особенным выдался лишь тот единственный день. Сегодня, спустя несколько суток, я получила от Мияги свои привычные деньги.

И всё же кое-что изменилось.

Мияги подала мне не газировку, а ячменный чай. И стала чуть более разговорчивой.

Я понимала, почему она выбрала чай, но не имела ни малейшего представления, зачем ей вдруг захотелось поговорить. Одно знала наверняка: это было куда приятнее затянувшегося молчания.

— Эта книга — скучная.

Мияги, до этого ронявшая лишь редкие, короткие фразы, снова подала голос. Я оторвала взгляд от любовного романа, который читала, сидя на кровати.

— Думаешь? А мне нравится.

— Там нет счастливого финала.

— Эй, это же спойлер! Я только-только начала читать.

— Ну и что?

— Ничего хорошего.

Наш неуклюжий диалог вряд ли можно было назвать содержательным. Однако, глядя на Мияги, пытающуюся завязать разговор, я чувствовала себя так, словно дикая кошка, которая никогда ни к кому не шла, вдруг позволила погладить себя по голове.

Мы знакомы с начала лета — уже больше полугода.

Понадобилось время, но мне наконец удалось приблизиться к этой настороженной бродячей кошке. Не знаю, можно ли сказать, что я её приручила, но само осознание этого факта наполняло меня глубоким чувством.

И всё же, спойлеры — это непростительно.

Я закрыла книгу и положила её рядом с подушкой. Перехватив мангу, которую читала Мияги, я повалилась на бок и принялась листать страницы, пользуясь тем, что она не протестует. Это был не первый том, но я уже читала его раньше, так что не страшно. Когда я одолела примерно треть, Мияги, сидевшая на полу и опиравшаяся спиной о кровать, внезапно встала.

— Сэндай-сан. Поиграй со мной.

— В игру? — я отложила мангу и посмотрела на неё.

— Ага. В эту.

Мияги вытащила что-то из-под телевизора — я и не знала, что она его вообще включает — и обернулась. В руках она держала коробку с нарисованными мультяшными машинками.

— Одной играть скучно, — бросила она.

С этими словами Мияги отодвинула столик, освобождая место. Похоже, это были гонки. Однажды я спрашивала её, играет ли она в видеоигры. Тогда она ответила, что не любит те, где за тобой бегают красавчики, но не уточнила, что именно ей по душе. Кажется, теперь я получила ответ, хотя Мияги совсем не походила на любительницу гонок.

Неожиданно.

Не знаю, какая игра подошла бы ей в моем представлении, но гонки в этот образ точно не вписывались. С другой стороны, рядом с машинами были изображены известные персонажи — возможно, ей нравились именно они, а не сам процесс езды.

— Это те, где надо соревноваться на машинах?

— Да. И мешать соперникам на пути к финишу.

— Я в этом плохо разбираюсь, но разве в такое нельзя играть по сети?

— …Если не хочешь, не надо, — буркнула Мияги и уже собралась убрать приставку обратно.

— Я не говорила, что не хочу! Просто не знаю, как, — поспешно добавила я.

Лишний способ убить время был только на руку. Я люблю мангу и книги, но иногда хочется разнообразия. Я спустилась с кровати и села на пол.

— Сейчас научу.

Мияги включила консоль, устроилась рядом и принялась объяснять. Управление оказалось куда сложнее, чем я думала: запомнить всё сразу не получалось. В какой-то момент Мияги, видимо, наскучило разжевывать детали, и её объяснения стали совсем поверхностными. Я решила сменить тему.

— Кстати, я теперь хожу в подготовительную школу, так что в какие-то дни, возможно, не смогу приходить.

— Подготовительная школа?

— Я же в выпускном классе. Приходится, хочешь не хочешь.

Родители признают только «правильных» детей, таких как моя старшая сестра. Я верила: если поступлю в университет, который они выбрали, моя жизнь станет такой же, как в детстве. Вступительные экзамены — мой последний шанс вернуться в семью.

В то же время где-то внутри мне было уже наплевать и на родителей, и на всё остальное. Я знала, что не смогу поступить туда, куда они хотят, а если бы и смогла — мне самой хотелось взбунтоваться. Но я всё равно вписала свое имя в бланк заявления, который мне подсунули.

Словно эта подготовка может сейчас что-то изменить.

Я облокотилась на кровать и уставилась в потолок. Обои здесь были другого цвета, чем в моей комнате, но почему-то казались очень родными.

— Мне всё равно, если ты будешь задерживаться, — произнесла Мияги голосом, в котором не читалось ни единой эмоции.

— Занятия заканчиваются поздно, так что вряд ли получится прийти. Я буду дома почти в полночь.

— Тогда приходи на следующий день после занятий.

— Хорошо.

Стоило мне согласиться, как Мияги свернула инструктаж и запустила игру. Конечно же, машина меня не слушалась. Вместо того чтобы повернуть руль, я сама заваливалась всем телом то вправо, то влево. Я была уверена, что еду прямо, но машину мотало из стороны в сторону, и Мияги мгновенно вырвалась вперед.

Раздражает.

Виновата была определенно машина, а не я.

И Мияги вредничала. Она швырялась банановыми кожурками и какими-то бомбами, всячески мне мешая. В итоге она побеждала раз за разом, не оставляя мне ни единого шанса.

— Мияги, ну поддайся хоть немного.

— Не хочу.

— Я же новичок.

— Знаю.

— А-а, всё, перерыв! Перерыв! Это невыносимо, я всё равно не могу выиграть.

Прямо посреди заезда я бросила контроллер. Пока я возмущалась, машина Мияги доехала до финиша первой.

— Сэндай-сан, ты слишком слабая, — без тени жалости бросила она и, отложив контроллер, вытянула ноги.

Не сказать, чтобы она стала совсем уж красноречивой, но сегодня из неё действительно сыпались слова. Не знаю, о чем она обычно болтает с Уцуномией, но, возможно, именно так,  только добавив немного дружелюбия.

Завтра точно снег пойдет.

С этой ехидной мыслью я покосилась на необычайно болтливую Мияги. Даже в третьем классе она не меняется. Никакого макияжа, форма в полном порядке, разве что юбка чуть короче положенного.

Ничего вызывающего. Она всегда держалась на той грани, когда учителя ещё не придираются. Хотя, как мне казалось, она могла бы укоротить юбку ещё сильнее — никто бы и слова не сказал.

«Настолько, наверное?» — подумала я и невольно потянула край её юбки вверх. На ноге, сантиметров на десять выше колена, красовался синяк.

— Это ещё что? — Мияги нахмурилась и дернула юбку обратно.

— У тебя там синяк.

— В школе ударилась.

— Болит? — спросила я и ткнула пальцем в посиневшую кожу. Мияги тут же отпихнула мою руку.

— Не болит. Но зачем тыкаешь? А вдруг было бы больно?

— Просто так.

— Если тебе так скучно, что ты синяки считаешь, давай продолжать игру.

Мияги с недовольным видом всучила мне контроллер. Игра была по-своему занятной, но проигрывать всухую — сомнительное удовольствие. Точнее, я просто больше не хотела проигрывать. Пытаясь отвлечь Мияги от приставки, я лихорадочно соображала и вдруг вспомнила одну вещь.

— Мияги. А ты знала, что если приложить к засосу дольку лимона, он пройдет быстрее?

— Не знала. Это что, «совет от опытной»?

Мияги задала этот вопрос, явно намекая на те неприятные слухи обо мне — мол, Сэндай только притворяется скромницей, а на самом деле гуляет. 

Пришлось внести ясность:

— Я тут ни при чём. Это Умина говорила: когда ей нужно спрятать засос, она прикладывает лимон.

— И ты предлагаешь мне приложить лимон к синяку?

— Ну, синяк — это же подкожное кровоизлияние. Засос, говорят, тоже. Вот я и подумала, что может сработать.

— Не думаю. И вообще, у Ибараки-сан засос после лимона быстро сошёл?

— Она говорит, что да. Хотя, может, он и сам по себе исчез. Ещё говорят, прикладывать тепло или холод помогает. Попробуй что-нибудь.

— Он у меня уже дня два, — лениво отозвалась Мияги. — Сам пройдет, неохота возиться.

Она отложила контроллер и отпила газировки, которую принесла вместе с моим чаем. Видимо, запал продолжать гонку у неё иссяк, и она выключила приставку.

Избавленная от роли вечной проигравшей, я снова потянулась к манге. Но не успела я прочесть и страницы, как Мияги хлопнула меня по плечу.

— Давай проведем эксперимент.

— Эксперимент?

— Именно. Сэндай-сан, для начала сними пиджак.

От её воодушевленного голоса у меня внутри всё сжалось. Дурное предчувствие.

— Это приказ?

— Приказ. Снимай быстрее.

Тон Мияги не допускал возражений. В том, чтобы снять пиджак, не было ничего особенного — я делала это в этой комнате десятки раз. Но никогда раньше — по её приказу.

— Я бы сначала хотела услышать, что за эксперимент.

Я примерно догадывалась, что последует за этим требованием. И если мои догадки верны, это было не то чтобы приятно. Да и нашим отношениям это совсем не подходило. Поэтому я хотела во всём удостовериться.

— Снимешь — скажу.

Ну конечно, так она и скажет.

Я тихо вздохнула. Человек, готовый честно ответить на вопрос, не стал бы отдавать такие приказы. Если скрывает суть — значит, задумала что-то сомнительное. Однако сам по себе приказ правил не нарушал, поэтому я послушно стянула пиджак и бросила его на кровать. Тут же последовало продолжение:

— Закатай рукав.

«Расстегни пуговицы на блузке». Я думала, эксперимент будет проводиться где-то там, но, видимо, ошиблась.

— Да зачем всё это? — спросила я, хотя уже понимала, к чему она клонит.

— Проверим на твоей руке, правда ли лимон помогает от засосов.

Мияги иногда — а точнее, очень часто — несла полную околесицу. Поставить засос, а потом пытаться его вывести… Я ожидала чего-то подобного, но совершенно не понимала — зачем?

— А если эксперимент провалится? Мне это совсем не нужно.

— Это же рука. Даже если след останется, под блузкой не видно. В чем проблема?

— Да во всём!

Оставлять следы на теле… Наша связь с Мияги была не про это. Раньше мы могли облизывать друг другу руки или ноги, могли даже укусить, но это никогда не было чем-то, что остается надолго.

Но сейчас — другое дело. Даже если след можно скрыть формой, если я не смогу его вывести, он будет преследовать меня ещё долго. И это меня совсем не радовало.

— Я же не здесь буду делать, так что нормально, — легкомысленно бросила Мияги и коснулась моей шеи. Её пальцы скользнули вниз и замерли на ключице. Поскольку две верхние пуговицы блузки были расстегнуты, она могла бы зайти и дальше, но я перехватила её руку.

— Если поставишь след в таком месте, я тебе врежу.

— «Врежу»? Сэндай-сан, ты совсем забыла о своем образе скромницы.

— У тебя в школе тоже образ другой, так что 1:1. Неважно, какой у кого образ, — я старалась звучать твердо.

— Вот именно. Так что закатывай рукав, — отрезала Мияги, словно напоминая, что приказ абсолютен, и вцепилась в мою правую руку.

У меня была веская причина отказаться. На физкультуре при переодевании могут заметить. Это был логичный довод, не нарушающий правил, который должен был заставить Мияги отступить. И всё же я подчинилась. Расстегнула манжету и обнажила руку.

— Вот. Довольна?

Я не думала, что наши отношения прервутся, начни я спорить о правилах, но Мияги была непредсказуема. Ещё недавно она меня отталкивала, а сегодня вдруг оказалась так близко. При такой переменчивости настроения она вполне могла заявить, что больше не собирается платить мне пять тысяч.

Сэндай Хадзуки — всеобщая любимица, надежда учителей. Мне было в какой-то мере необходимо место, где не нужно играть эту роль, место, которое не было бы моим домом, и существование Мияги, с которой не нужно быть вежливой.

— Пожалуй, здесь будет в самый раз, — пробормотала она себе под нос и надавила на мое предплечье — посередине между запястьем и локтем.

— Делай что хочешь.

— И сделаю, можешь не сомневаться.

«Знаю», — ответила я ей мысленно. Она коснулась мягкой кожи на внутренней стороне руки, как врач перед уколом.

Короткая пауза — и её губы прижались к моей руке.

В отличие от укола, я не почувствовала боли.

Я ощутила её язык, а затем — медленное, тягучее и сильное давление. Она всасывала мою кожу. Никаких особенных чувств это не вызывало. Когда она лизала или кусала меня, ощущение чужого прикосновения было куда острее.

Так что ничего страшного. Просто губы и язык на коже, никакой боли. Однако, несмотря на то что её губы не были горячими, мне почему-то стало невыносимо жарко.

— Хватит уже, — я надавила ей на макушку. Мияги отстранилась, и я почувствовала, как натянутая кожа на руке встает на место.

— След остался, так что эксперимент можно считать успешным.

Я опустила взгляд. На руке отчетливо алело маленькое пятнышко. Оно почти не отличалось от тех следов, что мы в детстве в шутку оставляли сами себе, и было точь-в-точь как то, что я видела на шее у Умины. Но то, что этот след оставила именно Мияги, делало его особенным.

Я невольно вздохнула. В отличие от детских лет, теперь я прекрасно знала, что означают такие отметины, оставленные другими. В манге, которую читает Мияги, они встречаются постоянно. Я потерла руку ладонью, словно пытаясь стереть грязь.

Мне вовсе не улыбалось, чтобы Мияги заявляла на меня права. Скорее всего, она об этом и не думала, и я просто накручиваю себя, но иметь на теле нечто, что при каждом взгляде будет напоминать о ней — это плохо.

Нужно поскорее от этого избавиться.

— И что, лимон у тебя есть? — спросила я, продолжая растирать кожу.

— Ты же видела, что у меня в холодильнике.

Когда мы вместе готовили караагэ, я видела её холодильник. Там было до смешного пусто.

Так что я знала. Знала, что лимона нет.

Да, я так и думала.

Я крепко прижала ладонь к следу, оставленному Мияги.

— Под формой всё равно не видно, так что какая разница? — Мияги посмотрела на меня с таким видом, будто её это вообще не касается. — Если так переживаешь, попробуй тот другой метод — с теплом или холодом.

Меня это взбесило. По-настоящему. Я опустила рукав и застегнула пуговицу.

— Тогда ты тоже давай. Снимай пиджак и подставляй руку.

— Это что, приказ?

— Нет. Просьба.

У меня, получающей деньги, не было права отдавать приказы. Оставалось только просить.

— И это, по-твоему, тон для просьбы?

— Именно.

— Если попросишь как следует, я, может, и соглашусь.

И почему я должна перед ней лебезить? Мияги из тех людей, кто и не подумает подставиться сам, но готов ставить отметины на других под предлогом «эксперимента». Не думаю, что мне стоит так уж унижаться.

И всё же, я сделала так, как она хотела. Сделала «как следует».

— …Пожалуйста, дай мне свою руку.

Я должна была затащить её на ту же глубину, где оказалась сама. Ради этого можно принести небольшую жертву.

— Ладно, ставь свой засос, — легко согласилась Мияги и скинула пиджак. Закатав рукав блузки, она протянула мне руку.

Нет. Всё не так. Я не хотела, чтобы она сопротивлялась, но и такого безразличного «ладно» тоже не ждала. Я хотела утянуть её за собой, но когда она идет на это добровольно — это совсем другое.

Это злило, потому что выглядело так, будто я снова пляшу под её дудку. Мияги должна была колебаться, должна была злиться, как я! Она не имела права сама предлагать поставить ей засос.

— Передумала. Не буду.

Я потянула её рукав вниз, возвращая на место. В конце концов, в таких вещах между нами не было никакой необходимости.

Уже всё равно. 

Решив так, я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Но не успела я выдохнуть, как Мияги произнесла:

— Почему? Сама же просила подставить руку.

— Потому что друзья так друг с другом не поступают.

Каковы бы ни были наши цели, мы проводим время вместе после школы, я прихожу к ней домой — значит, мы друзья. Пусть мы и отличаемся от обычных подруг, в широком смысле мы входим в этот круг.

Но Мияги мои слова отвергла.

— Мы с тобой не друзья, Сэндай-сан.

Вот оно что. Кажется, теперь я начала понимать её прошлые поступки.

Раз мы не друзья, понятно, почему она так странно отреагировала на шоколад на Валентинов день и почему запрещала мне готовить ужин.

Странные приказы — тоже потому, что мы не друзья.

Но тогда…

Кто же мы друг другу?

По крайней мере, я считала её подругой. Да, мы не видимся в выходные и общаемся в мессенджерах только по делу. Но если ты заходишь к кому-то после школы и болтаешь о всякой ерунде — вы друзья.

Видимо, для Мияги всё иначе.

— Если не друзья, то кто? — прямо спросила я.

— Что значит «кто»? Откуда мне знать? — словно рассердившись, Мияги снова закатала рукав. — Давай уже.

Честно говоря, услышать такое от человека, которого считал другом, не очень-то приятно. Но если подумать, наши отношения и правда не укладываются в рамки «дружбы».

Всё получилось само собой. Мне стало любопытно, что за человек Мияги, какие приказы она будет отдавать. Я думала: если мне что-то не понравится, я просто верну пять тысяч и всё закончится. С такими мыслями я и начала приходить в эту комнату.

Нас связывала тонкая ниточка, которая оборвалась бы в тот же миг, не будь этих денег.

И всё же, в отличие от того дня, когда она облила меня газировкой, сегодня Мияги не пыталась меня прогнать. Поэтому я тщательно подбирала слова, которые могли бы точно описать нашу связь.

— Ну, я и не твоя девушка. Убери руку.

— Хочешь сказать, засосы можно ставить только тем, с кем встречаешься?

— Обычно так и бывает, разве нет?

— Вдруг заговорила как скромница. А выглядишь так, будто гуляешь.

— Не «как». Я скромная. И, я уже говорила, я не гуляю.

Я знала, что Мияги говорит это специально. Но я не могла оставить без ответа её вечные нападки на мою репутацию.

— Раз ты так говоришь, сделаем вид, что я поверила… Но даже если люди не друзья и не пара, они всё равно делают такие вещи. Бывает же такое.

— Наверное, бывает, но это не про меня.

— Говорить это уже поздно, учитывая, что ты позволила мне оставить след, хотя я тебе не девушка.

Вот как.

В этом есть смысл.

Нет-нет, никакого смысла.

То, что на мне оставила след Мияги, которая мне не девушка, не даёт права зачислять меня в категорию людей, которые занимаются таким без отношений. К тому же, когда Мияги говорит «поставь засос», желание это делать пропадает. Это я пыталась оставить след на её руке, но когда на меня так давят, хочется сбежать.

— Тогда это приказ.

Мияги произнесла слова, против которых я не могла пойти.

— Сделай то же самое, что сделала я.

Её голос звучал так, будто ей нужно было доказательство. Доказательство того, что мы не друзья. Словно какой-то обряд, чтобы окончательно закрепить этот факт.

— Хорошо.

Приказ я поняла, хотя согласна с ним не была. Я обхватила её руку, приоткрыла губы и прижала их к тому же месту, где она оставила след мне. Раздался тихий чмок, отозвавшийся у меня в голове.

Никакого вкуса. Никакого ощущения укуса. Будто пьешь сок через трубочку из бумажного пакета. Кожа была прохладной и мягкой.

Ощущения были не из плохих. Я прижала губы плотнее и резко втянула воздух. Даже чуть прикусила зубами, словно грызла её руку. Мияги вцепилась мне в плечо, и я отстранилась.

— Ого, как покраснело, — пробормотала она. Я посмотрела на её руку: там красовался след, похожий на лепесток цветка.

— И что теперь с этим делать? — я нажала пальцем на след, который сама же и поставила.

— Ничего. Само пройдет. А ты можешь говорить, что это парень оставил.

— У меня нет парня. Нечего плодить ложные слухи.

Завтра физкультуры нет. Переодеваться не придется, так что никто не заметит отметину Мияги. Через пару дней урок будет, но, надеюсь, к тому времени след побледнеет.

— Мияги, ты сегодня какая-то странная, не находишь? — я потрогала свой засос сквозь ткань блузки. Разговорчивая, затеяла игру в приставку… Да ещё и этот приказ, который останется на коже.

— По-моему, я такая же, как всегда.

— Нет, странная.

— Сама ты странная, Сэндай-сан. Никогда раньше не просила меня о чем-то, что звучит как приказ.

— Может и так, но…

— Ладно, неважно. Можно я расстегну эту пуговицу?

Не успела я опомниться, как Мияги потянулась к моей блузке. Она уже расстегнула две верхние пуговицы и теперь взялась за третью. С этой пуговицей у меня были связаны не лучшие воспоминания. В памяти всплыл тот день с газировкой, и я невольно нахмурилась.

— Ни в коем случае. Что ты задумала?

— Здесь тоже поставлю.

Мияги отпустила пуговицу и ткнула пальцем куда-то значительно ниже ключицы.

— Я же сказала: сделаешь это — врежу.

— Но ты не особо сопротивлялась, когда я ставила засос. К тому же в школе ты расстегиваешь только одну пуговицу, так что здесь никто ничего не увидит.

А она наблюдательная. И правда: в школе я расстегиваю только верхнюю пуговицу и почти не ослабляю галстук. Я не то чтобы строго соблюдаю правила, просто не хочу лишний раз светиться перед учителями. Так что там, куда она ткнула, никто ничего не увидит — если только не на физкультуре. Но дело было не в этом.

— Это ничего не меняет.

— Да ладно тебе.

Не говоря, что это приказ, Мияги сняла с меня галстук и расстегнула третью пуговицу. Без спроса раскрыв блузку, она наклонилась совсем близко. Я почувствовала её дыхание — стало щекотно. К тому месту, которого она только что коснулась пальцем, приблизилось чужое тепло. Её волосы задели мою кожу, и это ощущалось как-то слишком… интимно. Все мои чувства сосредоточились в этой точке. Я уперлась руками ей в плечи.

— Перестань.

— Скучная ты, — бросила Мияги совершенно плоским голосом и мгновенно отстранилась. А затем она схватила пальцами ту кожу, которую собиралась поцеловать, и с силой ущипнула.

— Ай! — я вскрикнула и схватила её за руку, но она не отпускала.

— След можно оставить и так, — сказала она и сдавила пальцы ещё сильнее.

Казалось, она решила вырвать кусок мяса. Я силой отодрала её руку от себя.

— Больно же!

— Да я пошутила.

— Дура, что ли? Это совсем не смешно.

— Подумаешь. От такого и следа-то не останется.

Да при чём тут след! Это было просто чертовски больно. Больно так, что никакой «шуткой» это не оправдаешь. Да и кому вообще придёт в голову щипаться, чтобы оставить след? Кажется, у Мияги в голове не хватает какого-то важного винтика, отвечающего за здравый смысл. Но я знала: объяснять ей это бесполезно. Она словно из другого мира.

Я тяжело вздохнула. Мияги тоном учителя, раздающего домашнее задание, спросила:

— Ужинать будешь?

— Буду.

Всё равно дома пришлось бы есть в одиночестве. Лучше уж с кем-то. Я принялась застегивать пуговицы.

— Мне всё равно что, — добавила я на её немой вопрос.

Мияги встала и вышла из комнаты так, будто всех этих разговоров и прикосновений никогда не было. Я надела пиджак и посмотрела на руку. Разумеется, под тканью ничего не было видно.

— Надо было всё-таки отказаться, — прошептала я в пустоту и пошла следом.

Наверное, я нужна Мияги. И Мияги, дающая мне приют в своем доме, нужна мне. Мы определенно нужны друг другу, но если так пойдет и дальше — быть беде. Нашим отношениям отмерен срок: они закончатся вместе со школой. В масштабах целой жизни это лишь миг. Но когда мы оставляем друг на друге следы, кажется, будто мы связываем себя навечно, и от этой мысли на сердце становится тяжело.

Интересно, когда сойдет этот след?

Я шла в гостиную, крепко сжимая рукой предплечье.