Онлайн чтение книги История о покупке одноклассницы раз в неделю Story About Buying My Classmate Once A Week
1 - 1 Ценность Сэндай-сан — пять тысяч иен, ни больше ни меньше

Не то чтобы это обязательно должна была быть именно Сэндай-сан. Вполне подошла бы Ичио-сан, да и Гото-сан тоже сгодилась бы. Честно говоря, мне было бы всё равно, даже окажись это кто-то совсем незнакомый.

И всё же то, что я выбрала именно Сэндай-сан, можно было бы назвать судьбой... если бы мне хотелось красивых слов. На деле же всё свелось к простому совпадению. Несколько случайностей наслоились друг на друга, сверху добавился мой каприз, и вот итог: сейчас Сэндай-сан в моей комнате.

Раз в неделю, на три часа.

Я плачу ей пять тысяч иен.

Таков наш уговор.

Ну, если точнее, жёстких рамок нет. Бывает, мы проводим вместе два часа за те же пять тысяч, а бывает — три с половиной. Иногда она приходит раз в неделю, иногда — дважды. Время и частота могут меняться. Неизменна лишь сумма в пять тысяч иен. В общем, как бы ни складывались обстоятельства, я покупаю послеурочное время Сэндай-сан по фиксированной ставке за визит.

Это чистый, неоспоримый факт.

— Мияги, подай продолжение, — как ни в чём не бывало бросила Сэндай-сан, развалившаяся на моей кровати, и похлопала меня по плечу.

Я сидела на полу, прислонившись спиной к кровати. Обернувшись, я увидела, что похлопала она меня не рукой, а томиком манги, который только что читала.

На улице стоит дурацкий декабрьский холод, и, чтобы перебить его, я нагрела комнату тепловентилятом. Видимо, Сэндай-сан стало жарко: она сняла пиджак. Ослабленный галстук, расстегнутые две верхние пуговицы на блузке, юбка короче, чем положено школьными правилами, — в таком виде она валяется здесь, выглядя довольно неряшливо. Кажется, если захотеть, можно даже увидеть, что у неё под юбкой.

Если бы одноклассники увидели Сэндай-сан, которая в школе поддерживает образ «чистой и невинной» девушки, в таком виде, они, возможно, разочаровались бы.

— Сама возьми, — ответила я и равнодушно отодвинула в сторону Сэндай-сан, оккупировавшей кровать, томик с цифрой «три» на обложке.

«Низ высшего уровня».

Если смыть её легкий макияж, может, получится «верх среднего», но лицо у Сэндай-сан всё-таки красивое. Вдобавок она умная, кажется, по оценкам одна из лучших на параллели.

Естественно, она пользуется популярностью.

Вроде бы. 

Я так неуверенна, потому что сама никогда не видела, как за ней ухаживают.

Она из так называемых «успешных в реале»(1), принадлежит к верхушке школьной кастовой системы.

Ну, хоть и к верхушке, но там она занимает скорее нижние позиции.

И всё же в классе она заметная фигура, так что нет ничего странного в том, что она популярна.

— Жадина. Трудно, что ли, подать? — Сэндай-сан лениво вытянула руку и уронила третий том мне на бедро.

— ...Сэндай-сан, ты за кого меня принимаешь?

— За человека, который сидит ближе всех к книжной полке.

— Сама встань и возьми, — холодно отрезала я и положила мангу обратно на кровать.

Будь мы в школе, я — обитательница «социального дна» или, в лучшем случае, перебивающаяся во втором эшелоне — никогда бы не посмела разговаривать с Сэндай-сан в таком высокомерном тоне.

Но здесь — моя комната.

Я плачу пять тысяч иен и покупаю Сэндай-сан, так что мне это позволено.

Правда, я до сих пор не до конца понимаю, почему она так покорно дает себя покупать. Если бы Сэндай-сан захотела, она бы за то же время с легкостью достала не пять, а десять или даже двадцать тысяч иен. Учитывая её внешность и образ старшеклассницы, нашлись бы люди, готовые выложить такие деньги.

Поэтому нынешняя ситуация, когда я, посредственная и умом, и внешностью, получила право распоряжаться Сэндай-сан, — это, вероятно, редчайшее стечение обстоятельств. И это время очень ценно.

— Ай, ладно, придется самой, — проворчала Сэндай-сан и нехотя сползла с кровати. Усевшись перед полкой, она принялась искать книгу, бормоча под нос: — Где же четвертый том?..

Бесит, но даже со спины она выглядит так, что легко представить её правильные черты лица. Длинные волосы, спадающие на спину, убраны в полухвост пряди по бокам заплетены в косички и заколоты сзади. Цвет волос скорее коричневый, чем черный, но учителя не ругаются. Формально она нарушает школьный устав. Но благодаря её имиджевой стратегии — выглядеть опрятно, не слишком вызывающе, но и не слишком строго — я ни разу не видела, чтобы ей делали замечания. А может, всё дело в хорошей успеваемости, из-за которой педагоги закрывают на всё глаза.

Это чистой воды фаворитизм. Мир до абсурда несправедлив.

Я плашмя повалилась на кровать, которую только что освободила Сэндай-сан. Не то чтобы я хотела быть на неё похожей, но чувство зависти всё равно шевелилось в груди. Сегодня учитель отчитал меня за то, что я сдала домашнее задание не по той теме. Будь на моем месте Сэндай-сан, её бы и словом не попрекнули.

— Слушай, Мияги, четвертого тома нет. Могла бы сразу сказать, — Сэндай-сан, которой школьная жизнь дается легче, чем другим, недовольно посмотрела на меня.

— Есть он там.

— Нету.

— Да ладно. Должен быть.

— Да говорю же, нет его!

Её резкий тон заставил меня напрячь память. Я помнила дату выхода четвертого тома. Но вот купила ли я его на самом деле — не была уверена.

— Четвертый том вышел на прошлой неделе, я думала, что купила. Наверное, всё-таки забыла, — пробормотала я скорее самой себе и решила, что схожу за ним завтра.

Я уткнулась лицом в одеяло. От него пахло чем-то приятным — чужим запахом, который почему-то действовал мне на нервы.

— О, следишь за датами выхода?

— Слежу.

— Прямо как отаку.

— Заткнись.

Я подняла голову и посмотрела на неё. Сэндай-сан говорила не то чтобы грубо — скорее в рамках шутки, но моё раздражение только возросло. Я приподнялась и глянула в окно: снаружи уже сгущались сумерки, в окнах соседних домов зажигался свет.

Близилась ночь.

Я задернула шторы и включила свет. Сев на край кровати, я коснулась стопами пола. Сегодня определенно был паршивый день. И на душе у меня было так же темно, как на небе.

— Сэндай-сан. Иди сюда, садись.

Я позвала её от книжной полки.

— «Садись» — это рядом с тобой?

— На пол.

— Время приказов?

— Да.

В те дни, когда случается что-то неприятное, я зову Сэндай-сан после уроков и отдаю ей приказы. Я решила так с тех пор, как между нами установились эти отношения.

Я закинула ногу на ногу и посмотрела на гостью. Моя юбка была длиннее, чем у неё, но всё же чуть короче школьного стандарта. Мои ноги не были такими же стройными, как у неё, но тут уж ничего не поделаешь.

— Ну, и что мне делать? — спросила Сэндай-сан, усаживаясь передо мной.

Я медленно расцепила ноги и тихо произнесла:

— Сними.

Я положила правую ногу ей на бедро и указала на носок.

— Да-да, — отозвалась она.

— «Да» говорится один раз.

Она снова буркнула «да-да». Манера общения была не той вещью, которую мне хотелось бы подчинять силой, поэтому я промолчала. Носок был снят в точном соответствии с приказом.

— Левый тоже? — спросила она.

— Тот не надо. Лизни ту ногу, с которой сняла.

Я слегка ткнула её босой ступней в живот. Сэндай-сан посмотрела на меня с явным недоумением.

— Ногу?

— Да.

Я начала покупать время Сэндай-сан за пять тысяч иен ещё летом, в конце сезона дождей, но такой приказ отдавала впервые. Обычно я просила о чем-то пустяковом: почитать вслух или сделать за меня домашку. Главным было лишь то, что за пять тысяч иен Сэндай-сан меня слушается. Суть поручения значения не имела. Именно поэтому я раньше не прибегала к таким вещам. Но сегодня у меня нет настроения приказывать ерунду. Захотелось сказать что-то такое, чему она не захочет подчиняться.

Впрочем, я сомневалась, что она, привыкнув подчиняться моим нелепым капризам, согласится на это.

— ...Поняла.

Ответ последовал не сразу, но, вопреки моим ожиданиям, Сэндай-сан приняла приказ. В её голосе не было ни капли эмоций, но она обхватила ладонями мою лодыжку и пятку.

Она пристально посмотрела на мою ступню. По моей спине пробежал холодок. Хоть я сама это приказала, от нереальности происходящего моё тело невольно напряглось. Сэндай-сан — лидер популярной компании, любимица учителей — сейчас слушалась меня, заурядную девчонку без особых талантов, и, словно слуга, собиралась лизать мне ноги. Предвкушение грядущего заставило моё сердце биться чаще.

— Сэндай-сан, поторапливайся, — поторопила я её, видя, что она медлит.

Тепловентилятор продолжал гнать теплый воздух. Сэндай-сан, которой, видимо, жарко, ещё сильнее ослабила галстук. Пиджак валялся в стороне. Сквозь расстегнутые пуговицы блузки виднелись ключицы. Она слегка приподняла мою ногу, и я почувствовала на подъеме стопы её теплое дыхание. А затем — мягкое прикосновение. Она коснулась меня языком.

— Уже всё?

— Нет, — отрезала я, когда она попыталась поднять голову, и носком стопы властно вздернула её за подбородок.

— Одного раза мало? — Сэндай-сан оттолкнула мою ногу и бросила на меня острый взгляд.

— Мало.

— И долго мне это продолжать?

— Пока я не скажу остановиться.

— Извращенка.

— А твоя работа — слушаться извращенку.

Те пять тысяч иен, что я отдала ей авансом — это цепь, сковывающая Сэндай-сан. Она не может мне противиться. В этой комнате действует такое правило, и она согласилась ему следовать.

◇◇◇

— Сэндай-сан, прекрати!

Прошло минут пять. А может, все десять. Я не засекала время, так что точно не знала. Но через какой-то промежуток времени Сэндай-сан вдруг укусила меня. Она сделала то, чего я не приказывала,  и я отчетливо почувствовала на большом пальце её зубы.

— Сэндай-сан! — вскрикнула я громче, чем прежде.

Больно. Она не послушалась моей просьбы остановиться и сжала зубы сильнее, так что они почти впились в плоть.

— Не делай того, чего я не велела!

Я видела перед собой её макушку. В знак протеста я схватила её за волосы и тряхнула — зубы тут же разомкнулись. А затем её язык прошелся по следу от укуса, будто проверяя его, и мой палец стал мокрым. Ощущение теплого языка было противным. Но я почувствовала в себе что-то ещё — и, чтобы прогнать это чувство, приказала голосом, более жестким, чем когда-либо использовала с ней:

— Я же сказала: хватит! Заканчивай.

Сэндай-сан подняла голову и взяла в руки носок.

— Дай ногу. Я надену.

Ощущение влаги там, где должно быть сухо, не из приятных. Я не хотела, чтобы она продолжала, так что против носка ничего не имела, но меня бесил сам тон — было непонятно, кто тут на самом деле отдает приказы.

— Не надо надевать. Сними лучше со второй.

С этими словами я положила левую ногу ей на бедро, и она молча подчинилась.

— Ну что, Мияги? Забавно было, когда тебе лизали ноги?

— Ну, в какой-то степени.

Сэндай-сан, может, и не дотягивала до моделей из журналов, но лицо у неё было с правильными чертами. И пусть ощущение прикосновения языка к ступне не ощущалось приятным, но сама ситуация — Сэндай-сан лижет мне ноги — была довольно занятной.

— Мияги, ты всё-таки извращенка.

— Тот, кто лижет ноги по приказу, куда больший извращенец.

— Знаешь, если я в школе расскажу, что ты заставила меня лизать тебе ноги, все решат, что извращенка тут ты.

— А я в ответ скажу, что ты послушно это сделала. Пускай все сами решат, кто из нас хуже.

— Мияги, ты просто худшая. И извращенка.

— По-моему, это всё-таки ты.

Если бы то, что я заставила её сделать сегодня, всплыло в школе, я бы в мгновение ока рухнула из своего «второго эшелона» на самое дно. Моей привычной жизни пришел бы конец. Но и Сэндай-сан ждало бы то же самое. Если бы все узнали, что она лизала ноги такой серой мыши, как я, она не просто лишилась бы своего статуса — её бы поставили в иерархии ниже меня.

Так что плевать, пусть я «извращенка». В этой комнате Сэндай-сан — такая же, как я.

— Что ж, может, завтра в школе и спросим, кто из нас большая извращенка?.. Шучу. Рассказывать о том, что происходит в этой комнате — нарушение договора. Так что не бойся, я промолчу.

Несколько правил, которые мы установили в самом начале. Чтобы я могла за пять тысяч иен распоряжаться Сэндай-сан как угодно, нам потребовалось несколько условий, и одно из них — никто не должен знать о наших встречах. Так что всё случившееся — наша тайная игра, о которой ни я, ни уж тем более Сэндай-сан никому не расскажем.

— Мияги, будут ещё приказы?

— Нет, — отрезала я и поднялась.

Холодно. В комнате было тепло, но пол, которого коснулись мои стопы, оставался холодным. Зато язык, который только что лизал мою ногу, был горячим, мягким и...

Я тихо выдохнула.

— Будешь что-нибудь пить? — спросила я, глядя на пустой стакан на столе.

— Нет, — коротко ответила она.

— Ужинать будешь?

«Я домой». Я была уверена, что она ответит именно так. Сколько раз я ни задавала этот вопрос, ответ всегда был одинаковым. Сегодняшний день не должен был стать исключением. К тому же, согласись она — я бы и сама растерялась.

Но, вопреки моим ожиданиям, я впервые услышала: «Буду».

Надев тапочки на босу ногу, я повела Сэндай-сан за собой на кухню. Включила свет, кондиционер, достала из пакета из супермаркета две упаковки лапши быстрого приготовления и поставила чайник. Сэндай-сан уселась за стойку, разделяющую кухню и комнату. Когда я поставила перед ней наполовину вскрытую упаковку лапши и палочки, она посмотрела на меня с недоумением.

— Это что?

— Лапша. Сама не видишь? Или богачка Сэндай-сан никогда в жизни не видела лапшу быстрого приготовления?

— Если бы я была настолько богата, что никогда не видела такой лапши, я бы училась не в нашей школе, а в каком-нибудь пансионе для благородных девиц, где вместо «привет», говорят «здравствуйте» (2) — с иронией бросила Сэндай-сан.

Я слышала, что её семья довольно состоятельная. Она не носит брендовую одежду, но все её вещи выглядят качественными и дорогими. Наверняка у неё дома на ужин не подают такую лапшу. Скорее всего, она привыкла к домашней еде. 

Сэндай-сан, которую, должно быть, любят в семье. Сэндай-сан, с которой в обычной жизни я бы и словом не обмолвилась.

Меня едва не затошнило. 

Я уставилась на электрический чайник, в котором закипала вода на двоих.

— И вообще, ела я лапшу. А что, семья Мияги, может быть, бедствует?

— Мне дают достаточно карманных денег, чтобы я могла без проблем платить тебе по пять тысяч пару раз в неделю. Если это бедность, то пусть будет так.

Я сухо ответила на её подначку. Ужин из пластикового стакана вовсе не означал, что у нас нет денег. Напротив, в плане финансов мы считались вполне обеспеченными.

— ...Ну, бедной тебя не назовешь. И это весь твой ужин?

— Если хочешь бенто, могу сходить купить. Или иди ешь дома. Мне без разницы.

Просто у меня нет матери. А у меня самой нет таланта к готовке. Вот и все причины, по которым мой ужин — это лапша быстрого приготовления. Отец готовить умеет, но он вечно на работе и возвращается, когда я уже сплю. Наверное, из чувства вины за то, что бросил дочь в таких условиях, он дает мне денег гораздо больше, чем положено старшекласснице.

— Съем эту, — сказала Сэндай-сан, теребя крышку упаковки. Чайник щелкнул.

Налить воду до внутренней черты.

Поставить таймер на три минуты.

И вместе прихлебывать лапшу.

Ешь ты один или вдвоем — вкус лапши не меняется. И всё же это было капельку лучше, чем ужинать в одиночестве.

— Спасибо, было вкусно. Уже поздно, я пойду, — Сэндай-сан аккуратно положила палочки поверх пустого стакана и встала.

— Угу.

У нас не было общих тем для разговора. Мы из разных компаний, у нас разные хобби. Когда говорить не о чем, остается только молча есть, а лапша заканчивается быстро. Поэтому Сэндай-сан ушла, а у меня даже не осталось чувства, что мы полноценно поужинали вместе.

— Как купишь четвертый том, дай почитать, — бросила она, когда мы вернулись в комнату за её пиджаком и пальто.

— Думаю, к твоему следующему приходу я его куплю.

— Значит, до следующей недели?

Больше она не придёт. 

После того, что я заставила её сделать сегодня, такой исход был бы логичным, но, похоже, она не собиралась разрывать наши отношения. Сэндай-сан — странная. Не похоже, что она делает это ради денег, так что я совершенно не понимаю, что у неё на уме. На её месте я бы ни за что не согласилась лизать кому-то ноги и уж точно не захотела бы возвращаться к человеку, который отдает такие приказы.

— Я провожу, — я накинула пальто, и мы, как обычно, вышли из квартиры. Спустились на лифте и дошли до выхода из холла.

— Ну, пока, — бросила Сэндай-сан на ходу и махнула рукой, не оборачиваясь.

— Пока.

Я смотрела ей в спину. До конца второго класса старшей школы осталось не так уж много времени. Пройдет эта зима, наступит весна, мы перейдем на третий год, и нас могут распределить по разным классам. Продолжит ли Сэндай-сан продавать мне себя за пять тысяч иен?

Я вошла в лифт, размышляя о том, куда приведут эти отношения, начавшиеся в июле, сразу после того, как непривычно быстро закончился сезон дождей