Онлайн чтение книги История о покупке одноклассницы раз в неделю Story About Buying My Classmate Once A Week
1 - 8 Это потому, что Мияги прикасается ко мне

Забавно наблюдать за растерянной Мияги.

Звучит так, будто у меня скверный характер, но виновата сама Мияги — она реагировала так, словно признавалась в каком-то преступлении.

— Не двигайся.

Я протянула руку к Мияги, которая сидела напротив и читала мангу. Но прежде чем мои пальцы коснулись её, она спросила подозрительным голосом:

— Что?

— У тебя волос прилип.

Когда я объяснила причину, Мияги подняла взгляд от книги и переспросила: «Где?».

— Сейчас уберу.

Опершись руками о стол, я подалась вперед. Кончиками пальцев, потянувшихся к вырезу её одежды, я коснулась шеи Мияги.

Я не давила.

Это было едва ощутимое, мимолетное касание. Словно рука просто случайно соскользнула, но Мияги отшатнулась куда сильнее, чем того требовала ситуация.

Несколько дней назад, когда я заснула в этой комнате, я проснулась от того, что в районе шеи стало щекотно. Однако сознание ещё наполовину спало, поэтому я не могла с уверенностью сказать — действительно ли со мной что-то делали или мне просто показалось.

Ну что ж. То, что я приняла за сон, всё-таки оказалось реальностью. Глядя на реакцию Мияги, я окончательно в этом убедилась. В тот день моей шеи коснулись именно губы Мияги.

Я потянула её за волосы, которые были чуть длиннее плеч.

— Больно!

— Прости. Видимо, он ещё не выпал.

Я видела, что волос вовсе не выпал, но всё равно сказала так.

— Ты же специально.

— Мне показалось, что он выпал, вот я и хотела убрать.

Слово «специально» было верным, поэтому я не стала отрицать.

Я вспомнила тот момент, когда сегодня вошла в комнату. Я собиралась расстегнуть вторую пуговицу, но передумала. Стоило мне только посмотреть на Мияги, как она отвела глаза. С тех пор она вела себя странно. Вот и сейчас — стоило мне немного похулиганить, как она всполошилась сверх всякой меры.

— Быстрее делай домашку, — недовольно бросила Мияги.

Она напоминала бродячую кошку, которая, казалось, начала привыкать к рукам, но вдруг снова выпустила когти. Сегодняшняя Мияги выглядела именно так.

— Не торопи, скоро закончу.

«Делай домашку». Этот приказ, отданный около часа назад, стал приносить хлопоты с тех пор, как нас распределили по разным классам. Будь мы в одном, задания были бы одинаковыми, и всё сводилось бы к тому, что я даю ей списать свою работу. Но теперь задания различаются, и мне приходится делать уроки специально для неё.

Успеваемость Мияги не то чтобы блестящая, и у неё есть нелюбимые предметы, но и совсем безнадежной её не назовешь. Скоро экзамены, могла бы взяться за ум. Ведь если тебя относят к категории способных учеников, у тебя становится больше выбора. Учиться лучше, чем не учиться. Перед тобой открывается больше университетов, а значит — и больше вариантов будущего.

Конечно, у всего есть предел, и прыгнуть выше головы не выйдет, так что иногда усилия оказываются напрасными, но всё же...

— С университетом определилась?

В начале апреля на подобный вопрос она ответила «не знаю», но сейчас её ответ прозвучал иначе, хоть и похоже:

— Не определилась. Даже если соберусь поступать, мне всё равно куда, лишь бы взяли.

— Слишком безответственно.

— Мне это неинтересно. Лучше делай домашку.

— Да-да, поняла я.

Какая расточительность. Я не собираюсь предлагать ей ходить в одну и ту же подготовительную школу, и уж тем более не собираюсь читать нотации о том, что нужно учиться изо всех сил, но у Мияги слишком мало мотивации.. Она всегда вела себя так, будто ей на всё наплевать.

И всё же в тот день она проявила инициативу... вернее, без спроса коснулась меня губами.

Я приложила руку к шее. Не понимаю, зачем ей вздумалось целовать меня именно здесь. Я подумала, что, раз она хотела поставить засос, это могло быть продолжением той затеи, но тогда на шее остался бы след. Какой смысл в простом касании?

Если это приближает нас к «дружбе», которую Мияги отрицает, я не против. Но кажется, её действия стремительно превращают наши отношения в нечто совсем не дружеское. Мне приятно, что она ко мне привязалась, но я не хочу, чтобы подобное продолжалось. Боюсь, что связь с Мияги станет слишком глубокой.

Я не жажду настолько тесных отношений. Пусть это будет «серая зона» — не белое и не черное, обычное приятельство. Если зайти дальше, мне кажется, в следующем году я не смогу нормально сказать ей «прощай».

И хотя я так думала, поступок Мияги не вызвал у меня неприязни. 

А вот это уже плохо. Я не могла объяснить, почему именно, но точно чувствовала — так нельзя.

Я взяла ластик и бросила его в Мияги. Описав плавную дугу, ластик перелетел через учебник и упал рядом с ней.

— Ты сегодня почти не разговариваешь. Что-то случилось?

Когда она подняла голову, я обратилась к ней и расстегнула вторую пуговицу на блузке. Мияги неестественно быстро отвела взгляд. Мне было неприятно, что только я нахожусь в плену непонятных чувств. Пусть и Мияги помучается хоть немного.

— Ничего, — буркнула она и тут же уткнулась в книгу.

— Может, обсудим того, кто тебе нравится?

— Не буду.

Я знала. Она не из тех, кто любит такие разговоры. Я думала, она и к сплетням равнодушна, но ошиблась. Раз уж она знала о том, что мне признались в любви, значит, связи у неё какие-никакие есть.

— Мияги, неужели тебе никто не нравится?

— Я не люблю такие темы.

— Тогда почему в прошлый раз ты сама завела этот разговор?

Она ведь специально расспрашивала о причинах, по которым я отвергла признание. Я не позволю ей сказать, что она об этом забыла.

— ...

Отвечать она явно не собиралась, послышался лишь шелест переворачиваемой страницы манги.

— Мияги.

Я поторопила её с ответом, но она даже не шелохнулась. Однако, присмотревшись, я заметила, что она нахмурилась. Я легонько погладила себя по шее.

Это потому, что ты целуешь меня в такие места. 

Сама виновата. Пусть подумает над своим поведением.

Так я думала, но сидеть в одной комнате с игнорирующей меня Мияги было скучно.

— Слушай. Одолжи мне какую-нибудь книжку на золотую неделю.

Я решила сменить тему и простить её.

— Нет.

— Так и знала.

В этом она была верна себе. Мне хотелось, чтобы так было всегда. Если одни и те же вещи повторяются, мирное время длится дольше. Мне не нужны эмоциональные американские горки. Поэтому неизменные ответы Мияги приносили мне успокоение.

◇◇◇

Молчаливая Мияги — не редкость. Она и раньше не особо со мной разговаривала. Если подумать, нынешнюю Мияги, которая почти не проронила ни слова, правильнее было бы назвать «Мияги в обычном режиме». Это не слишком весело, но тут уж ничего не поделаешь. Её настроение не зависит от моих прихотей.

Я приняла эту вновь ставшую нелюдимой Мияги, но вскоре началась золотая неделя, и на этом наши встречи прервались. Прошло два дня после каникул. В школе я Мияги так и не видела. Мы даже не столкнулись в коридоре. Вот что значит учиться в разных классах.

Не скажу, что мне было одиноко. Мне было с кем поговорить, да и новых друзей прибавилось. Школьная жизнь меня вполне устраивала. Я неплохо со всеми ладила, и мне было весело. Иногда, в новом классе, до меня долетают голоса, называющие меня той, кто пытается угодить всем и каждому, но это сущие пустяки.

— Схожу-ка я в соседний класс, — внезапно объявила Умина, сидевшая наискосок передо мной, когда в шумном кабинете началась перемена.

— Что случилось? — спросила я.

— Забыла учебник, — вяло ответила она и добавила: — Может, вообще прогулять?

Марико тут же попыталась её остановить:

— Даже не думай. Тебе же сказали, что в следующий раз заставят писать объяснительную.

— Ну, объяснительную я ещё могу написать... Ладно, в этот раз одолжу у соседей.

Бросив эту фразу, Умина вышла из класса. Её нельзя было назвать прилежной ученицей, она постоянно прогуливала уроки. Её уже несколько раз вызывали к учителям, но даже в третьем классе она не исправилась. Марико, которая в прошлом году училась с ней в одном классе, раньше прогуливала вместе с ней, но теперь, когда перед глазами встала стена в виде выбора дальнейшего пути, взялась за ум.

В такие моменты тесные компании — это сплошная морока. Если один ведет себя плохо, считается, что и его друзья такие же. Так на них смотрят окружающие. Поэтому в этом году Марико, заботясь о своей характеристике, перешла на сторону тех, кто останавливает Умину.

Она вспомнила об этом только сейчас. Мне казалось, что уже поздновато. Хотя это лучше, чем ничего. Я достала из парты учебник и тетрадь. Не то чтобы уроки доставляли мне удовольствие, но прогуливать я не собиралась. Нужно прилагать усилия, чтобы сохранять имидж, отличный от моих сомнительных приятельниц.

— О, тетрадь! Хадзуки, дашь потом списать? — раздался бодрый голос Марико.

Я кивнула, и в этот момент вернулась Умина.

— Одолжила, — сказала она, демонстрируя учебник.

— Это... — невольно вырвалось у меня.

То, что я увидела, было обычным учебником по современной литературе для следующего урока. Ничего странного. Вот только на обложке был характерный залом.

— Что «это»? — Умина с недоумением посмотрела на книгу.

Я крепко сжала кулаки. Мне не стоило называть «этим» вещь в руках Умины, будто это что-то особенное… Но забирать слова назад было бы ещё страннее — Умина могла бы заинтересоваться и начать подшучивать.

— Это ведь не учебник Руки? У кого ты его взяла?

Рука была подругой, у которой Умина, скорее всего, и планировала одолжить книгу. Но учебник не принадлежал ни Руке, ни кому-либо другому из её компании.

Учебник в руках Умины принадлежал Мияги. Эту складку на обложке сделала я, поэтому ошибки быть не могло.

— Как ты поняла?

— Просто интуиция.

Я не стала называть настоящую причину. Умина не знала, что мы с Мияги настолько близки, что я узнаю её учебник с первого взгляда, и знать ей об этом не стоило.

— Хотела у Руки занять, но её не было. Одолжила у девочки, с которой была в одном классе во втором году. Э-э, как же её... Такая незаметная, с черными волосами.

Умина пыталась вспомнить имя. Но я была уверена, что она не вспомнит. Поэтому я ответила за неё.

— ...Мияги?

— А, точно-точно! Мияги. Слушай, Хадзуки, у тебя память не слишком хорошая? Никогда никого не забываешь.

Умина с восхищением посмотрела на учебник и вдруг рассмеялась:

— Прикинь, Мияги вроде вся такая тихая, а учебник загнула просто по-варварски. Угар.

Она продолжала хохотать, и звонок на урок едва заглушил её смех. Марико поспешно вернулась на место, в класс вошел учитель.

— Тишина. Начинаем урок, — сказал он, хлопнув ладонью по кафедре.

Урок начался ещё до того, как шумный класс успел затихнуть. На доске появились символы, которые даже из лести не назовешь красивыми. Почерк, совершенно не подходящий для доски, напоминал выползших на землю дождевых червей, и разбирать его было мучением.

Я бросила взгляд на место наискосок от себя. В основном я видела спину Умины, и учебник был почти не виден. Я снова посмотрела на доску и начала переносить записи в тетрадь. Я не собиралась говорить, что учебник с заломом — мой, но от мысли, что им пользуется Умина, рука, которой я писала конспект, становилась невыносимо тяжелой.

Хриплый голос учителя раздражал и выводил из себя.

Щелк.

С тихим звуком сломался грифель механического карандаша. А ведь Умина даже не помнит имени Мияги.

Я закрыла глаза. То чувство, которое вызывает этот учебник — это то, во что нельзя углубляться. Подобные необъяснимые чувства ведут к проблемам. Учебник — это просто вещь, не о чем беспокоиться.

Я открыла глаза и посмотрела на доску. Слушала голос учителя, делала записи... И пока я повторяла эти действия с забитой лишними мыслями головой, урок закончился.

Время летело быстро. Не успела я опомниться, как подошел к концу последний дневной урок. И как назло, именно в такой день Мияги не давала о себе знать.

«В такие дни могла бы и написать», — ворчала я про себя.

«Сегодня приду к тебе». Я никогда не писала ей подобного первой, но ведь правила, запрещающего это, не существует. Просто я слишком привыкла, что инициатива исходит от Мияги, но ведь я и сама могу ей написать.

Прозвенел звонок, возвещающий об окончании уроков, и я взяла смартфон. Я уставилась на маленький экран.

— Ждешь сообщения? От парня? — услышала я голос Умины и подняла голову.

— У меня нет времени на парней.

— Вечно ты так. Давай я тебя познакомлю с кем-нибудь хорошим.

— Наверное, не сейчас. После экзаменов.

— Слишком серьезная. Сегодня на курсы?

Умина, сколько её ни поправляй, называла мою подготовительную школу обычными курсами, и на её вопрос я ответила: «Нет».

— Тогда...

«Хочу пойти туда», «и туда тоже». Умина излагала свои пожелания, а подошедшая Марико соглашалась с ней. Я убрала телефон в сумку. Всё-таки Мияги должна написать первой. Если напишу я, это будет неправильно.

К моменту окончания классного часа маршрут был определен, и мы покинули кабинет.

◇◇◇

Я думала, что как только закончатся праздники, она сразу напишет. Но Мияги не давала о себе знать, и смартфон ожил лишь через три дня после того случая, когда Умина одолжила у неё учебник.

Не то чтобы меня это хоть каплю задевало. Раз Мияги платит, пусть пишет тогда, когда ей удобно.

По пути я заглянула в магазин, купила чипсы и шоколад. В доме Мияги почти никогда не бывает сладостей. Всё равно мы сегодня вряд ли будем много разговаривать, а с едой будет приятнее коротать время.

С белым пакетом в руках я направилась к дому Мияги. Я подняла глаза к небу: ни единого облачка, погода стояла раздражающе прекрасная. Небо казалось густо закрашенным синей краской, на нем не было ничего лишнего. Но где-то в глубине души всё равно было темно, словно солнце лишь ярче очерчивало тени, и я продолжала идти с тяжелым сердцем. Дорога к дому Мияги, где мне обычно было так уютно, теперь вызывала лишь досаду, а ноги налились свинцом.

«Почему я вообще должна всё это чувствовать?»

Я с силой взмахнула пакетом с едой. Постаравшись выгнать из головы образ Мияги, который так и норовил там обосноваться, я припустила бегом. Примерно пять минут. Я бежала так, чтобы не сбить дыхание, и добралась до многоэтажки ровно в срок. Вызвала Мияги через домофон, и она меня впустила. Поднявшись на лифте на шестой этаж, я ещё раз нажала на кнопку звонка перед дверью, и та открылась.

— Вот.

Стоило мне разуться, как мне вручили пять тысяч иен, ограничившись лишь этим коротким словом. Несмотря на то что мы не виделись довольно долго, Мияги была суха.

— Спасибо.

Я убрала купюру в кошелек, словно мы совершили деловую сделку, и вошла в её комнату. Поставила пакет из магазина, и Мияги тут же вышла. Я встала перед книжным шкафом, разглядывая корешки манги — книг заметно прибавилось.

Взяв незнакомый том, я присела на кровать. Пока я медленно перелистывала страницы, вернулась Мияги с ячменным чаем и газировкой.

— Новые книжки купила?

— На каникулах было скучно.

Она не ответила прямо «купила», а просто назвала причину и замолчала. С тех пор как началась золотая неделя, в комнате почти ничего не изменилось. И отношение Мияги осталось прежним — она была всё так же нелюдима.

Я закрыла мангу и указала на пакет.

— Это я принесла. Можешь открывать.

— Сама и открывай, — бросила Мияги, даже не взглянув на «это», и отвернулась к шкафу.

Она вредничала — на каждое моё слово отвечала чем-то недовольным. Обычно меня это не особо трогало, но сегодня поведение Мияги начинало бесить.

— Сиори.

Я назвала её по имени.

— ...А? — Мияги обернулась после паузы с откровенно недовольным лицом, и я снова произнесла её имя.

— Можно мне называть тебя Сиори?

Насколько я знала, все друзья зовут её по имени. Значит, и я имею на это право. Мы не друзья, но мы делаем вещи, которые друзья обычно не делают. У нас есть общие секреты, о которых нельзя никому рассказывать, так что мы могли бы общаться и поближе. Однако Мияги, похоже, так не считала.

— Нет, — отрезала она холодным тоном и, взяв книгу, села напротив.

— Жадина.

Я спустилась с кровати и села прямо на пол. Достала из пакета чипсы и шоколад, открыла пачку и отправила в рот до неприличия тонкий ломтик картофеля. Один, второй, третий. Я жевала чипсы, глотая их один за другим.

Мияги твердит, что мы не друзья, но при этом хочет знать обо мне всё, будто мы подружки. Расспрашивала про того парня, что признался мне, злилась... Это выглядело как чистой воды ревность. И при этом запрещает называть себя Сиори. Настолько нелогично.

Я посмотрела на Мияги. Она читала мангу, не поднимая глаз. К чипсам она даже не прикоснулась.

— Слушай, Мияги. Тебя покормить?

Я достала из пачки чипсу.

— Не надо. Не хочу.

— Да не стесняйся ты.

Я поднесла тонкий ломтик к её губам. Но она не стала брать чипсу из моих рук, а сама вытащила новую из пачки.

— Я сама.

Сказав это, она широко открыла рот и в один миг с хрустом съела ломтик.

— А как же этот? — я показала ей чипсу, которой не нашлось применения.

— Не нужно, — чётко ответила Мияги и потянулась за следующей.

Отправив «лишний» ломтик в собственный желудок, я внезапно схватила Мияги за руку.

— Что такое? — раздался её подозрительный голос, но я его проигнорировала.

Я сама потянула в рот её пальцы — те самые, которые уже несколько раз облизывала по её приказу. Сильно прижала язык к пальцу, и во рту разлился вкус соли.

— Сэндай-сан, прекрати — Мияги потянула меня за челку, но я не собиралась подчиняться. Я медленно провела языком по её пальцу и слегка прикусила. Когда я почувствовала зубами кость и сжала челюсти чуть сильнее, она с силой вырвала руку.

— Хватит уже! — грубо бросила она, нахмурившись.

Глядя на её откровенно недовольное лицо, я почувствовала, как сердце забилось чаще.

«Вот с таким лицом и сиди». Когда-то давно Мияги сказала мне это, когда я была не в духе. Мияги нравится, когда я злюсь или чувствую дискомфорт. Раньше я её не понимала, но теперь... теперь я чувствую то же самое. Вид Мияги, выплескивающей на меня свои эмоции, вызывал у меня дрожь.

— Мияги, а ты соленая на вкус.

Я расплылась в улыбке, отчего Мияги поморщилась.

— Это же вкус чипсов.

— Можно и так сказать.

— Что с тобой сегодня? Не делай ничего странного.

— Если не хочешь, чтобы я делала что-то ещё более странного дай мне какой-нибудь приказ.

Когда я рядом с Мияги, во мне просыпается кто-то незнакомый. Прежняя я никогда бы не стала лизать пальцы Мияги без её приказа. Я не хотела сближаться с ней слишком сильно, но у меня ничего не получалось.

— Я ещё не придумала, — пробормотала она.

— Может, сделаем домашку?

— Сэндай-сан, ты шумная. Я сама придумаю, так что помолчи.

Похоже, сегодня у неё было не то настроение, чтобы заставлять меня учиться. Мияги отложила мангу на стол и медленно отпила газировку. Она любит отдавать приказы, но терпеть не может, когда командуют ей. С таким выражением лица она принялась рыться в сумке. От нечего делать я потянулась к пачке чипсов, но тут же отдернула руку и облизнула кончик собственного пальца — вкус был точь-в-точь как у Мияги.

— Сэндай-сан.

Должно быть, она нашла то, что искала — голос зазвучал как обычно.

— Приказ. Спрячь это.

— Ластик? — я посмотрела на предмет, лежащий на столе.

— Да.

— Прятать можно где угодно?

— Нет, не где угодно. Спрячь в своей школьной форме. А я потом буду искать.

— ...Мияги, вечно ты придумываешь какие-то странности.

Если бы это была игра, где нужно спрятать ластик где-то в комнате, это могло быть весело. Но когда говорят спрятать его в одежде, смысл игры резко меняется.

— Ничего странного.

— Ты сто процентов задумала что-то странное.

— И что же «странного», по-твоему, я собираюсь сделать?

— Ты будешь трогать меня в странных местах.

— То что тебе это пришло в голову — вот что странно. Сэндай-сан, ты извращенка. 

— Это ты у нас извращенка.

— Да хоть бы и так, мне всё равно. Давай уже, прячь.

Я уже взяла пять тысяч иен, так что права голоса у меня нет. Даже если она будет меня трогать, то через одежду, так что ничего страшного. Я взяла ластик со стола и поднялась.

— Ладно, отвернись.

Мияги послушно отвернулась. Пиджак, юбка. И блузка. Я окинула взглядом свою форму. Спрятать ластик в форме... Как ни посмотри, единственное подходящее место — это карманы. Можно было бы спрятать в носок, но она наверняка сразу заметит. Галстук не подходит, а приклеивать к изнанке воротника не на что — скотча нет. Да и если бы был, это бы слишком бросалось в глаза.

Места для тайников были ограничены. Мияги это прекрасно понимала, а значит, в этой игре мой проигрыш был предрешен. Наверняка её цель — под видом поиска ластика ощупать меня и насладиться моим недовольством или реакцией. Она не называла это игрой и не говорила о наказании за проигрыш, но всё же...

Нужно просто спрятать его куда-нибудь и поскорее с этим покончить. Я положила начатый ластик в правый карман пиджака. Раз уж всё равно в любом кармане его найдут сразу, лучше выбрать место, откуда его будет проще достать.

— Я спрятала, поворачивайся.

Мияги молча повернулась и пристально на меня посмотрела. Карман немного топорщился, так что не заметить тайник было невозможно. Мияги и правда на мгновение задержала взгляд на правом кармане. Но она не сказала, что нашла его. Молча подойдя ближе, она начала ощупывать меня поверх пиджака, словно какой-то инспектор по досмотру из телепередач.

Ну конечно. Я так и знала.

Руки Мияги механически касались моих плеч и спины. Это не было прямо-таки неприятно, но я не настолько великодушна, чтобы находить удовольствие в том, что меня так бесцеремонно лапают. Впрочем, через пиджак это почти не ощущалось.

Руки Мияги нарочито обходили карман стороной и коснулись юбки. Она погладила меня в районе бедер, похлопала по ногам, делая вид, что ищет ластик. Но его там быть не могло, так что в итоге её руки добрались до карманов юбки. Мягко погладив ткань, Мияги зашла мне за спину. Я хотела было обернуться, чтобы посмотреть, что она делает, но в этот момент её рука скользнула в карман.

Видимо, спереди ей было неудобно. «Ну понятно», — подумала я, но тут рука начала двигаться внутри, и я невольно схватила Мияги за запястье.

— Эй, не шевели там рукой!

Ткань кармана была куда тоньше, чем у юбки. Хотя она знала, что ластика там нет, она продолжала тщательно всё проверять, и это было неприятно — казалось, она касается голой кожи ног.

— Если я не буду шевелить, как я пойму, есть там ластик или нет?

— Обычно это понятно сразу, как только засунешь руку.

— А мне непонятно.

Упрямая Мияги попыталась снова пошевелить рукой, и я силой вытащила её ладонь из кармана. Я знала, что так и будет. Наверное, это месть. За то, что я назвала её Сиори и лизала пальцы. Она мстит мне. Не знаю, что она выкинет дальше, но уверена — мне это радости не принесет.

— Может, закончим уже?

— Нет.

Сказав это, Мияги встала передо мной и расстегнула пуговицу пиджака. Я ожидала этого. И всё равно тело рефлекторно напряглось. Мияги широко распахнула полы пиджака и уставилась на блузку, хотя и так знала, что ластика там быть не может. Её взгляд скользнул сверху вниз. Правая рука потянулась к моему боку.

Она начала ощупывать меня, и я оттолкнула её руку. Мне было щекотно. Сквозь пиджак я могла терпеть, но ткань блузки была слишком тонкой. От каждого движения рук по телу пробегала дрожь, мне совсем не хотелось, чтобы она меня так трогала. Форма должна была служить преградой между мной и Мияги, но казалось, будто она касается меня напрямую.

«Это просто игра. Не бери в голову», — убеждала я себя, но блузка была слишком ненадежной защитой. Тонкая ткань передавала мне тепло тела Мияги, и мой мозг вот-вот готов был ошибочно решить, что мы делаем что-то запретное.

Я понимала, что пора завязывать, но Мияги и не думала останавливаться — она прижала руки ещё сильнее. Она ущипнула меня за бок, словно отщипывала кусочек хлеба, и я вздрогнула. Я и не заметила, как её левая рука уже поглаживала меня чуть выше тазовой кости.

— О, так у тебя бока — слабое место? — спросила Мияги явно потешающимся тоном.

— Не то чтобы слабое, просто мне щекотно.

— Это и значит — слабое.

Кончики пальцев Мияги медленно поползли вверх по ребрам. Блузка потерлась о кожу, и меня передернуло. Пальцы скользнули к спине, и ногти задвигались по ткани, будто она что-то писала.

Я вцепилась в руку Мияги. Характер прикосновений изменился. Выражение её лица оставалось прежним, но в движениях появилось что-то... непристойное. Так друзья не трогают друг друга. Это было совсем не то чувство, когда ко мне приставали Умина и остальные.

Пока её касания были бесчувственными, всё было нормально. Я могла убеждать себя, что это просто игра. Но сейчас дело принимало дурной оборот.

— Хватит, мне щекотно, — я сжала её руку сильнее. Если это продолжится, во мне может зародиться какое-то совсем нехорошее чувство.

— Тогда отпусти, я поищу в другом месте.

— Отпущу, но если сделаешь то же самое — получишь пощечину.

— Разве насилие не против правил? — раздался тихий голос. Я и сама это знала, и мне совсем не хотелось её бить.

— Обязательно ищи в другом месте, — подчеркнула я.

Когда я разжала пальцы, Мияги не стала повторять старое. Вместо этого её освободившаяся рука нырнула в нагрудный карман блузки, и я вспомнила, что она вытворяла в кармане юбки.

— Ты же прекрасно знаешь, что там ничего нет! — я возмущенно пнула её по ноге. Мне совсем не хотелось, чтобы она трогала меня через эту хлипкую ткань.

— Сэндай-сан, ты нарушаешь правила. К тому же, я должна убедиться, вдруг ты и правда ничего не спрятала.

— Бесишь.

Голос Мияги звучал так весело, что это по-настоящему злило.

— Всё нормально. Я поняла, что там пусто, поищу в другом месте.

Не знаю, что тут было нормального, но она вытащила руку из нагрудного кармана.

— Заканчивай уже. Ответ же очевиден.

Хватит с меня этой игры. Я знала, к чему всё идет, и продолжать не имело смысла.

— Ну ещё немного.

— Что ещё?

— Я сниму галстук.

— А?

Слово, вырвавшееся неосознанно, проигнорировали, и Мияги развязала узел. Затем её рука без колебаний коснулась моей шеи. Ладонь плотно, без малейшего зазора, прижалась к коже. Совсем иное, отчетливое ощущение по сравнению с касаниями через ткань. Рука Мияги была слишком горячей. А может, это я сама пылала, не знаю. Она прижала ладонь ещё сильнее, и мне показалось, что границы между мной и Мияги начинают размываться. Наверное, потому, что именно этого места тогда коснулись её губы.

— Сиори.

Я назвала её по имени, хотя она и запретила, и накрыла её ладонь своей.

— Перестань меня так называть, — Мияги с силой отодрала свою руку от моей шеи, словно они уже успели срастись, и сердито уставилась на меня, нахмурившись.

Вид её раздраженного лица заставил мою тяжесть на душе немного отступить. Пусть и Мияги помучается. Будет несправедливо, если страдать буду только я.

— Может, мне ещё раз тебя позвать? — мягко спросила я, и морщинка между её бровей стала ещё глубже. Не знаю почему, но ей явно было неприятно слышать своё имя из моих уст.

— Замолчи, — буркнула она и взялась за пуговицы блузки.

— Что ты задумала?

Ответа не последовало. Мияги молча расстегнула пуговицу. Первые две и так были расстегнуты. Она расправилась с третьей, и когда её пальцы потянулись к четвертой, я толкнула её в плечо.

— Эй!

— Что?

— Убери руки. Ты что, раздеть меня вздумала? В этом нет никакой нужды.

Я отпихнула её руки и застегнула пуговицу обратно. Наверняка она не собиралась раздевать меня по-настоящему. Наша игра на полпути превратилась в испытание на выносливость: кто первый сдастся. Мы обе прекрасно понимаем, где проходит черта, которую нельзя переступать.

— Я просто подумала, вдруг ты там что-то прячешь.

— Конечно нет, и это вообще нарушение правил.

— Правила гласят «никакого секса», но там не сказано, что нельзя раздевать, — парировала она.

— Тогда внеси это в список прямо сейчас.

— Я же пошутила. Не стала бы я тебя раздевать.

Я знала. Знала, что это шутка. Всего лишь продолжение словесной перепалки, и она просто ждала, когда я взмолюсь о пощаде. И всё же такие шутки — это уже слишком.

— Ты ведь знаешь, где ластик.

Я легонько наступила ей на ногу, и она коснулась правого кармана пиджака.

— Здесь?

— Угадала. На этом игра окончена.

Я объявила о завершении, пока она не придумала ещё один раунд, и принялась поправлять галстук. Бросив напоследок: «извращенка Мияги», я уселась на кровать.

— Ну что, на этом приказы всё? — спросила я.

Мияги со скучающим видом ответила: «Всё», и допила газировку. Поставив пустой стакан на стол, она села на пол, прислонившись спиной к кровати. Лица её было не видать. И что у неё в голове — тоже непонятно. Она делает только странные вещи. То приближается ко мне по прихоти, то швыряет меня, как надоевшую игрушку.

Её форма коснулась моих ног. Мне стало щекотно от соприкосновения с пиджаком, и я похлопала её по плечу.