Онлайн чтение книги История о покупке одноклассницы раз в неделю Story About Buying My Classmate Once A Week
3 - 8 Хочу узнать о Мияги больше

Я обняла Мияги.

Это случилось всего пару недель назад, и нельзя сказать, что с тех пор прошло много времени. Но яркие воспоминания стремительно тускнели, а ощущение её тела в моих руках становилось настолько неясным, что я уже не могла его толком вспомнить.

В тот день Мияги послушно притихла в моих объятиях, но мне казалось, что такого больше не повторится. Если подумать об этом, мне, наверное, следовало запечатлеть в памяти это ощущение гораздо отчётливее. Как было бы хорошо, если бы я могла аккуратно сложить эти воспоминания в комод, где лежат её футболка и блузка.

Наверное, я совсем не в себе, раз мне приходят в голову такие мысли. Аж противно.

До глубокой ночи ещё рано. Я решала задачи в своей комнате, но в какой-то момент просто позволила ручке покатиться по столу. Прокатившись, она миновала тетрадь, ударилась об учебник и замерла.

Из-за приближающихся итоговых тестов время, проведённое за столом, увеличивается. Мне кажется, что я только и делаю, что учусь, и это не просто ощущение — так и есть на самом деле. К тому же добавилась подготовка к вступительным экзаменам, и от всего этого на душе становилось совсем тоскливо.

Я не то чтобы не любила учиться, но мне хотелось, чтобы событие с поступлением поскорее закончилась. С другой стороны, окончание экзаменов означало приближение выпускного, на который у нас с Мияги была назначена договорённость. А сейчас я вовсе не желала того, чтобы мы с ней больше не могли видеться.

Я коснулась кулона, которого Мияги в последнее время почти не касалась.

Она проверяла его наличие и прикасалась к нему лишь тогда, когда либо приказывала мне расстегнуть третью пуговицу блузки, либо расстёгивала её сама, но частота этих случаев уменьшилась. Вместо того чтобы трогать кулон, она заставляла меня готовить еду.

Не то чтобы мне хотелось, чтобы она трогала кулон, но без этих прикосновений я чувствовала себя не в своей тарелке. Эта вещь, похожая на проклятый артефакт, который стоит только надеть и его невозможно снять, продолжала сковывать меня. Мне казалось, что именно из-за этого кулона я только и делаю, что забиваю голову всякой ерундой.

Я слегка похлопала себя ладонями по щекам, чтобы разогнать застоявшийся воздух. Встав, я самую малость приоткрыла шторы. За окном крупные капли дождя с силой бились о стекло под порывами ветра.

Шум дождя, который я слышала ещё до начала занятий, стал намного громче, и к нему добавился завывающий ветер. В тихой комнате от этих звуков становилось даже жутковато, и я поймала себя на мысли, что было бы лучше, если бы похолодало и дождь превратился в снег.

Я села на стул и взяла в руки смартфон. Интересно, чем сейчас занимается Мияги?

С того самого дня, когда я впервые пришла к ней домой, и по сей день я ни разу не видела там никого, кроме неё самой. Я не знала, кем работают её родители и почему их никогда нет дома. И я до сих пор не знала, страшно ли в такие ночи Мияги, которая, по её собственным словам, была трусихой.

Я открыла мессенджер и вывела на экран имя Мияги. Немного поколебавшись, я нажала на кнопку вызова.

Пошли гудки: второй, третий... Когда их число дошло до шести, я уже собиралась сдаться и сбросить звонок, но в трубке послышался голос Мияги.

— ...Сэндай-сан?

— Ага, я.

— В такое время, зачем?

Я растерялась от её вопроса. Если честно, я позвонила без какого-либо дела. Но если сказать ей об этом прямо, она наверняка разозлится.

— Погода плохая. Ты ведь трусиха, вот я и подумала, что ты там, небось, дрожишь от страха, — постаралась я как можно непринуждённее озвучить причину, побудившую меня набрать её номер.

— Я вовсе не такая уж и трусиха. Я не люблю только при... то есть, всякие ужастики в кино или по телевизору, а дождь и ветер мне нипочём.

Похоже, она и правда не боялась разгулявшейся стихии, хотя привидений всё же опасалась. В её голосе на том конце провода не было и тени испуга.

— А гром? Нормально? — спросила я, подыскивая новую тему и имея в виду возможную грозу.

— Не люблю. Но это не значит, что мне страшно.

— Значит, не любишь, но не боишься?

— …А что, плохо?

— Да нет… не плохо.

Стоило мне это сказать, как разговор оборвался. В такие моменты я переставала понимать, о чём ещё мне с ней говорить. 

Что я просто хотела услышать её голос. Что я самую малость за неё беспокоилась. Я не собиралась говорить ей подобных вещей и даже не думала о них. 

Наверное… нет, наверняка не думала.

Однако не хотелось вешать трубку, раз уж всё равно позвонила.

— Ты сейчас одна дома? — спросила я, стремясь заполнить затянувшееся молчание, пока вспыльчивая Мияги не начала возмущаться и не отключилась. Но в ответ из смартфона не донеслось ни звука.

Наверное, это был не лучший вопрос.

Мияги почти ничего не рассказывала о себе. А если я спрашивала, она обычно уходила от ответа.

— ...Ну да, — наконец донёсся до меня её тихий голос, когда я уже начала жалеть о заданном вопросе.

— И ты по ночам всегда одна?

— Родители почти не возвращаются домой.

Я и раньше так думала, но впервые услышала о семье из её собственных уст. Не знаю почему, но сегодня она была на редкость откровенна.

— Они оба на работе?

— Сэндай-сан, у тебя есть какое-то дело или нет?

Похоже, этот вопрос относился к категории тех, на которые она отвечать не хотела — голос Мияги стал чуть ниже. Я почувствовала, как она пытается сменить тему, и мне пришлось нехотя признаться.

— Особо никакого.

После этого разговор снова завял, и в комнате воцарились лишь звуки дождя и ветра, доносившиеся из-за окна. У меня было и другое, о чём я хотела спросить, но Мияги становилась заметно раздражённой, стоило мне завести речь об университете. Если я упомяну его сейчас, она наверняка бросит трубку.

Мне кажется, что это несбалансировано. 

Словно я одна тянусь к Мияги, и между нами нет никакого равновесия. Но сколько бы я ни сокрушалась об этом, она не станет говорить ни о чём, кроме того, что сама хочет обсудить. Молчание затягивалось. Вероятно, если так пойдёт и дальше, Мияги отключится, даже если я не спрошу про университет.

Мне вовсе не хотелось, чтобы она вот так в одностороннем порядке прервала звонок, поэтому я заговорила первой:

— Наверное, пора заканчивать.

Я уже собиралась добавить «тогда спокойной ночи», но Мияги меня перебила:

— Сэндай-сан, поговори со мной ещё о чём-нибудь. Мне не страшно, просто снаружи шумно.

После этой похожей на оправдание фразы она поспешно добавила: «Хотя нет, забудь». Но я тут же возразила:

— Нет уж, не забуду. Я ещё поговорю с тобой.

— О чём же?

— Можешь не отвечать, если не хочешь, но есть ли причина, по которой ты не любишь, когда тебя зовут по имени? — озвучила я один из интересовавших меня вопросов, выбрав самый безобидный.

— «Сиори» меня называют только друзья.

Так я и думала. Мы с Мияги — не друзья. И хотя я ожидала подобного ответа, он не принёс мне ни капли радости.

— Значит, если мы станем друзьями, мне можно будет тебя так звать?

Я задала ещё один вопрос в ответ на этот неприятный мне аргумент, но Мияги промолчала. Вместо этого она произнесла моё имя:

— Хадзуки...

Моё сердце гулко ухнуло — она почти никогда так меня не называла. Но оказалось, что она просто сделала странную паузу, и за именем последовал вопрос:

— ...А тебя кто так зовёт? Только друзья?

— Друзья. Ну и родители ещё. Мияги, ты тоже можешь меня так называть.

— Я тебе не друг и не родственница.

— Так и думала, что ты это скажешь.

Мияги говорила это с неизменностью утреннего «доброе утро» — как будто у неё был набор стандартных фраз на все случаи жизни. Её отказ признавать «дружбу» никуда не исчезал.  Я и сама не цеплялась за слово «друзья», но от её отрицания на душе оставался неприятный осадок.

— Сэндай-сан. Ты и сейчас носишь ожерелье?

— Ношу.

— Потрогай сейчас.

— Сама?

Обычно Мияги сама касалась моего кулона, когда ей вздумается, но она ещё никогда не просила меня сделать это саму. Поэтому я невольно переспросила.

— Да.

— Ну, хорошо.

Она сказала это так естественно, будто это было в порядке вещей, и я подчинилась. Сейчас было не то время, когда я обязана выполнять её приказы, но это не составило бы мне труда, поэтому я решила последовать её словам.

Я положила руку на свободную толстовку, которую носила дома, в том месте, где находился кулон. Слегка погладив его через ткань, я произнесла: «Потрогала». Мияги тут же отозвалась:

— Не через одежду, коснись его напрямую.

— Мияги, ты что, установила в моей комнате камеру наблюдения или типа того?

— С чего бы это? Просто ты же толком не трогаешь. Коснись его напрямую.

— Ладно, касаюсь.

Я просунула руку под край свободной толстовки и коснулась пальцами цепочки кулона. То ли из-за того, что в комнате было тепло, то ли ещё почему, но ни рука, ни цепочка не были холодными. Я медленно повела пальцами, подражая движениям Мияги.

Игнорируя лёгкое сопротивление, я поглаживала цепочку вместе с кожей, двигаясь вниз к подвеске. Щекотно не было, но и ощущение было такое, будто трогала не я. Стало как-то не по себе, и я тихо выдохнула.

— Ты правда трогаешь?

— Трогаю же, говорю тебе.

Из-за того что я слышала голос Мияги, внутри зашевелилось какое-то странное чувство. Хотя пальцы были моими, казалось, будто это Мияги касается меня. Стало трудно дышать. Кончики пальцев с излишней отчетливостью ощущали каждое мелкое звено цепочки.

— Точно?

Голос, доносившийся из смартфона, словно погладил моё ухо, заставляя вибрировать барабанную перепонку. Мне почудилось, что я слышу даже дыхание Мияги, и я поспешила перебить эти ощущения своим голосом.

— Тебе видео прислать?

— Не нужно. Можешь больше не трогать.

Я перестала перебирать цепочку, и Мияги заговорила снова, не давая мне вставить ни слова:

— Сэндай-сан, я отключаюсь.

— Хорошо. Спокойной ночи.

Стоило мне это сказать, как Мияги ответила «спокойной ночи» — её голос был настолько тихим, что едва не утонул в шуме дождя и ветра.

◇◇◇

Мне приснился сон, которого я не видела уже очень давно. Настроение было паршивым. Я понимала, почему он мне приснился — всё из-за того, что вчера я заснула сразу после разговора с Мияги.

Этот сон брал начало в последнем дне летних каникул; он был таким же, как те, что снились мне несколько раз после начала второго семестра. Если говорить конкретно, мне в точности приснилось то, что произошло в тот день. Бывало, что во сне я видела «продолжение», которого не случилось в реальности, но сегодня обошлось без этого. В любом случае, после такого сна пробуждение нельзя было назвать приятным — я относилась к нему как к категории снов, которые видеть совсем не хочется.

И это естественно. Поцеловать бывшую одноклассницу, задрать футболку, коснуться голой кожи. Она тоже трогала меня — и я, пусть и через бельё, коснулась её груди… 

После такого сна не пойдёшь в школу с улыбкой.

Я тяжело вздохнула. Как и в случае с тем объятием, ощущение Мияги постепенно стиралось — и вместе с исчезновением этой памяти я перестала видеть этот сон. А теперь вдруг увидела снова, когда уже и не ждала. Меня накрывала тоска от мысли, что я будто хочу заново переиграть тот день — и чтобы было продолжение. Даже если бы я и правда так думала, Мияги ни за что бы этого не позволила, и пусть мой самоконтроль хрупче стекла, я всё равно больше так не смогу. 

Наверное, не смогу. 

Поэтому мне оставалось только тосковать.

Я взяла смартфон, служивший мне будильником, и посмотрела на экран. Время подсказывало, что если я не начну собираться, то опоздаю, но заставить тело двигаться было выше моих сил. В школу идти совсем не хотелось. Я даже подумала о том, чтобы прогулять и отправиться куда-нибудь, но вовремя одумалась: если из школы позвонят домой, будет слишком много проблем.

Включив кондиционер, я выползла из постели.

— Холодно... — пробормотала я, взъерошила непослушные волосы и начала готовиться к занятиям.

Почистила зубы, надела форму. Приведя себя в порядок, я вышла из дома, так и не позавтракав. В глубине души мне хотелось не встречаться сегодня с Мияги. Но по закону подлости именно в такие дни это обычно и случалось, отчего ноги становились тяжёлыми. Тем не менее, с каждым шагом школа неумолимо приближалась, и вскоре я миновала ворота и вошла в здание.

Я опасалась, что столкнусь с ней по пути в класс, но этого не произошло. Я благополучно добралась до своего места. В такие моменты я всем сердцем радовалась, что мы с Мияги учимся в разных классах.

Как обычно, я подошла к Умине, и мы завели пустой разговор о том, какую одежду из журнала ей хочется купить или как новый сериал с красавчиком-актёром не оправдал ожиданий. Когда я в школе, я говорю в три раза больше, чем когда нахожусь с Мияги. Сериалы меня не интересовали, но беседы об одежде и аксессуарах были по-своему приятны. Хотя наши вкусы с Уминой не совпадали, мне нравилось обмениваться информацией о новых открывшихся магазинчиках. Правда, сегодня на это совсем не было настроя.

В итоге я так и не смогла поднять себе настроение и, отсидев два урока, достала спортивную форму. Я не особо боялась холода, но физкультура зимой относилась к числу занятий, на которые идти очень не хотелось. Даже пока идёшь до раздевалки — уже холодно, а в спортзале и на площадке было ещё холоднее. Тем не менее, прогуливать было нельзя, поэтому я вместе с Уминой и остальными девочками, по лицам которых было видно, что им хочется этого ещё меньше моего, вышла из класса. Мы прошли по ледяному коридору, зашли в раздевалку, и я, оставив сумку у шкафчика, сняла пиджак.

Рядом Умина так и сыпала жалобами на физкультуру. Я машинально поддакивала ей, расстегивая пуговицы блузки.

— Хадзуки, тебе это подарили? — окликнула меня Умина, когда я, расстегнув все пуговицы, уже собиралась стянуть блузку.

Я сразу поняла, что она имеет в виду. Единственное, о чём Умина могла так спросить — это мой кулон.

— Что именно? — переспросила я, притворяясь, будто не понимаю.

У меня не было намерения свято соблюдать приказ Мияги «никогда и никому его не показывать». Однако я понимала, что если его заметят, проблем не оберёшься, поэтому старалась не попадаться Умине на глаза. Сегодня я не была сонной или уставшей, но из-за того, что в голове крутился утренний сон, я потеряла бдительность. Посмотрев в сторону, я увидела, что у Умины было лицо ребёнка, нашедшего любопытную игрушку. Точно, теперь она не отвяжется.

— Вот это, — Умина потянулась рукой к кулону.

Я едва не отпихнула её руку, но вовремя остановилась. Если я сейчас так сделаю, это будет выглядеть странно и только добавит лишних проблем.

— Наверняка парень подарил, а? — её пальцы коснулись цепочки.

Чужая рука — да любая рука в принципе ничем особым не отличалась. И температура, и ощущение были точно такими же, как вчера, когда я сама трогала цепочку. Но, к моему удивлению, эти прикосновения были мне совершенно неприятны. Раньше я ничего такого не чувствовала, когда Умина прикасалась ко мне, но сейчас мне не хотелось, чтобы она трогала эту вещь.

— Да нет у меня никакого парня, — легко бросила я и шутливо хлопнула её по руке.

Умина издала преувеличенно удивлённое «э-э-э?» и отстранилась. Я поспешно скинула блузку и надела спортивную кофту.

— Хадзуки, ты же раньше никогда не носила такое в школу. Точно от парня, да?

— Если бы он был — может, и подарил бы. Но от несуществующего парня подарков не бывает.

— Тогда кто это подарил?

— Никто не дарил. Марико, скажи тоже что-нибудь, — я обратилась за помощью к Марико, которая переодевалась рядом, но та лишь хитро усмехнулась.

— Не, ну подарили же. Если ты начала носить то, чего раньше никогда не надевала, значит, так оно и есть.

Марико явно не собиралась мне помогать, и Умина тут же подхватила:

— Вот и Марико так думает! К тому же, это совсем не в твоём вкусе, Хадзуки.

— Точно-точно. Ты же, вроде, не любишь длинные цепочки?

Зря я обратилась к Марико. Ситуация обернулась против меня, и положение стало почти безвыходным. Всё, что они говорили, было правдой, и любые оправдания только ухудшали дело. Я действительно не носила украшения в школе и предпочитала короткие цепочки длинным. Тот кулон, что был на мне сейчас, я бы точно никогда не надела, не будь он подарком от Мияги.

— Ну признавайся, кто это? Из нашей школы? — Умина потянула меня за край формы.

— Ну всё, хватит. Это оберег для поступления, — я наспех выдумала причину, которая могла бы их удовлетворить.

— Оберег? — Марико посмотрела на меня с недоверием.

— Ну да. Попросила удачи на экзаменах, как и полагается абитуриентке. А цепочку подлиннее выбрала, чтобы в школе в глаза не бросалась.

— Так кто подарил-то? — спросила Умина с неестественно широкой улыбкой.

— Да правда это!

— Сегодняшняя Хадзуки как-то слишком небрежно врёт,, — заметила Марико, а Умина добавила: — Сказала бы честно, и дело с концом.

— Всё, хватит, а то опоздаем, — отрезала я, не желая больше оправдываться, и вышла из раздевалки. Вдогонку мне донёсся весёлый голос Умины: «Сбежала!»

Я не то чтобы недолюбливала этих двоих, но их привычка сводить всё к наличию парня порой утомляла. Я коснулась кулона поверх спортивной формы. Почему Мияги выбрала именно его? Было ли ей просто удобно, что его не видно, если застегнуть хотя бы одну из двух расстёгнутых в её комнате пуговиц? Или она хоть чуть-чуть думала, что он мне идёт?

— В спортзале дубак... Надо было всё-таки прогулять, — услышала я за спиной голос Умины, за который учитель бы её точно по головке не погладил, и убрала руку от кулона.

Наши отношения начинали расползаться по швам. В школе начали появляться следы, и мы обе делали то, чего не позволяли себе в прошлом году. И всё же я верила, что до самой выпускной церемонии никто о нас не узнает. Но что станет с нами до той самой церемонии — я не знала.

Сегодня я не хотела встречаться с Мияги. После того сна видеть её было как-то неловко, будто я совершила нечто дурное, да и после расспросов Умины настроение не поднималось. Но Мияги всегда присылала сообщения именно в такие дни. Поэтому, когда после урока физкультуры я заглянула в телефон и увидела привычное уведомление, я ничуть не удивилась.

◇◇◇

В комнате Мияги работал кондиционер, и даже без пиджака мне было жарковато. Но это всё равно было лучше, чем дрожать от холода на физкультуре, так что я расстегнула вторую пуговицу блузки. Её взгляд словно липнул к моим пальцам. Я думала, она скажет расстегнуть ещё одну, но она промолчала. Принеся ячменный чай и газировку, она поставила их на свободное место на столе среди справочников и тетрадей, а затем села рядом.

Приказов не последовало. Мияги молча уткнулась в задачник. Кажется, проверять наличие кулона она не собиралась, и я немного расслабилась. Сегодня мне не хотелось, чтобы она ко мне прикасалась. Мне было неприятно от мысли, что это может связаться с ощущениями из сна. Но, скорее всего, такие мысли были только у меня, а Мияги ни о чём подобном и не думала. Это была лишь моя проблема, не имеющая к ней отношения.

Я постаралась выкинуть сон из головы и перевернула страницу справочника. Даже если что-то и случилось, я вполне могла сделать вид, что всё в порядке. Отпив чая, я взяла ручку. Посмотрев не в книгу, а на сидящую рядом девушку, я услышала её тихий голос:

— Сэндай-сан, а что если...

Она сама начала разговор, но тут же замолчала. Я подождала, но продолжения не последовало. Когда начатая беседа вот так обрывается на полуслове, это оставляет неприятный осадок. Поэтому я решила её подтолкнуть:

— Что если?

Мияги нехотя заговорила снова:

— Ну, это просто предположение.

— Угу.

— ...Что бы ты стала делать, если бы я поступила в тот же университет, что и ты, и мы бы учились вместе? — спросила она тоном, в котором не чувствовалось особого интереса.

Она не поднимала глаз от справочника, и волосы закрывали её щеку, так что выражения лица было не разобрать. В тетради она чертила бессмысленные линии — видимо, нервничала.

— Ты не помнишь, что я говорила в прошлый раз? Что если бы мы вместе поели, было бы весело.

Если бы мы могли поступить в один университет... Это было моим искренним желанием, но я никогда четко не представляла, чем именно мы будем заниматься. Кроме «вместе поесть», что мы и так уже делали, никакой чёткой картины у меня не было. 

Было бы глупо надеяться, что после поступления Мияги вдруг станет сговорчивой, и мы начнём гулять по городу или ходить куда-то развлекаться. Как бы я ни фантазировала, ничего из этого не сбудется. Скорее всего, Мияги просто попытается держаться от меня подальше.

— А если университет просто будет рядом? — Мияги подняла голову, всё тем же ровным голосом озвучивая вероятность того, что она может подать документы в вуз неподалёку.

— Ну… тоже вместе есть?

— Опять то же самое. И всё?

— А чем ещё нам заниматься? Можно было бы и что-то другое, но ты ведь всё равно скажешь, что мы не друзья, и откажешься.

Я легко могла предугадать её ответ. И так же легко было догадаться, что если я сама озвучу её мысли, она замолкнет — так и вышло. Как я и ожидала, Мияги ничего не ответила.

Я взяла её руку, лежащую на столе. Я не сжимала её сильно, но ладонь Мияги едва заметно дрогнула. Тем не менее, она не разозлилась. Неловкость из-за утреннего сна пробуждала чувство вины, но отпускать её руку мне не хотелось. 

Из-за сна ли мне захотелось коснуться Мияги, или просто потому, что это была она? Так до конца и не поняв, я погладила кончики её пальцев и пропустила свои между ними. Мягкие, чуть бархатистые — касаться их было очень приятно.

Прикасаясь к ней вот так, мне хотелось большего, а не только держать её за руку. Мне хотелось узнать, снился ли Мияги когда-нибудь такой же сон, как мне.

Я сжала её руку крепче. Она не ответила взаимностью. Напротив, попыталась высвободиться.

— Сэндай-сан, я так учиться не могу.

Я ведь только что думала, что не хочу прикосновений Мияги. Но сейчас от этих чувств не осталось и следа. Возможно, всё дело в том, что инициатива исходила от меня, а не от неё. Я не знала наверняка, но продолжала удерживать её руку, не давая сбежать.

— Всё в порядке. Я тоже не могу.

— Ничего не в порядке... Тебе что, в радость это? — Мияги недовольно нахмурилась.

— Вполне.

— Не думаю, что в сжимании моей руки есть что-то радостное.

Я понимала, что она хочет сказать. Я и сама не знала, почему мне так нравится просто держать её за руку. Но раз мне хотелось касаться её, с этим ничего нельзя было поделать.

— Радостно мне или нет — решать мне. И вообще, было бы странно, если бы я тут держала за руку кого-то другого. Ты бы тогда вообще спать по ночам не смогла.

— Не неси чепухи, — Мияги насупилась и вырвала руку. С подчеркнуто недовольным видом она схватила стоявшую на полу коробку с салфетками. — Вот её за лапу и держи.

Мне в руки снова передали коробку с чехлом в виде крокодила — и теперь я пожала «руку» зверю, с которым совсем не хотела здороваться. Лапы у крокодила были коротковаты для полноценного рукопожатия, но на ощупь он оказался гораздо мягче Мияги. Он не обладал температурой тела, но и холодным не был, так что тактильно был вполне приятен, хоть и радости это не приносило. 

Крокодил жил в этой комнате гораздо дольше меня; видимо, его здесь очень любили, раз на нём не было ни пятнышка. Я видела, как порой с ним обходились довольно грубо, но он всё равно оставался чистым. Мне захотелось, чтобы и меня ценили хотя бы так же, а не просто швыряли из стороны в сторону.

— Ну как, радостно? — безучастно спросила Мияги, глядя, как я обнимаю игрушку.

— Не особо.

Я провела рукой по носу крокодила, который выглядел куда покладистее своей хозяйки, и прикоснулась к нему губами. У крокодила не было тепла, и целовать его было совсем не интересно — не то что губы Мияги. Я ловила себя на мысли: «Вот бы на его месте была она». Настолько сильно на меня повлиял тот сон.

— Не делай так! — Мияги схватила крокодила за хвост и отобрала его.

— Да ладно тебе. Подумаешь, крокодила поцеловала.

— Нет, не ладно.

— Мияги, ты всё-таки холодная. Даже если тебя зовёшь — не приходишь.

Я легонько хлопнула по голове крокодила, которого Мияги прижала к себе, и отпила чая.

После того случая в кабинете музыки — если точнее, около недели назад — я снова позвала её туда. Но она не пришла. Она не объяснила причин, но я могла догадаться. Наверняка дело было в том дурацком условии, которое я выдвинула в прошлый раз. Подозрительная Мияги, должно быть, испугалась, что я сделаю что-то большее, чем просто прикосновения, и потому проигнорировала мой вызов.

— Мы об этом уже говорили. Я сразу сказала, что не приду, если позовёшь, — буркнула Мияги.

Это был не первый такой разговор между нами, так что её раздражение было понятно.

— Это так, но могла бы предупредить пораньше, если не собиралась приходить.

В тот день она написала мне меньше чем через десять минут после назначенного времени, так что жаловаться на сильное опоздание не приходилось, да я и сама догадывалась, что она не придет. Но всё равно хотелось пожаловаться — сколько ни говори, всё мало.

— Я написала достаточно быстро. И вообще, мне не нравится, когда ты выдвигаешь условия.

Всё было в точности так, как я и предполагала.

— Не думаю, что я сделала с тобой что-то такое уж страшное.

— В следующий раз может быть.

— Не будет.

Не скажу, что у меня совсем не было задних мыслей — но я же не буду делать то, что Мияги по-настоящему не нравится. Однако я понимала, что кредита доверия у меня нет никакого, а сейчас мне так хотелось коснуться её ещё сильнее, что я была готова на поступки, которые окончательно его подорвут. Но страх, что тогда я не смогу коснуться даже её руки, заставил меня просто погладить голову крокодила, зажатого в её объятиях.

— ...И что же ты собиралась делать, если бы я пришла? — тихо спросила Мияги.

— Я не решила. Ну, например... попросила бы назвать меня по имени.

Я озвучила свою маленькую надежду, хотя заранее знала ответ.

— По имени?

— Да. Хадзуки.

Если всё пойдет по плану, я получу то положение «студентки», которого так хотела, пусть и не в том университете, о котором мечтали родители. Я смогу жить отдельно от семьи. Но это всё, что будет. Я понимала свою эгоистичность, но мне хотелось хоть немного изменить Мияги, которая так и не сказала, что пойдет со мной в один вуз или хотя бы в соседний. 

Например, чтобы она называла меня Хадзуки. 

Я надеялась, что маленькие перемены приведут к большим.

— Не назову.

— Ну хоть один разок назови.

Я ожидала мгновенного отказа, и знала, что даже условие про «один разок» не сработает. Но спросить-то мне никто не мешал, поэтому я без всякой надежды посмотрела на неё.

Наши взгляды встретились, и она тут же отвела глаза. Мияги опустила голову и еле слышно сказала:

— Хадзуки… я так называть не буду.

Ну... технически, она это сделала. Грань была тонкой, но я решила засчитать это за то, что она произнесла моё имя. Тяжелое утреннее настроение окончательно улетучилось. Я забрала у неё крокодила и снова взяла её за руку — на этот раз она мягко ответила на моё пожатие.