Онлайн чтение книги История о покупке одноклассницы раз в неделю Story About Buying My Classmate Once A Week
1 - 4 Я знаю, что Мияги невкусная

— Я дома.

Придя домой, я по привычке окликнула гостиную. Из комнаты, где горел свет, доносился смех — и только. То, что на мой голос никто не ответил, было настолько естественно, что я даже не подумала возмутиться. В конце концов, если бы сегодня мне вдруг ответили «с возвращением», я бы только растерялась. Так что лучше без ответов. Так привычнее.

Ужинать не хотелось — я уже поела у Мияги сомнительной пользы бенто. Не заходя в гостиную, я сразу отправилась к себе.

В комнате, где было всё необходимое и ничего лишнего, я скинула форму и переоделась в домашнее. Домашнее задание я тоже сделала у Мияги, так что все дела на сегодня были завершены. Я достала из сумки кошелек и вытащила купюру в пять тысяч иен, полученную от неё. Затем засунула эту купюру в копилку — ту самую, в которую нужно бросать монеты по пятьсот иен, пока не наберется миллион.

«Интересно, сколько там уже?»

Раз или два в неделю я получаю от Мияги пять тысяч. Я не помню, сколько купюр уже внутри, но раз такие отношения длятся с июля прошлого года, сумма должна быть приличной. У меня не было намерения вскрывать копилку, чтобы проверить, да и тратить эти деньги я не планировала. И всё же мне было любопытно, сколько времени, проведенного с Мияги, там накопилось.

Я потрясла копилку — внутри что-то загремело. Скорее всего, это звенели монеты по пятьсот иен, которые я бросала туда ещё до того, как начала копить пятитысячные, так что по звуку время не измерить.

Я вернула копилку на комод.

Мияги платит пять тысяч за право отдавать дурацкие приказы. Для старшеклассницы это огромные деньги, их не раздают просто так, но она вручает их каждый раз. Она говорила, что не нуждается в деньгах, но стоит мне подумать об этих купюрах в копилке, как на душе становится немного тяжело. Может, если бы содержание приказов соответствовало цене, я бы не задумывалась о полученных деньгах.

С этой точки зрения слова Мияги «сделай такое лицо», сказанные сегодня, когда она засунула мне в рот карандаш и я не смогла скрыть эмоций, возможно, и стоили пяти тысяч. В тот момент Мияги выглядела такой довольной, какой я её прежде не видела.

Но если именно за это нужно брать деньги, то радости мне это не доставляло. Мои слова «ты всё-таки извращенка, Мияги» были чистой правдой, а я сама не настолько ненормальная, чтобы с готовностью делать то, что мне неприятно.

Уж лучше бы она приказала мне быть покорной, как собака. Желание видеть чужое страдальческое лицо — иначе как душевным недугом это не назовешь.

— О чем она вообще думает... — пробормотала я, распуская волосы.

Смартфон пискнул о входящем сообщении. Это была Умина. «Смотрела?» — коротко спросила она.

Ах да, сегодня же день трансляции сериала, который ей нравится. Я включила телевизор — серия уже подходила к концу. «Была в ванне. Посмотрю в записи», — отправила я ответ.

Если я сейчас сяду смотреть, это займет почти пятьдесят минут, даже если проматывать рекламу. Какая же морока. Это была мелодрама; сам жанр мне не претил, но именно этот сериал, который обожала Умина, был совсем не в моем вкусе. Не скажу, что это пустая трата времени, но если выбирать между скучным сериалом и чем-то другим — я предпочла бы другое.

Мияги редко зовет меня два дня подряд, так что завтра после школы я, скорее всего, пойду куда-нибудь с Уминой и остальными. Это обычные будни, и мне не в тягость проводить с ними время, но ритуалы, необходимые для поддержания комфортной атмосферы в компании, немного утомляли. Завтра они обязательно заведут разговор о сериале.

— Если скажу, что не смотрела, она расстроится...

Будь на её месте Мияги, мне бы не пришлось заставлять себя смотреть всякую ерунду.

Я повалилась на кровать и вытянула руку. Подняла ладонь к свету и посмотрела на указательный палец. След от укуса, который Мияги оставила на День святого Валентина, давно исчез. Оно и к лучшему — лишние проблемы мне не нужны.

В тот день я поразилась тому, как она, ни секунды не колеблясь, впилась зубами в мой палец, но к следующему дню следов от зубов не осталось. Если бы кто-то узнал о нас — это было бы нарушением договора. Если бы на пальце остался отпечаток зубов и Умина начала бы допрос, это означало бы, что правила нарушены. Наверное, Мияги по-своему рассчитала силу. А может, следы от укусов просто не держатся так долго — меня ведь раньше никто не кусал, так что я не знала, было ли это её заботой или простой случайностью.

Я погладила место, где был укус. Ни боли, ни следа. Я прикоснулась к нему губами и лизнула, словно прослеживая невидимый контур. Ничего особенного. Ну да, логично.

Район второго сустава, ближе к основанию. Когда Мияги лизала мой палец, мне было противно. Но в то же время возникло странное чувство, будто её мягкий язык прошелся прямо по нервам.

Интересно, у меня тогда было такое же лицо, как у неё?

Я лизала ноги Мияги, я кусала её. Я помню выражение её лица в тот момент. Если и я выглядела так же...

Я тихо выдохнула и поднялась. Ладно, посмотрю сериал. Решив сэкономить время за счет ускоренного воспроизведения, я нажала кнопку на пульте.

Я не люблю боль. Не люблю, когда со мной обращаются небрежно. И всё же в комнате Мияги мне уютнее, чем в собственном доме. Должно быть, я попала под её тлетворное влияние.

Даже если в это не вкладывалось глубокого смысла, после того как мы лизали кожу друг друга, наше чувство дистанции явно исказилось. Но я не собиралась ничего исправлять, да и Мияги вряд ли станет возвращать всё в нормальное русло.

Я прибавила звук. Голос красавчика-актера, от которого без ума Умина, стал громче. Я заставила себя сосредоточиться на сериале, который не казался мне хоть сколько-нибудь интересным.

◇◇◇

— Хочу парня. Чтобы был классный и не изменял. Парня, парня, парня...

В караоке-боксе после уроков Умина заладила слово «парень» так часто, будто превратилась в робота с ограниченным запасом слов. Стоило узнать, что одна из наших подруг начала встречаться с кем-то, как Умина, которую бросили в конце января, превратилась в «машину по поиску парней». В такие моменты она невыносима. Зря я только смотрела тот скучный сериал — сегодня это знание мне вряд ли поможет.

— Хорошо тебе, Хадзуки, ты-то популярна, — Умина назвала меня по имени, и я нацепила дежурную улыбку.

«Популярна». Неважно, правда это или нет. Ответ был предопределен заранее: нужно отрицать, но не слишком рьяно, и в итоге свести всё к фразе «это ты, Умина, у нас популярная».

Девушки украшают себя, как торты со сливками и яркими фруктами, но начинка не всегда оказывается сладкой. Бывает, откусишь кусочек — а там яд. Поэтому я мягко оспаривала её слова о моей популярности, одновременно превознося саму Умину. Однако та была не в духе и не унималась:

— Слушай, в День святого Валентина ты ведь ушла пораньше. Ты же с кем-то встречалась, да? С Иидой? С Сасаки? Или с каким-то парнем, которого я не знаю?

— Я же говорила, ничего такого. Просто родители вызвали. Если у меня появится парень, я тебе первой скажу.

Из-за того что в тот день Мияги вызвала меня и мне пришлось уйти раньше, Умина и остальные заподозрили, что я пошла на свидание. Я думала, что прояснила ситуацию, но, видимо, сегодня мне суждено было стать громоотводом для её плохого настроения.

Умина неплохая девчонка. Если мне грустно, она беспокоится и подбадривает. Просто она эмоциональнее других. Но постоянно потакать её капризам утомительно.

Из четырех человек в этой комнате одна сияет от счастья из-за нового парня, а другая уже превратилась в безжизненную тень под градом колкостей Умины. Получается, я одна должна возвращать Умину в нормальное состояние...

Ужасная морока. В такие моменты я невольно думаю, что лучше бы Мияги прислала сообщение. Можно было бы придумать предлог и уйти, но с реальным делом это сделать проще. Однако Мияги, верная своему правилу не звать меня дважды подряд, не писала.

В итоге она вызвала меня только на следующей неделе. В тот день мы снова ели какой-то вредный ужин. И в следующий раз тоже. Мияги ни разу не попросила меня приготовить еду.

Поэтому сегодня, увидев её сообщение в книжном магазине, я зашла в супермаркет за курицей и только потом направилась к ней. Покупные бенто, готовые закуски, лапша быстрого приготовления и замороженные продукты — нельзя же вечно этим питаться.

К тому же мне хотелось увидеть её лицо в тот момент, когда я сделаю что-то, чего она не приказывала. Мне незачем церемониться с человеком, который заявляет, что хочет видеть мои страдания. Что дома готовить, что у неё — разницы никакой. С этими мыслями я вошла в комнату Мияги, сжимая в руках пакет с продуктами.

— Ты была с Ибараки и остальными? — спросила Мияги, передавая мне пять тысяч, словно между делом интересуясь причиной моего опоздания.

— Сегодня нет. Положи это в холодильник.

Я забрала деньги и всучила ей пакет.

— Это ещё что?

— Ингредиенты для караагэ (1).

— Зачем ты это притащила?

— Буду готовить ужин.

— Я такого не приказывала, — Мияги явно нахмурилась.

Я обязана подчиняться её приказам. Таков уговор. Но у нас не было уговора, что мне запрещено готовить в этом доме. Пока приказ не отдан, я вольна делать что хочу, так что моя затея с ужином не была нарушением правил.

Похоже, Мияги и сама это понимала, поэтому не запретила мне готовить, а лишь недовольно сморщила переносицу. Я никогда не стремилась видеть чужие страдания, но наблюдать за тем, как Мияги с кислым видом смотрит на мою самодеятельность, было даже забавно.

— Приказа не было, но это благодарность за то, что ты меня постоянно кормишь. К тому же хочется иногда поесть чего-то нормального.

Я выдвинула аргумент, против которого сложно возразить, и снова попыталась отдать пакет хозяйке дома, но та не взяла.

— Сама положи.

Бросив эту сухую фразу, Мияги вышла из комнаты, прогретой тепловентилятором до духоты, и направилась на кухню. Я сняла пальто, пиджак и последовала за ней. Зайдя на кухню с пакетом в руках, я открыла огромный холодильник — размером на целую семью — и обнаружила, что внутри, вопреки внешнему виду, царила освежающая пустота.

— Холодильник почти пустой. Тут одни напитки, это же ненормально.

— Нормально, — отрезал её низкий голос.

Ну да, не мне критиковать чужой холодильник. Я молча принялась раскладывать продукты. Когда пакет почти опустел, я достала муку и крахмал которые купила, зная, что у Мияги их точно нет и обратилась к ней:

— Какой на сегодня приказ?

— Какая разница?

— Если приказ терпит, я бы сначала приготовила караагэ.

— Я ещё не решила. Делай что хочешь, — бросила она и собралась уходить.

— Подожди. Нужно кое-что нарезать.

Я достала из холодильника капусту и протянула ей.

— Я должна резать?

— А тут ещё кто-то есть?

— Ты сама сказала, что будешь готовить, Сэндай-сан, вот и делай всё сама.

— Ты что, не умеешь шинковать?

Пока я мыла доску и нож, в ответ донеслось тихое:

— ...Нашинкую.

Умеет она или нет — я так и не поняла, но Мияги положила кочан на доску. Я встала рядом, натерла имбирь и смешала его с соевым соусом и саке. Чеснок добавлять не стала — не очень его люблю. В полученный маринад я отправила уже нарезанную курицу и начала разминать мясо руками.

Внезапно, почувствовав неладное, я глянула в сторону Мияги. Она собиралась отрезать себе пальцы вместо капусты. Сказать, что это было преувеличением, сложно: я поняла, что дала нож человеку, которому его давать категорически нельзя.

— Мияги, стой. Тебе не кажется, что это опасно?

— С чего бы?

— Рука! Сложи пальцы, как кошачью лапку.

— Что ещё за лапка?

— Вам на уроках домоводства не говорили?

Левую руку нужно округлить, прижимая продукт костяшками. Так нас учили. Но Мияги прижимала капусту самыми кончиками пальцев, и на это было страшно смотреть.

— Не помню, — отрезала она и опустила нож. Капуста разлетелась по доске ошметками, которые трудно было назвать «шинковкой».
— С такой хваткой ты не капусту, а руку себе отхватишь. И нож слишком высоко задираешь.

Она не просто резала, она буквально рубила, опуская лезвие с приличной высоты.

— Сэндай-сан, ты слишком шумная. Не лезь под руку.

— Ох, ладно. Мияги, отойди.

Меня аж в дрожь бросало от этого зрелища. Проще было сделать всё самой, но она не отступала.

— Сказала же — сделаю. Оставь в покое.

Нож застучал по капусте, с силой ударяя о доску. Зря я её попросила. Как бы я ни жалела об этом сейчас, время вспять не повернуть. В итоге я, содрогаясь при каждом ударе, принялась обваливать курицу в смеси муки и крахмала.

Тук.

Тук!

Раздалось ещё несколько ударов, совершенно не подходящих для резки овощей, а затем Мияги тихо вскрикнула.

— Что случилось?

Тишина.

— Мияги?

Я опустила взгляд на её руки: среди зеленой капусты виднелось что-то красное.

— Мияги, у тебя кровь! Если порезалась, говори сразу!

Смыв муку с рук, я схватила её за запястье. Хотела поднести её руку к крану с водой, но Мияги сама выключила воду.

— Разве в такие моменты не полагается облизывать палец?

— Ты начиталась манги. Облизывание рану не залечит. Надо промыть и наклеить пластырь.

— А дезинфекция?

— Говорят, от антисептиков раны дольше заживают. Где у тебя пластыри? Если нет, я принесу свои.

Рана не выглядела глубокой, но крови на указательном пальце было столько, что она вот-вот готова была капнуть на пол. Промыть, заклеить, выставить Мияги из кухни — всё должно было быть просто, но она не давала мне сделать ни шагу из этого списка.

— Оближи и продезинфицируй, — она выставила порезанный палец передо мной.

— Там же кровь, а лизать — это не дезинфекция.

— Это приказ.

— ...Ты специально порезалась?

— Ещё чего.

Палец Мияги замер перед моим лицом, напоминая, что её приказы абсолютны. Яркая, алая кровь окрашивала кожу. От одного взгляда во рту появился привкус ржавчины.

— Сэндай-сан, скорее.

Свою кровь я когда-то пробовала, но чужую — никогда. Будет ли она такой же на вкус? Ответ нашелся быстро.

Впечатление от вкуса крови с пальца, поднесенного к моим губам, было предсказуемым. Чья бы она ни была, она не вкусная. Кровь Мияги отдавала тем же железом, что и моя. Я никогда не лизала ржавый металл, поэтому не знаю, насколько точна ассоциация, но это было противно. Даже та газировка, которую я недолюбливаю, была бы куда приятнее.

— Облизывай тщательнее.

Она надавила пальцем, и жидкость, вытекающая из её тела, смочила мои губы. Я рефлекторно сжала челюсти, но палец Мияги скользнул внутрь, словно раздвигая зубы. Когда палец коснулся языка, вкус стал ещё отчетливее. Какая у неё группа? Вторая? Третья? Да какая разница, всё равно я делаю это не по своей воле. Когда я прижала язык к ранке, вкус крови усилился.

Кровь Мияги казалась ярче, чем та, что я пробовала раньше, но вкуснее она от этого не становилась. Думаю, я бы сделала такое только для неё. Даже если в будущем у меня появится парень и он порежется, я не стану слизывать его кровь. Это неприятно и негигиенично. Мияги будет первой и последней.

Я сглотнула кровь, скопившуюся во рту. Ощущение того, как чужая биологическая жидкость опускается по пищеводу в желудок, не назовешь приятным. В знак протеста я сильнее прижала язык к порезу, и Мияги издала сдавленный вздох. Снова привкус ржавчины, снова я глотаю. Кровь не останавливалась — логично, я ведь даже не пыталась её остановить. С каждым новым глотком мне казалось, что Мияги проникает в меня, заполняя собой всё изнутри.

Это неправильно. Нездоровый приказ. Сама суть того, что один человек отдает приказы, а другой беспрекословно слушает, нездорова, но то, что происходит сейчас, особенно выходит за рамки.

С этой мыслью я резко прикусила ранку. Рот залило вкусом крови. Я не хотела этого, но кровь Мияги продолжала течь мне в горло.

— Открой рот, — глухо произнесла Мияги.

Я не сразу подчинилась, и она силой выдернула палец.

— Ну как, человеческая кровь вкусная?

Во рту оставался неприятный осадок. Как будто всё внутри покрылось тошнотворной пленкой, которая была хуже любого дешевого напитка.

— Может, для вампиров и вкусная, но я человек, так что нет.

— Считай, что это добавка железа, — Мияги безответственно усмехнулась.

У меня нет привычки восполнять железо таким способом. Уж лучше есть нелюбимую печень, чем делать Мияги частью своего тела.

Точно

Кровь Мияги, попавшая в меня, станет частью моего организма.

От этой мысли в желудке стало тяжело.

— Я возьму стакан.

Не дожидаясь ответа, я открыла шкаф. Достала тот самый стакан, из которого обычно пью газировку, и наполнила водой наполовину. Глоток за глотком я смывала вкус крови. Осушив стакан, я посмотрела на Мияги — кровь всё ещё сочилась из пальца.

— Дай руку.

Я не спрашивала разрешения. Без лишних слов я схватила её за запястье и смыла кровь с испачканного пальца под струей воды. На этот раз она не сопротивлялась, послушно подставив руку.

— Стой здесь, я принесу пластырь.

Спрашивать у неё, где лежат медикаменты, бесполезно — всё равно не скажет. Проще взять свой. Я вернулась в комнату Мияги и достала из сумки дорогой пластырь, который должен был ускорить заживление и поспешила обратно. Мияги стояла и рассматривала свой порез.

— Вот, — я протянула ей пластырь.

— Не наклеишь?

— Ты хочешь, чтобы это сделала я?

Вместо ответа она снова выставила палец. Если так баловать людей, из них не вырастет ничего путного. Будут такими же никчемными, как Мияги — в старших классах не способны даже пластырь себе приклеить. Но, видимо, это тоже часть «приказа». Раз так, я сама наклеила его на рану.

— Рис сегодня сварен? — спросила я, выбрасывая обёртку от функционального, но совсем не милого пластыря.

— Сварен.

— Тогда иди садись.

— А капуста?

— Сама дорежу.

Я не торопилась, но и возиться с шинковкой не хотелось, а уж тем более — обрабатывать ещё один порез. Я выпроводила Мияги с кухни и принялась жарить курицу, попутно дорезая капусту. Сама достала тарелки, всё разложила. Накрыла стол, поставила рис. Мы сели рядом и синхронно произнесли «приятного аппетита». Мияги с угрюмым видом вгрызлась в караагэ.

Один укус, второй. Выражение её лица не менялось.

— Не вкусно?

— Вкусно, — тут же последовал ответ.

Приятно слышать, что твою стряпню хвалят. Но я впервые видела человека, который ест вкусную еду с таким видом, будто его заставляют.

— Сэндай-сан.

— А?

— Зачем ты это делаешь?

— Я же говорила — в благодарность за прошлые ужины.

— Больше можешь этого не делать, — ледяным тоном произнесла она, продолжая жевать.

— Ты не любишь караагэ?

— Люблю или нет, готовить не обязательно.

В школе Мияги не кажется человеком, склонным открыто проявлять негатив. Иногда я вижу, как она весело болтает с друзьями или смеется. Полная противоположность тому, как она разговаривает со мной. Может, домашняя обстановка — её территория — делает её такой, или дело во мне, но Мияги выглядела крайне нестабильной.

Хотя это вовсе не значит, что она мне доверяет. Пытаться понять, что в голове у человека, который сам не знает, чего хочет — только силы тратить. С меня хватит и капризов Умины.

— Мияги, а ты сама совсем не готовишь? — я решила сменить тему, чтобы разрядить обстановку.

— Мне и так нормально.

— Хочешь, научу?

— Не хочу, я всё равно не буду готовить.

— Ясно.

Ну да. Я так и думала. Навязываться я не стала, поэтому разговор заглох, и я вернулась к еде. Караагэ вышли отличными, даже на мой придирчивый вкус. Мияги молча доела свою порцию. Ужин занял куда меньше времени, чем готовка. Мы перешли в её комнату, и там она, словно из вредности, приказала мне читать вслух роман. Я читала длинные цепочки предложений, одно за другим.

Десятки минут... 

Конечно, дочитать до конца было нереально. Проведя у неё около трех часов, включая ужин, я покинула квартиру.

Через несколько дней она снова меня вызвала, но больше не просила готовить, и я сама не предлагала. Мы просто ели вместе. Мы ужинали и после Белого дня, но никакого ответного подарка на Валентинов день я не получила.

И вот сегодня, после очередного вызова и проведенного вместе времени, я вернулась в дом, где никто не ответил на моё приветствие, и засунула очередную купюру в копилку.

Чего я вообще жду от Мияги?

Я подняла копилку с комода. Она не казалась ни тяжелой, ни легкой.

◇◇◇

По сравнению с самой серединой зимы, температура на тепловентиляторе была выставлена ниже. И всё же в комнате Мияги стояла жара.

Завтра начинались весенние каникулы, так что календарно уже наступила весна — логично было бы ещё немного убавить мощность. Но Мияги сидела и читала мангу, даже не сняв пиджак. Мерзлячка, честное слово.

Когда в одной комнате находятся два человека с настолько разным восприятием комфортной температуры, кому-то приходится идти на компромисс. Обычно приоритет отдают гостю, но я, похоже, гостьей не считалась — здесь всегда всё подстраивалось под вкусы Мияги. Впрочем, я не возражала.

Проблема была в другом: я свой пиджак уже сняла, и снимать мне больше было нечего. Верхнюю пуговицу блузки я расстегнула ещё до того, как пришла сюда. Я сползла с кровати и взяла стакан с газировкой. На столе также лежал пакет с попкорном. Редкое зрелище — обычно тут не бывает ничего, кроме напитка.

Смочив горло нелюбимой газировкой, я расстегнула вторую пуговицу. Затем выудила из пакета два белых куска попкорна и закинула в рот.

— На каникулах собираешься куда-нибудь? — спросила я, подсаживаясь к читающей Мияги, но ответа не последовало.

Она была не в духе с самого моего прихода. Точнее, она была не в настроении уже довольно давно. Если быть совсем точной — с того самого дня, когда я приготовила караагэ. Если причина была в этом, то Мияги просто поразительно мелочна. У неё душа не то что с кошачий — с крысиный лоб.

Я выхватила мангу из её рук и перевернула обложку с изображением мальчика с мечом. Стоило мне пролистать пару страниц, как рядом раздался колючий голос:

— А у тебя какие планы, Сэндай-сан?

— Ну... схожу куда-нибудь с Уминой и остальными. А в остальное время — подготовительная школа.

— Разве ты не ходила на них в зимние каникулы?

— Ходила.

В апреле я стану третьекурсницей, начнется выпускной год. Мой путь уже определен: я должна идти по стопам своей идеальной старшей сестры. Хотя я и не верила, что справлюсь. Сестра на два года старше меня и учится в университете, куда попадают лишь гении. Родители ждут от меня поступления в вуз того же уровня. По-хорошему, мне бы и сейчас следовало сидеть на курсах или у репетитора. Но раз уж я взбрыкнула и болтаюсь без дела, приходится хотя бы во время каникул соглашаться на учебу, иначе меня просто выставят из дома.

— А ты, Сэндай-сан, оказывается, любишь учиться.

— Не так чтобы очень.

Не знаю, какой она меня видит, но я не лгала. Раньше учеба мне нравилась, но с тех пор как родители превратили её в инструмент для сравнения меня с сестрой, рвение поутихло.

— А ты, Мияги, никуда не пойдешь?

— Пойду гулять с подругой.

— С Уцуномией?

Я назвала фамилию её одноклассницы, с которой она всегда вместе. Та девушка с волосами длиннее, чем у Мияги, собранными в хвост, казалась добродушной и так же незаметно терялась в толпе учеников. Если бы в тот день я не встретила Мияги в книжном и не пришла в эту комнату, я бы, наверное, никогда не произнесла имя Уцуномии вслух.

— Угу, — коротко бросила Мияги и отобрала у меня мангу. Она открыла её где-то на середине.

Разговор окончен. Она не сказала этого прямо, но по тому, как она уткнулась в страницы, всё было ясно. Не зная, чем себя занять, я принялась таскать попкорн. С маслом там или с карамелью — вот такой я люблю, но в этой комнате был только обычный, с солью. В духе Мияги, конечно, но простовато. Я потянулась за очередным кусочком, чтобы убить время, но Мияги перехватила моё запястье.

— Что такое?

— Я тебя покормлю.

Началось. Даже без слова «приказ», по одной её улыбке я поняла: мы начинаем «игру». И предчувствие у меня было не из лучших. Мияги запустила руку в пакет и насыпала попкорн себе в ладонь.

— Вот. Повернись ко мне.

Она протянула левую руку, до краев полную воздушной кукурузы. Я смутно догадывалась, чего она хочет. Постаравшись выкинуть эти мысли из головы, я повернулась, взяла пальцами один кусочек и отправила в рот.

— Руки не использовать. Ешь как собака.

Она отдала четкий приказ ещё до того, как я успела прожевать. Ну конечно. Так вот зачем здесь этот попкорн. Когда-то я думала, что уж лучше быть покорной как собака, но когда тебе приказывают стать ей буквально — приятного мало. Тем не менее приказ есть приказ, и я послушно подчинилась.

Повернувшись к ней, я приблизила лицо к ладони и одними губами подхватила кусочек. Один за другим, не касаясь руками, я ела прямо из её ладони. Ощущение было такое, будто я не собака, а голубь. Я подняла взгляд, желая понять, забавляет ли её это, но лицо Мияги было каким-то неопределенным.

— Ешь всё.

Она потянула меня за челку, поторапливая. Похоже, даже если приказ казался скучным, прекращать она не собиралась. Я продолжала склевывать попкорн, как птица хлебные крошки с рук. Время от времени Мияги гладила меня по голове — то ли издеваясь, то ли напоминая: «ты собака, а не голубь». Всё это казалось несусветной глупостью, но я съела всё до последней крошки.

В конце я лизнула её ладонь. Рука Мияги дрогнула, она попыталась её отдернуть.

«Ешь как собака» — это ведь её слова.

Я перехватила ускользающую руку и снова с силой прижалась к ней языком. Медленно провела от основания пальцев до середины ладони. На вкус — точь-в-точь как попкорн.

— В следующий раз хочу с карамелью, — запросила я, облизав её ладонь в точности так, как сделала бы преданная собака.

— Следующего раза не будет.

Мияги вытянула салфетку из коробки в чехле в виде крокодила и вытерла ладонь. Скомканная бумажка полетела в мусорное ведро. А затем она без предупреждения вцепилась в мой галстук.

Я напряглась, гадая, что будет дальше, а она одним движением развязала узел. Следом, ни секунды не колеблясь, она расстегнула ещё одну пуговицу на моей блузке. Я не выдержала и оттолкнула её руку.

— Эй, это уже нарушение правил. Я не собираюсь заходить с тобой так далеко.

Две пуговицы уже были расстегнуты ранее, так что теперь из-за Мияги моя грудь была едва ли не обнажена. От взгляда ничего не убудет, но мы не в тех отношениях, чтобы расстёгивать третью пуговицу.

— Развязать галстук — это ещё не «так далеко». Не накручивай себя, — бросила Мияги тоном, в котором не было ни капли двусмысленности. Но для меня, оставшейся без галстука и с расстегнутой блузкой, всё выглядело именно так.

— И что же ты тогда задумала?

Ответ был куда грубее, чем я ожидала. Мияги распустила мои заплетённые волосы и с силой толкнула в плечи. Она вообще не знала меры. Когда кусала палец — кусала до боли. И сейчас толкнула так, что я потеряла равновесие и повалилась на пол.

— Ауч!

Ладно бы на кровать, но я рухнула на жёсткий пол. Боль прошила локоть и спину. Прежде чем я успела встать, Мияги оседлала меня сверху, лишая возможности подняться.

— И ты ещё говоришь, что не задумала «ничего такого»? — я попыталась её сбросить.

— Не задумала.

Голос Мияги был холодным. В её взгляде не было ни страсти, ни секундного помешательства. Что же она тогда собирается делать? Не меняя ледяного выражения лица, она потянулась к столу.

А?

Она схватила пакет с попкорном…

В следующее мгновение на моё лицо посыпалось нечто белое. Она просто вывалила на меня остатки попкорна.

— Эй, Мияги!

Лицо, волосы, блузка — всё было усыпано кукурузой. 

Что за… что за… что за…

— Это ни разу не смешно.

Я вцепилась в её галстук. Я трачу кучу времени на уход за волосами. Пользуюсь недешевыми кондиционерами, сушу их дорогим феном с ионизацией. Если бы на меня посыпались целые куски — ещё полбеды. Но мелкие крошки и пудра... Это было уже слишком. Они запутались в волосах, создавая омерзительное месиво. Я была в ярости.

— А это и не шутка. Просто решила скормить тебе побольше попкорна.

Не дрогнув ни единым мускулом на лице, она подобрала упавшее зерно и насильно запихнула мне в рот. Выплескивая раздражение, я прикусила её пальцы вместе с попкорном. Тогда Мияги взяла со стола стакан.

— ...Ты же это не серьезно?

Газировка в стакане качнулась прямо над моим лицом. Мияги едва заметно улыбнулась.

Стакан наклонился. Я рефлекторно зажмурилась и отпустила её галстук, закрывая лицо руками. Тыльную сторону ладоней обдало влагой, словно каплями дождя. Когда я открыла глаза, стакан был пуст.

— Это уже перебор, — мой голос невольно стал низким.

— Надо же, Сэндай-сан, ты всё-таки умеешь злиться.

Я тоже человек. И если я обычно не выхожу из себя, то лишь потому, что сдерживаюсь.

— Было бы странно не злиться после такого.

— По-моему, я поступила милосердно.

— И в чем же здесь милосердие?

— Пиджак, галстук, юбка — всё цело. А блузку легко постирать. К тому же с завтрашнего дня каникулы, так что проблем не будет.

— ...То есть ты с самого начала всё это спланировала?

Мияги не ответила. Она встала, освобождая меня. Я села и принялась стряхивать с себя попкорн. Действительно, из школьной формы пострадала только блузка. Но это не давало ей права осыпать человека едой и обливать газировкой. Я была готова высказать ей не одну, а сотню претензий. Но не успела я открыть рот, как в меня прилетело полотенце и футболка с длинным рукавом.

— Надень это. Можешь не возвращать.

С этими словами Мияги вышла из комнаты. Потеряв цель для своего гнева, я стянула блузку и принялась вытирать полотенцем мокрые руки и волосы. Брошенная одежда выглядела так, будто вполне налезет на меня, хоть я и повыше Мияги.

 Не хочу это надевать.

Думая о том, что сделала Мияги, я не хотела принимать от неё вещи, но и снова надевать мокрую блузку было нельзя. Делать нечего, я надела одежду Мияги, и тут дверь открылась.

— Я тебя провожу, — заявила она, уже решив за меня, что мне пора домой. В руках она держала пакет, чтобы я могла убрать туда мокрую блузку.

Невозможно не усомниться в её психике: даже после такого она педантично собирается меня провожать. Впрочем, Мияги с самого начала была странной. Само предложение однокласснице поиграть в приказы говорит о том, что с головой у неё не всё в порядке. Наверное, стоит просто принять это как факт.

Всё равно, сколько ни возмущайся, она будет делать по-своему, и ничего не изменится. 

Нет, тут вообще не на что надеяться.

Есть тот, кто приказывает, и тот, кто исполняет. Между нами стоят пять тысяч иен, а значит, бывают и такие дни. Если убедить себя в этом, станет легче. Но чувство какой-то недосказанности и обиды всё равно не проходило.

— Сэндай-сан, — поторопила она.

Я надела пальто. Мы привычно вышли из её дома, спустились на лифте и дошли до выхода.

— Пока, — бросила Мияги прежде, чем я успела сказать «до встречи», и развернулась.

— Я обязательно это верну! — крикнула я ей в спину.

Она испортила мне блузку. Но я не собиралась просто так принимать от неё одежду в подарок. Долги нужно возвращать.

Завтра — каникулы. В следующий раз мы увидимся только в апреле. Я подняла взгляд к небу — там сияли звезды. Ветра не было, для марта стояла теплая погода. Если соединить звезды линиями, можно найти созвездия. Если бы ничего не случилось, это была бы хорошая ночь. Но вспоминая, что со мной сегодня сделали, ночь казалась просто ужасной.

Дома на столе меня ждал буклет. Не какой-то краткосрочный курс, а полноценная программа подготовительной школы с апреля и до конца выпускного года. Настроение окончательно рухнуло.

Не хочу я туда идти.

Я тяжело вздохнула.

(1) Японская техника приготовления продуктов во фритюре, а также самое популярное блюдо, сделанного этим способом: хрустящая жареная курица