Онлайн чтение книги История о покупке одноклассницы раз в неделю Story About Buying My Classmate Once A Week
2 - 2 Я делаю это только потому, что так говорит Мияги

Что-то начало меняться.

Так мне показалось, когда после промежуточных тестов Мияги коснулась моего уха. 

С тех пор она вызывала меня несколько раз, но между нами ничего существенно не изменилось. Спортивный фестиваль остался позади, и потекли мирные, ничем не примечательные будни. Тот поцелуй не принес за собой какой-то особой неловкости,  а то, что мне лизнули ухо, не стало причиной прекращения наших встреч.

Скучно.

Неинтересно.

Всё настолько не меняется, что становится неуютно, и мне не по себе. Я не думала, что поцелуй всё перевернет, но где-то в глубине души, возможно, на это надеялась.

Запал исчез.

Нет никакого азарта.

Мияги лизнула мне ухо. Не то чтобы я хотела, чтобы она сделала это снова, но мне любопытно, о чем она думала в тот момент. Однако я так и не спросила о причинах, поэтому мотивы её поступков остаются загадкой.

С тех пор Мияги не приказывала мне лизать пальцы или ноги. К ушам тоже не притрагивалась. В обмен на пять тысяч иен она отдает одни и те же приевшиеся приказы. Я не жажду острых ощущений, но делать домашку или читать вслух мангу мне уже надоело.

Ну, хотя...

Кое-что всё же изменилось, самую малость.

Появился новый стол, чуть больше прежнего, так что теперь на нем удобнее раскладывать учебники. Это значит, что теперь мы можем заниматься, сидя рядом, и сейчас Мияги делает уроки прямо подле меня. Правда, вид у неё не самый довольный. Как и небо, затянувшееся тучами с началом сезона дождей, настроение Мияги тоже было пасмурным.

— Здесь ошибка, — я указываю ручкой в её тетрадь.

С английским у неё, похоже, не очень, есть и другие промахи, но для начала я отмечаю только один. Однако она посмотрела на меня без тени интереса.

— Я не просила говорить мне об ошибках.

— И что, оставишь как есть?

— ...Нет, конечно.

Мияги, нахмурившись, принялась стирать написанное. Ластик у неё был новый — не тот, что я вернула ей тогда в подсобке.

Специально взяла другой, какая же она вредная.

Я вернулась к своей тетради.

— Какой ответ? — вдруг потребовала Мияги. Только что прилежно занималась, а теперь ищет легкий путь.

— Сама подумай.

— Я не понимаю.

— Тебе просто лень. Давай, старайся.

— Тогда приказываю. Скажи ответ.

Она придвинула свой учебник и тетрадь ко мне. Глядя на её недовольное лицо, я подумала, что она, возможно, и не планировала, что я буду сидеть и учиться рядом, но пересаживаться я не собиралась.

— Ты говоришь «скажи», но на самом деле имеешь в виду «сделай это за меня». Верно?

— Именно. Делай.

— Да-да, поняла.

Помнится, в прошлый раз было так же. Мияги бросила домашку на полпути, заставила меня дописывать, а сама улеглась читать мангу. Я притянула тетрадь к себе и отобрала у неё ластик.

Задания-то несложные. Если бы Мияги взялась за ум, сама бы мигом управилась. Но перед приказом любые доводы бессмысленны, поэтому я стираю ошибки и пишу правильные ответы на отдельном листке, чтобы она могла их переписать.

— Скоро уже год будет, да? — спросила я, исправляя очередную ошибку и переходя к следующему номеру.

— О чем ты?

— С тех пор, как я стала приходить к тебе в комнату.

— Разве? — равнодушно отозвалась Мияги.

— С начала июля, так что почти год прошел.

Я отчетливо помню, с чего начались мои визиты к Мияги, хотя до этого мы, будучи одноклассницами, почти не разговаривали. Звучало бы красиво, скажи я, что она явилась как спасительница и заплатила за меня, когда я забыла кошелек. Но на деле она насильно впихнула мне пятитысячную купюру у кассы книжного, а когда я попыталась вернуть сдачу, велела её выбросить. Благородством тут и не пахло.

В тот день я подумала, что Мияги — проблемная девчонка, и сейчас я думаю так же.

— Почему ты тогда за меня заплатила?

— Увидела, что одноклассница в беде, решила помочь.

— Серьезно?

— Нет. Просто в кошельке была бумажка в пять тысяч.

— То есть, будь там тысяча, ты бы не заплатила?

— Кто знает.

— Снова врешь. А если честно?

— Настроение такое было. Вот и всё.

Не знаю, уклонилась она от ответа или сказала правду, но на этом Мияги разговор оборвала. Она встала, взяла с полки два тома манги и завалилась на кровать. Я быстро закончила с её уроками и, обернувшись, ткнула её в бок.

— Подвинься немного.

— Зачем?

— Это моё место.

— Это не место Сэндай-сан, это моя кровать. Тут тесно, так что не лезь.

Мияги ответила сухо и заняла самый центр. Кровать и правда её, не моя. Но каждый раз, когда меня зовут в эту комнату, я сижу именно на кровати, так что имею полное право на половину территории.

— Да ладно тебе. Подвинься.

— Нет.

— Жадина.

Я попыталась не просто ткнуть её, а буквально отвоевать пространство, толкая её в бок. Но Мияги, даже не коснувшись меня, сказала:

— Сэндай-сан, ты назойливая, прекрати.

В последнее время у Мияги иногда проскальзывает такое странное выражение лица. Это одна из тех мелочей, что изменились после поцелуя, и сейчас она выглядела именно так. Я не тот человек, которого ничем нельзя ранить, у меня тоже есть чувствительные стороны. И этот её взгляд иногда задевает меня довольно глубоко.

Я забралась на кровать и толкнула её, чтобы освободить место. Но она не уступила, а резко села.

— Сэндай-сан. Сними галстук.

Её голос прозвучал внезапно. С каменным лицом она уставилась на мой галстук. Это был дурной знак. Когда у Мияги такой вид, она замышляет какую-то гадость.

— Зачем?

— Просто снимай.

Как обычно, на вопросы она не отвечала. Мне не нужно было слышать слово «приказ», чтобы понять — это он и есть. Оставив бесполезные попытки сопротивляться, я послушно сняла галстук.

— Так пойдет?

— Да. Теперь дай его мне.

— Галстук?

— Да, галстук.

Тон был тот же, что и во время учёбы, но меня не покидало дурное предчувствие. Тем не менее, я протянула ей полоску ткани.

— Повернись спиной.

Стоило мне подчиниться, как она схватила меня за запястья: «Руки сюда». Теперь-то стало ясно, что будет дальше. Стараясь, чтобы она не услышала, я выдохнула и завела руки за спину. Тут же кожу обернуло тканью. И очень крепко.

— Эй, больно же, — пожаловалась я. Она стягивала узлы с такой силой, будто задалась целью перекрыть кровоток. Если связать без меры, останутся следы.  А у нас сейчас форма с коротким рукавом — такие отметины на запястьях будут всем бросаться в глаза.

— Мияги.

Я позвала её строже, но галстук лишь сильнее впился в кожу.

— Ни в коем случае не оставляй следов, — вложив в голос всё свое негодование, предупредила я. Хватка чуть ослабла, и я почувствовала, как она завязывает узел.

— Мияги, ты извращенка. Насмотрелась того, что в той манге было?

На полках стоит всё подряд: от романтической сёдзе-манги до пылких сёненов. Попадалось и кое-что откровенное; кажется, там была история, где властный парень связывал героиню галстуком.

— Сэндай-сан, ты что, хочешь, чтобы с тобой было как в той манге?

— Ещё чего.

— Ну, тогда как в манге не будет. Посидишь так часок.

— Э? Чего? Игра в игнорирование? (1)

— ...То есть ты всё-таки хочешь, чтобы я что-то сделала? — раздался сзади голос, в котором явно что-то перемкнуло. — Ну и извращенка же ты, Сэндай-сан.

Вместе с этими словами мне в шею обдало жаром дыхания, а в следующее мгновение она укусила меня в плечо прямо через блузку.

— Ай!

Слово «мера» в словаре Мияги отсутствовало в принципе. Даже когда я вскрикнула, она не разомкнула зубов, впиваясь в плечо.

— Я не говорила, что хочу этого!

Обычно я просто отпихиваю её за лоб, спасаясь от боли. Но сегодня руки связаны, и этот номер не прошел. Я хотела обернуться, но побоялась потерять равновесие. Оставалось только кричать.

— Мияги!

Лишь когда я сорвалась на резкий окрик, она наконец меня отпустила.

— Я же просила не оставлять следов! Кусай, если приспичило, но не со всей дури!

— Там всё равно не видно, так что какая разница.

— Да дело же не в этом...

— Тогда слезай с кровати и садись на пол.

Я могла бы сказать «нет». Но я прекрасно знала, что тогда она просто спихнет меня силой. А Мияги в таком настроении вполне способна на это. Уж лучше спуститься самой.

Я молча села на пол, и Мияги стянула носки.

— Сэндай-сан. Ты ведь знаешь, что я сейчас скажу?

Она посмотрела на меня сверху вниз и легонько пнула в то самое плечо, где, скорее всего, уже красовался след от её зубов.

— «Лижи ноги», да?

Мы знакомы уже достаточно долго, и, опираясь на прошлый опыт, я легко угадала её намерение.

— Раз знаешь — приступай, — произнесла она тоном, в котором промелькнуло веселье. Уж лучше пусть её настроение будет ближе к ясному небу, чем к обычной дождливой хмурости, но сейчас это меня не радовало. Я не припомню, чтобы в такой ситуации хорошее настроение Мияги оборачивалось для меня чем-то приятным.

Я посмотрела на её ноги. У меня не было претензий к самому процессу — я делала это уже не раз. Но вот лизать со связанными руками было чертовски неудобно. Я не могла, как обычно, притянуть её ногу к себе.

— Приподними ногу.

— Нет.

Это значит, сотрудничать она не будет, что довольно подло с её стороны. «Подчиняйся приказу как есть» — вот что это значило. Я прикоснулась кончиком языка к её колену. Колено — это тоже часть ноги.

Но Мияги это не устроило.

— Начинай с пальцев, — прозвучала команда сверху.

— В таком-то положении?

— В таком. Тебе ведь нравится слушаться меня, Сэндай-сан.

Я не то чтобы горю желанием исполнять её прихоти. Но спорить бесполезно. У меня всегда есть только два пути: либо подчиниться, либо вернуть пять тысяч и убраться из этой комнаты. Я посмотрела на неё снизу вверх. Она не двигалась. Чтобы выполнить приказ, мне нужно самой приблизиться к её ногам.

— Сэндай-сан, — она нетерпеливо подтолкнула моё колено своей ногой.

Я медленно отвела взгляд. Хозяйка этой комнаты эгоистична и бесцеремонна только со мной. Она спокойно говорит вещи, которые никогда не сказала бы другим. И то, что я, зная это, всё равно ей подчиняюсь, делает меня сумасшедшей в высшей степени.

«Довольно унизительная поза», — отстраненно подумала я, припадая к полу, чтобы добраться до кончиков её пальцев.

— Такая Сэндай-сан тоже неплоха, — её голос звенел от удовольствия, и мне стало обидно. Совсем не тот человек, что недавно уныло сидел за учебниками.

Мне было неудобно и тяжело дышать. Однако мысль о возврате денег так и не пришла в голову. Я вела языком от пальцев к подъему стопы. Дойдя до щиколотки, я прижалась к ней губами, но она тут же отстранилась. Я попыталась догнать её, коснувшись языком кожи, но тогда она сама надавила ногой мне на лицо. Она просто забавлялась.

— Мияги.

Я позвала её по имени вместо того, чтобы начать возмущаться. Ей это, видимо, не понравилось: она просунула ступню мне под подбородок и заставила поднять голову.

— Что? — с улыбкой спросила она.

— Не дергай ногой.

— Приказывать могу я, а не Сэндай-сан.

Она была права. Но почему я должна терпеть всё это и продолжать слушаться? Я сама выбрала этот путь, но внутри всё равно всё кипело от недовольства.

— Продолжай.

Новый приказ пресек мои жалобы в зародыше. Нога вернулась на пол, и я снова прильнула к ней губами. Приказы и подчинение стали настолько обыденными, что тело двигалось само, несмотря на злость.

Я лизала пальцы, касалась губами гладкой кожи. Проводя кончиком языка по едва ощутимым косточкам, я мягко прикусила лодыжку — Мияги слегка вздрогнула. Повторив покусывания, я повела языком выше по голени. 

Лижу, кусаю, прижимаюсь губами.

Не могу сказать, что не подумала: а что, если бы я касалась сейчас её губ?

Как тогда, во время поцелуя, я медленно прикоснулась губами к её колену. Несколько раз поцеловав, я сильно всосала кожу, и Мияги вдруг резко бросила:

— Всё, хватит.

— Почему?

— Потому что ты делаешь это непристойно.

— В смысле?

— В смысле, это противно.

В ответ на монотонный голос Мияги я кусаю её за колено уже не нежно, а так, чтобы остался след от зубов.  Попадаю по кости, но мне всё равно. Стоит мне вонзить зубы изо всех сил, как Мияги дёргает ногой.

— Сэндай-сан, больно! Прекрати!

— Я просто сделала так, чтобы это не было «непристойно», — ответила я, глядя на неё.

— Не делай того, что я не приказывала.

— То есть, кроме как лизать, мне ничего нельзя?

— Именно. Но на сегодня всё.

Она не сказала прямо, что «время приказов» окончено, но по её сухому тону всё было ясно. Однако мои руки всё ещё оставались связаны.

— Развяжи галстук.

— Можешь оставаться в таком виде.

— Я же не смогу уйти домой.

Пять тысяч иен не дают ей права распоряжаться моим временем круглосуточно. Это всего лишь пара часов исполнения её желаний. Она не может удерживать меня «вечно», поэтому моё требование освободить руки было вполне законным. Но Мияги не спешила развязывать узлы.

— Можешь и не уходить. Живи у меня как домашний питомец. Кормить я тебя буду.

Она сказала это таким тоном, что шутка прозвучала пугающе серьезно.

— Хватит нести чепуху, развязывай.

— Тогда попроси как следует.

Ей явно не было весело, но отпускать глупую шутку она не собиралась. Мияги легонько пнула меня в колено, мол, давай, поживее. В её глазах, смотревших на меня сверху вниз, невозможно было прочесть ни единой эмоции.

Склонить голову и умолять... Я могла бы сделать это прямо сейчас, но у меня не было ни малейшего желания просить её развязать галстук. Её поведение меня злило. По-настоящему злило.

— Хочешь так и сидеть?

Она схватила меня за воротник блузки, словно показывая, что не отпустит, пока не услышит просьбу. Она потянула не слишком сильно, но я вынуждена была придвинуться к ней вслед за тканью. Её грубость заставила меня вскинуть на неё злой взгляд.

— Отпусти. Это уже слишком.

После моего резкого выпада она, потеряв интерес, разжала пальцы, и я чуть не завалилась набок. Я не упала, но обращение было настолько небрежным, что мне хочется высказать ещё одну претензию, и я открываю рот. Но прежде чем я успеваю произнести хоть слово, Мияги спрашивает:

— Сэндай-сан, чего ты на самом деле от меня хочешь?

— В каком смысле?

— Я подумала, вдруг у тебя есть приказы, которые ты хочешь получить.

— С чего бы это вдруг? — отрезала я. Я здесь не потому, что жажду подчиняться. Но и не ради денег. И уж точно у меня нет заветных желаний, которые могла бы исполнить Мияги.

— Тогда насколько далеко мне можно заходить?

Она не произнесла это вслух, но я поняла: речь о содержании приказов. И она спрашивает об этом сейчас, после всего, что творила? Не знаю, что заставило её задать такой вопрос спустя почти год нашего общения.

— «Насколько...», просто отдавай приказы в рамках здравого смысла.

— Значит, сегодняшний приказ был в рамках здравого смысла?

Связать руки, заставить лизать ноги, почти ползая по полу... И я до сих пор сижу связанная. Я приняла это, но в моем понимании это не имело ничего общего со здравым смыслом.

— Раз ты не отказалась, значит, так оно и есть?

Я сделала это только потому, что так сказала Мияги. Вот и всё. Это не норма. Если бы кто-то другой сказал мне такое, я бы ни за что не сделала, и вообще не стала бы иметь дело с человеком, который говорит подобные вещи. Но признаваться в этом Мияги мне не хотелось.

— Какой-то каверзный у тебя вопрос.

— Ты тоже любишь задавать такие вопросы, Сэндай-сан, — в её голосе послышались редкие нотки обиды.

Я не стала спорить. Ведь я и правда делала это нарочно. Мне нравилось смотреть, как Мияги теряется. Но когда спрашиваю я — это нормально, а когда Мияги — это бесит. Если вкратце, то как-то так. Задавать вопросы, ставящие в тупик, — это моя привилегия, а теряться с ответом должна Мияги. Поэтому я задала встречный вопрос:

— А ты, Мияги? Чего ты хочешь от меня?

— ...Тебе незачем это знать.

Отвечать она не собиралась, но, очевидно, какие-то желания у неё были. Я это поняла, но дальше — тупик. Мне любопытно, но это не то, о чём стоит допрашивать с пристрастием, и не та тема, в которую стоит углубляться.

— Ясно, — бросила я ничего не значащее слово и попыталась пошевелить запястьями, надеясь освободиться сама. Но галстук только сильнее впился в кожу. Хоть я и сказала: «Ни в коем случае не оставляй следов», и она ослабила хватку, это было лишь «слегка», так что галстук намотан на запястья с такой силой, что не удивительно, если следы всё же останутся.

— Вставай, — буркнула Мияги.

— А?

— Ты же хочешь, чтобы я развязала.

— Вставать со связанными руками вообще-то непросто.

Оказывается, руки сильно помогают держать баланс. Даже такие простые движения, как «встать-сесть», без них даются с трудом. Встать-то я могу, но немного страшно, что пошатнусь и упаду.

— Ладно, сиди смирно.

Мияги спрыгнула с кровати и зашла мне за спину. Вскоре давящая ткань исчезла, и я обрела свободу. Руки слушались плохо, я принялась активно трясти ими, чтобы разогнать кровь. Почувствовав облегчение, я встала и села на кровать. Мияги тут же опустилась рядом и схватила меня за руку.

— Покажи.

Не дожидаясь разрешения, она впилась взглядом в мои запястья, словно детектив, ищущий улики.

— Следов нет, — прошептала она.

Её пальцы коснулись кожи там, где была ткань. Она гладила запястья так мягко, будто там и правда что-то осталось. Её пальцы медленно двинулись к ладони, и, словно реагируя на это, чувствительность руки вернулась. Постепенно стимуляция от пальцев Мияги стала ощущаться всё отчётливее, и я стряхнула её руку.

— Ты всё-таки хотела оставить следы, да?

— Я же говорю: хорошо, что их нет.

Но звучало это иначе. И её прикосновение, и тон говорили о том, что она была бы не прочь их увидеть.

— Или ты сама этого хотела?

— С чего бы? Что мне в школе делать с отметинами на руках?

— Ну вот я их и не оставила.

Мияги раздраженно пнула меня. Она ударила ещё пару раз, будто ей не хватало слов, а потом вспомнила про брошенную мангу. Я перехватила книгу раньше, чем она успела до неё дотянуться.

— Хочу спросить кое-что.

— Что? — она не сводила с манги обиженного взгляда.

— Если бы я приказала тебе нечто подобное, ты бы подчинилась?

— Конечно нет.

— Так я и думала.

Я знала ответ. Знала, что Мияги на такое не пойдет. Даже за деньги она бы не стала лизать кому-то ноги. И я понимала, что для неё есть какой-то смысл в том, чтобы заставлять меня делать то, чего не стала бы делать сама. Мне это не нравилось, но договор есть договор: я должна слушаться.

— Я же не извращенка, как ты, Сэндай-сан.

— Нет уж, Мияги большая извращенка. Радуешься, отдавая людям такие приказы.

— Вовсе я не радуюсь.

Но ей было весело. Она издавала радостные звуки, глядя, как я подчиняюсь, хоть и ворчу. И хотя я не старалась делать это как-то по-особенному, для неё весь этот процесс явно был захватывающим зрелищем.

— Ладно. Ты ведь останешься на ужин? — Мияги выхватила у меня мангу, резко меняя тему.

— Останусь.

Обсуждать меню было куда продуктивнее, чем спорить о том, кто из нас большая извращенка, но мне всё равно было не по себе от того, как она обрубила разговор. Мияги же как ни в чем не бывало вернула книгу на полку и вышла из комнаты.

Ни слова больше. Ну и ладно.

Я пошла за ней. В гостиной Мияги уже сидела за столом, хотя обычно в это время она копошится на кухне, доставая готовую еду или полуфабрикаты.

— Сэндай-сан, приготовь что-нибудь.

Я едва не усомнилась в своем слухе. Однажды я уже готовила ей караагэ. С тех пор мы много раз ужинали вместе, но она либо отказывалась от моей помощи, либо просто молчала. Чтобы она сама попросила... такого ещё не было.

— Рис сварен?

— Да.

— В холодильнике есть что-нибудь?

У меня на языке вертелось много вопросов, но я знала: стоит сказать лишнее, и Мияги тут же возьмет свои слова назад. Поэтому я молча пошла к холодильнику.

— Есть яйца, — бросила она мне в спину.

Внутри и правда оказались только яйца. Больше ничего стоящего. Глазунья, тамагояки, омлет... Я умею готовить, но я не шеф-повар, так что мой список рецептов из яиц на этом заканчивался.

«Что же делать?»

Я достала яйца и принялась разбивать их в миску. Решила приготовить сладкий тамагояки. Может, Мияги больше любит соленый, но спрашивать я не собиралась. Специальной квадратной сковороды не нашлось, так что я вылила смесь на обычную круглую. Работа пошла быстро. Из-за круглой формы рулет получился кривоватым и местами подгорел, но выглядел аппетитно.

— Готово.

Я поставила тарелку перед Мияги. Для полноценного ужина маловато, но больше готовить было не из чего.

— Приятного аппетита, — она чинно сложила руки и взялась за палочки.

Мы ели так, будто в комнате ничего не произошло. Даже после того, что она со мной вытворяла, наши ужины оставались неизменными. Я села рядом и тоже принялась за еду.

Это безумие.

Мияги, которая только что связывала меня и помыкала мной, молча жует  яичный рулет. И я, которая подчинилась её идиотскому и унизительному приказу, сижу и ем вместе с ней. Может, она думает, что ей со мной всё сойдет с рук?

У нас есть денежные отношения и правила. И сегодняшний приказ явно выходил за все рамки. Но то, что я всё равно осталась с ней ужинать, говорит о том, что я и сама хороша.

— Хоть бы сказала, вкусно или нет, — не выдержала я тишины.

— Можешь приготовить ещё как-нибудь, — ответила она, не отрываясь от еды.

Совсем не так, как с караагэ. Тогда она прямо сказала, что вкусно. Сегодня она вредничает. А может, наоборот, это высшая похвала в её стиле — «приготовь еще».

— Если будет настроение, — сказала я как можно суше и закинула в рот кусочек сладкого тамагояки.