Онлайн чтение книги История о покупке одноклассницы раз в неделю Story About Buying My Classmate Once A Week
Короткие рассказы

Наш школьный фестиваль так и не начался

(Прим. пер.: У некоторых магазинов при покупке новеллы шли бонусом короткие рассказы. Этот рассказ был при покупке 3 тома в BOOK☆WALKER и связан с 3 главой)

1. Мияги Сиори

Я знала.

«Тогда, может, я всё-таки зайду посмотреть на Мияги»

Слова, услышанные как обычно после уроков, были, безусловно, просто шуткой. Доказательством тому служило то, что даже сегодня, во второй день культурного фестиваля, Сэндай-сан так и не появилась.

— Сиори, улыбнись, — сказала Майка, и я перевела взгляд на поднос, на котором стояли две порции блинчиков и две чашки чёрного чая.

Сегодня я слышала эту фразу уже в третий раз.

Я не улыбалась настолько, чтобы мне об этом напоминали трижды.

— Я знаю.

Я попыталась изобразить улыбку перед кухней, обустроенной в углу класса — хотя это было просто скромное пространство, где мы разогревали в микроволновке жареную курицу и блинчики, а также заваривали чай и кофе, — но уголки моих губ никак не желали подниматься. Даже если бы Сэндай-сан и пришла сюда, я могла представить лишь то, как она рассмеётся, увидев мою нелепую улыбку. Если бы такое случилось, мне бы захотелось стереть само понятие «улыбка» с лица земли, поэтому, думала я, лучше бы Сэндай-сан здесь вообще не появляться.

Взяв поднос, я отнесла его за указанный столик.

В кафе было столько посетителей, что его смело можно было назвать процветающим, и чем больше людей приходило, тем хуже становилось моё настроение.

Я совсем не подходила для работы с клиентами.

Улыбаться, когда тебя заставляют делать то, к чему душа не лежит — это, по-моему, невозможно.

Я прошла между столиками, составленными из школьных парт, доставила блинчики и чай чинно сидящим посетителям и вернулась на кухню. Разминувшись со мной, Майка направилась к клиентам с подносом, на котором стояли такояки.

Оказалось куда хлопотнее, чем я думала.

Успех кафе, конечно, радовал, но лучше бы мы сидели без дела.

— Сиори, хорошая улыбка, — поддразнивая, окликнула меня Ами, которая, видимо, наблюдала за мной.

— Мне не весело, вот я и не могу улыбаться.

— Понимаю тебя.

Ами с готовностью закивала.

— По твоему лицу не скажешь, что понимаешь. Ами, ты-то выглядишь так, будто тебе весело.

Сегодня Ами улыбалась даже больше обычного и совершенно от меня отличалась.

— Ну, вообще-то довольно весело. Разве это не похоже на игру в магазин из детства? Сиори, ты ведь тоже в такое играла?

— Я не любила такое. Там ведь заставляют играть роль.

Продавец и покупатель.

Отыгрывать распределённые роли считалось нормой, и никто не смел возражать. Это была адская игра, где того, кто не хотел участвовать, объявляли плохим и отчитывали: «Играй как следует».

С сегодняшним кафе то же самое: от тебя требуют улыбку, и даже если не весело — улыбайся. Скажи я, что можно обойтись и без улыбок, если правильно принимать заказы и приносить нужные блюда — меня бы, наверное, в тюрьму посадили, и никто бы не удивился.

— О чём болтаете? — спросила вернувшаяся на кухню Майка.

Ами со смехом ответила:

— О том, что у Сиори просто великолепная улыбка.

— Такую улыбку хочется на видео заснять, да? — Майка тоже хихикнула и посмотрела на меня.

— Если вы это сделаете, я вас на всю жизнь возненавижу.

— Чем ненавидеть, лучше бы улыбалась, как обычно. Представь, что клиенты — это я или Ами.

— Если бы могла, так бы и сделала.

— Ну да-а…

— А у Майки хорошая улыбка.

Она с самого утра была в хорошем настроении. Радостно и расторопно разносила заказы посетителям.

— Я просто поняла, что это довольно весело.

Сказав почти то же самое, что и Ами, Майка лучезарно улыбнулась.

— А я такое терпеть не могу.

Когда эта каторга закончится, я больше никогда не захочу обслуживать клиентов и вообще работать. Даже когда стану студенткой, ни за что не пойду на подработку. А если и придётся, то сферу обслуживания точно не выберу. Работа, где нужно улыбаться, даже когда тебе не весело, мне не подходит.

— Тебе, может, и не нравится, Сиори, но раз уж мы устроили кафе, то, наверное, лучше было бы сделать мейд-кафе, — сказала Ами то, чему точно обрадовалась бы Сэндай-сан.

— А что, было бы забавно, — согласилась Майка.

— Будь это мейд-кафе, я бы согласилась работать только за кулисами.

— А мне кажется, тебе бы пошло, Сиори. Платье горничной, — весело произнесла Майка.

Заглушая её слова, раздался чей-то недовольный голос:

— Мияги-сан, отнеси дынную газировку.

Мне ничего не оставалось, кроме как ответить «Иду-у» и, взяв поднос, направиться к посетителям.

Я шла по классу, переполненному «милотой»: стены и столы украшали пастельные бумага и ткань.

Кто-то вошёл через дверь.

Мой взгляд машинально метнулся туда.

Я увидела лицо ученика — не Сэндай-сан.

И только.

Я перевела взгляд на столик, куда должна была отнести три порции дынной газировки. Стараясь не расплескать жидкость на подносе, я тихо прошла по классу и поставила напитки на указанный стол.

Среди множества приходящих посетителей Сэндай-сан не было.

Я была не из тех людей, кто принимает ложь Сэндай-сан за чистую монету, и вовсе не хотела, чтобы она видела меня за занятием, которое мне совершенно не подходит. Просто её слова застряли у меня в голове.

Вчера, разогревая еду и разливая напитки по чашкам на кухне вместе с Майкой и Ами, я так и не увидела Сэндай-сан.

Что вчера, что сегодня — ничего не изменилось.

Сэндай-сан была из третьего класса, и во втором её не было.

Сколько ни драпируй здесь всё светлой и мягкой бумагой и тканью, сколько ни окутывай это место лихорадкой культурного фестиваля, это был всего лишь кабинет второго класса. Вполне естественно, что Сэндай-сан из третьего класса здесь нет. На третьем году обучения нас распределили по разным классам, наши кабинеты находились в разных местах, и в школе мы с Сэндай-сан больше не бывали вместе. Это продолжалось и на культурном фестивале.

У неё полно мест, куда можно сходить, так что у неё наверняка даже времени нет думать обо мне.

Я поспешила вернуться на кухню.

И продолжила выполнять отведённую мне роль.

Изображала улыбку, разносила еду и возвращалась на кухню.

После того, как я повторила это множество раз, раздалась фраза, которую я так ждала:

— Время подошло, давайте меняться.

Мы втроём — Майка, Ами и я — поменялись местами с пришедшими одноклассниками и покинули кабинет, наполненный голосами всех, кроме Сэндай-сан.

— Вчерашнее выступление клуба лёгкой музыки было просто супер, да? — сказала Майка, пока мы шли по коридору, более шумному, чем обычно.

Выступление клуба лёгкой музыки в спортзале действительно подняло всем настроение. Они сыграли много песен, которые я знала, так что я ответила:

— Ага.

Ами посмотрела на Майку сияющими глазами.

— Тот парень с гитарой был таким классным! Э-м-м, как же его звали? Майка, ты помнишь?

— Ами, раз уж считаешь его классным, могла бы хоть имя запомнить.

— У меня же есть Сугикава-кун.

— Хвастаться парнем запрещено.

Майка, шагавшая рядом со мной, резко её оборвала, и Ами, шедшая со стороны кабинетов, громко возмутилась:

— Э-э-э! Ну дайте похвастаться-то! Сиори, ты ведь хочешь послушать?

— Если это новая информация, помимо того, какой Сугикава-кун умный и какой он добрый, то так уж и быть, послушаю.

— Вы обе такие жестокие!

Голос Ами разнёсся по коридору, и Майка, словно желая его заглушить, спросила:

— Ладно, а куда пойдём? Сиори?

— Эй, а меня проигнорировали! Жесто-о-ко! Очень жесто-о-ко!

Я прыснула со смеху, глядя на Ами, которая завопила ещё громче прежнего.

— Ами, ты слишком громко кричишь. Можешь сама выбрать, куда пойдём, только будь чуть потише.

— Тогда давайте поедим бананы в шоколаде во внутреннем дворе, а потом пойдём посмотрим шоу фокусов, которое устраивают первогодки.

Сказав это, Ами стремительно зашагала вперёд.

Я, идущая у окна, тоже прибавила шаг, чтобы не отставать, и бросила взгляд на улицу.

Сэндай-сан наверняка забыла о брошенных мне словах и сейчас веселится где-нибудь в школе вместе с Ибараки-сан и остальными.

Иначе и быть не может.

2. Сэндай Хадзуки

Второй день культурного фестиваля превратился в обход классов, к которым выстраивались очереди.

Мы направились туда, куда захотела Умина, и в результате оказалось, что к «Дому гаданий», в который мы шли сейчас, тоже выстроилась очередь.

Рядом со мной Умина с энтузиазмом говорила о том, что хочет спросить про парня, а по другую сторону радовалась Марико, собираясь узнать свою удачу в любви.

— Интересно, гадания на культурном фестивале сбываются? — озвучила я закономерный вопрос, поднимаясь по лестнице на второй этаж, где находилась наша цель.

— Кто знает? Но ведь даже если не сбудется, это всё равно весело, — ответила Умина, голосом более легковесным, чем фестивальные афиши на стенах, и Марико поддакнула: «Точно-точно».

Я ожидала услышать подобный ответ.

Стоит открыть журнал — там почти наверняка найдётся гороскоп, стоит включить телевизор — и там расскажут о твоей удаче на сегодняшний день. Пусть не все, но многие мои подруги за этим следят. Однако сбылось оно или нет — мало кого волнует.

— Хадзуки, а ты на что будешь гадать? — спросила Умина, пребывавшая с самого утра в отличном настроении.

— Хм-м, даже не знаю.

У меня не лежала к этому душа.

Гадалка — это ученица нашей школы, но такая, которую я толком не знаю: странная, неудобная позиция. Это не тот собеседник, которому захочется выбалтывать всё подряд. К тому же, гадать будут в классе, где нельзя рассчитывать на звукоизоляцию, а значит, нужно выбрать тему, которую не страшно дать послушать кому угодно.

Условия оказались на удивление хлопотными, и я никак не могла придумать, о чём бы попросить погадать.

Я добралась до второго этажа без особого энтузиазма, в отличие от Умины и Марико, и, рассеянно шагая по коридору, бросила взгляд в окно. На глаза попалось здание школы напротив.

Там было полно людей, и я подумала, что им весело.

— Раз не можешь решить, стандартное любовное гадание вполне подойдёт, — донёсся до меня оживлённый голос Умины.

— Сейчас у меня не то настроение, чтобы гадать на любовь.

— Хадзуки, ты не только сейчас, ты всегда так говоришь.

В коридоре раздался поражённый голос Марико, а я подошла ближе к окну и перевела взгляд на внутренний двор. Там тоже толпилось множество учеников, прямо как в здании за стеклом, и я остановилась.

Все казались радостными и воодушевлёнными.

Особенно много учеников собралось у ларьков с едой.

Ах.

Я не то чтобы искала.

Но она попалась мне на глаза.

Мияги.

Она была вместе с Уцуномией и остальными.

У меня не было театрального бинокля, да и приблизить изображение с помощью камеры смартфона я не могла, поэтому не различала мелких деталей, но выглядела она весёлой.

— Хадзуки, ты нашла что-то интересное?

Услышав своё имя, я посмотрела на Умину.

Она приблизилась к оконному стеклу так близко, что чуть ли не лбом в него упиралась, пытаясь высмотреть несуществующее «что-то интересное». А там, вдалеке, смеялась Мияги.  

По крайней мере, так казалось.

— Может, попросить погадать на удачу на следующую неделю, — сказала я, отводя взгляд от окна, чтобы отвлечь её внимание, и Умина посмотрела на меня.

— О таком даже гадать не стоит.

— Тебе лучше спросить про любовь и отношения, — добавила Марико, которая вслед за Уминой тоже подошла к стеклу, и хлопнула меня по руке. Но мои мысли были устремлены не к руке, а за окно.

Её там не было.

Стоило на миг отвлечься — и она растворилась в толпе одинаковых школьных форм. Найти Мияги я больше не могла.

Умина пошла вперёд, и мы тоже зашагали по коридору.

— Любовь и отношения — это, конечно, хорошо, но на следующей неделе в подготовительной школе будет важный тест, — сказала я, глядя на Марико и выдумывая несуществующий тест как повод для гадания, поскольку не могла вечно пялиться в окно.

— О-о, какая серьёзная.

— Я же выпускница, надо соответствовать, — ответила я.

Умина указала вперёд:

— А, вон хвост очереди.

В коридоре тянулась колонна людей.

Судя по всему, она шла именно от «Дома гаданий», и мы пристроились в самый конец.

— Пожалуй, тоже попрошу погадать на следующую неделю, за компанию, — произнесла Умина, прислонившись к стене со стороны кабинетов.

— Умина, а у тебя на следующей неделе что-то намечается? — спросила я.

Она отчётливо ответила:

— Нет.

— Ну конечно, — рассмеялась Марико.

Мы болтали о всякой ерунде в ожидании своей очереди.

Время от времени я бросала взгляд на окно.

Но очередь тянулась вдоль стены с кабинетами, и улицу — внутренний двор — было плохо видно.

Прошло три, четыре минуты, очередь понемногу продвигалась.

Внутреннего двора было не видно, как не было видно и Мияги.

Прошло десять минут, затем пятнадцать.

— Сказали заходить в класс, — донёсся голос Марико, и мы вошли в импровизированный «Дом гаданий».

Меня усадили за самый крайний из аккуратно расставленных столов, перед серьёзного вида гадалкой.

Когда она спросила, о чём я хочу узнать, в голове возникла Мияги.

Но у меня не было вопросов, которые я хотела бы задать о Мияги, да и спрашивать о ней в классе, разделенном лишь перегородками, было невозможно. Имя «Мияги» не должно было достичь ушей Умины и Марико.

В итоге я всё же спросила об удаче на следующую неделю, получила ответ, из которого было неясно, хорошая она или плохая, и вышла из класса. Вскоре вышли и Умина с Марико, и мы как-то бесцельно побрели по коридору.

— Куда дальше хочешь? — спросила Хамина.

У меня в голове всплыло: «второй класс», и я, скрывая это, сказала:

— Я — никуда.

— Мне всё равно, куда, — добавила Марико.

— Тогда, может, в спортзал сходим?

— А-а, точно, вчера! Слышала, клуб лёгкой музыки круто выступил, — произнесла Марико так громко, что её голос разнёсся по всему коридору.

— Клуб лёгкой музыки и сегодня выступает. Не хотите посмотреть?

— Хочу!

— Тогда дальше идём в спортзал. Хадзуки, ты не против?

Во второй класс нельзя.

Даже если пойду, в этом нет смысла.

Если я отправлюсь туда сейчас, то всё равно не смогу увидеть, как Мияги занимается совершенно не подходящим ей делом — работает официанткой.

Она счастливо проводила время во внутреннем дворе с Уцуномией и остальными.

Не знаю, куда она ушла потом, но в своём классе её быть не должно.

— Не против.

Решения Умины пересматривались крайне редко, да и у меня не было желания с ней спорить.

Однако я всё же сожалела.

О дне перед культурным фестивалем, когда я в последний раз виделась с Мияги.

Зря я сказала: «Тогда, может, я всё-таки зайду посмотреть на Мияги». Теперь я была привязана к словам, которые бросила так легкомысленно.

— Если хотим занять хорошие места, разве не стоит поторопиться? — сказала я то, чего на самом деле не думала, желая поскорее выбросить Мияги из головы.

— Тогда бежим!

Умина со смехом бросилась вперёд.

Я побежала за ней, спеша в спортзал, словно пытаясь стряхнуть с себя образ Мияги, который видела только что.

Уцуномия Майка возвращается домой

(Прим. пер.: Уса Ханэда в честь выхода каждого тома лайт новеллы публиковала на https://kakuyomu.jp, где выходила веб новелла, короткие рассказы от лица Майки. Этот рассказ в честь выхода 3 тома связан с главой 3.)

— Забыла кое-что, значит.

Если это Сиори, то вполне на неё похоже.

Но, если вспомнить, как она вела себя только что, кажется, что вряд ли.

— Да! Уцуномия-сэнсэй, можно высказать мнение?

В коридоре раздался голос Ами, которая подняла руку, словно прилежная ученица. Я понимала, что она хочет сказать. Скорее всего, речь пойдёт о Сиори.

«Простите, я кое-что забыла».

Стоило Сиори, вместе с которой мы направлялись к шкафчикам со сменной обувью, произнести это, как она тут же исчезла в глубине коридора — настолько тихого, что сложно было поверить в недавнее завершение школьного фестиваля. Вместе с ней исчезли и наши посиделки с фастфудом, которые мы планировали. Мы с Ами остались стоять вдвоём посреди тишины, заставившей забыть о дневной суматохе.

— Я понимаю, что хочет сказать Ами-сэнсэй, — нарочито официально отозвалась я, подошла к шкафчикам и начала переобуваться.

— Ну нет, давай по правилам: учитель и ученик!

— Тебе это так важно? Пусть будет «учитель и учитель». Давай, Ами-сэнсэй, высказывай своё мнение.

— Ладно, так и быть. Тогда разрешите доложить. Вам не кажется, что «забытая вещь» плюс «папа» в сумме дают «парень»?

Об этом я не думала. Однако Сиори так неестественно заговорила об отце перед тем, как уйти, что понятно, почему Ами завела этот разговор.

— У Сиори парень, значит…

— Именно. Тебе не кажется это подозрительным? Мы втроём собирались отпраздновать окончание фестиваля, но она вдруг посмотрела в телефон, заявила, что что-то забыла, а потом добавила, что папа сегодня возвращается рано, так что всё отменяется. И «забытая вещь», и «папа» — это всё враньё. На самом деле, я думаю, её позвал парень.

— Ну, может быть.

Если выбирать между «подозрительно» и «не подозрительно», то, конечно, «подозрительно». Если бы речь шла только о забытой вещи — ещё ладно, но когда к этому приплетается ещё и «папа», не заподозрить неладное просто странно.

— Это точно парень. Майка, ты ведь тоже так думаешь?

Выдав этот решительный вердикт, Ами зашагала прочь, и мы покинули здание школы.

— Вещь-то она, наверное, и правда забыла. Да и причина отмены ужина — скорее всего, отец. Сиори вечно витает в облаках, и отец часто требует её возвращения домой.

В разговорах с Сиори «папа» фигурировал с завидной регулярностью.

Хотя в этот раз её слова об отце не слишком-то вписывались в общую атмосферу, заставить себя поверить в них было можно. И пусть во мне всё ещё жило предчувствие, что никакой забытой вещи на самом деле нет, я предпочла подавить это чувство.

Конечно, мне было любопытно. Любопытно, но я решила на этом и остановиться.

Под небом, где уже начинало садиться солнце, мы, лишившиеся компании Сиори из-за её «забытой вещи» и «отца», неспешно продолжали свой путь.

— Ну, может, всё и так, как ты говоришь, — пробормотала Ами расслабленным голосом.

— Если бы у Сиори появился парень, она бы нам сказала, разве нет?

— Думаешь?

— Тогда как насчет того, чтобы завтра устроить ей допрос — парень это или нет?

Я озвучила это пустяковое предложение и посмотрела на Ами.

Я не собиралась требовать, чтобы она выкладывала нам абсолютно всё, но если у неё кто-то появился, мне хотелось бы об этом знать. Любопытно, какой человек может ей понравиться, да и проверить не мешало бы — можно ли на него вообще оставить Сиори.

Впрочем, я была почти уверена, что никакого парня у неё нет.

— А что, хорошая идея. Решено: допрос! Хотя… думаю, нет у неё никого, — сказала Ами, будто подсмотрев мои мысли.

— Я того же мнения. Так что, может, отменим допрос? — предложила я.

Я никогда не слышала от Сиори рассказов о ком-то, кто ей нравится, да и не выглядела она как влюблённая. Сиори в принципе была не сильна в подобных темах и обычно вела себя довольно скованно, когда речь заходила о романтике.

— Нет уж, давай допросим. Будет весело, — раздался рядом бодрый голос Ами.

— Бедная Сиори… Хотела бы я так сказать, но раз уж она нас бросила, пускай побудет нашей игрушкой.

Я не собиралась всерьёз над ней издеваться, но раз уж мы закрыли глаза на её сегодняшнее странное поведение, пусть смирится с тем, что её немного подразнят.

— Значит, судьба Сиори на завтра решена. Пусть пожнёт плоды сегодняшнего дня.

Сказав это, Ами ухмыльнулась.

Воспоминания, о которых не знает Сэндай-сан

(Прим. пер.: В честь того, что лайт-новелла заняла 8 место в категории «Бункобон» на Next Light Novel Award 2023, был выпущен короткий рассказ)

В холодильнике лежали кочан капусты и две картофелины. Свинины и курятины там не было, зато имелись яйца.

Будь Сэндай-сан здесь, она наверняка бы что-нибудь приготовила из этих продуктов, пусть и ворчала бы при этом, но сегодня я её не звала. А раз так, если я хочу поесть, мне придётся готовить самой.

— Овощное рагу?.. — в одиночестве прошептала я на чересчур тихой кухне.

Раскрытый настежь холодильник промолчал в ответ. Из-за этого я так и не поняла, станет ли приготовление рагу «правильным ответом».

— Ладно, передумала.

Я закрыла дверцу и поставила чайник. Достала стаканчик с растворимой лапшой, водрузила его на барную стойку и уселась на стул.

Мелькнула мысль, что иногда можно и приготовить что-нибудь, но у меня не было ни малейшего желания даже искать рецепт. Не стоит делать то, к чему не лежат руки, и уж тем более лучше не браться за непривычные вещи. Но из-за того, что Сэндай-сан вечно готовит что-то вкусное, я на краткий миг поймала себя на мысли, что мне, возможно, тоже стоило бы научиться.

Прежняя «я» была лучше.

В те времена мне было всё равно, что есть — лишь бы набить живот, и тогда еда не доставляла никаких хлопот. Жить здесь было куда проще, когда я считала одинокие трапезы чем-то само собой разумеющимся и даже не помышляла о «вкусном ужине».

Гораздо легче, когда у тебя нет никаких предпочтений.

В следующем месяце наступит декабрь, придут зимние каникулы, и я не успею оглянуться, как окончу школу. И хотя я не знаю, удастся ли мне стать студенткой, Сэндай-сан перестанет приходить в этот дом, и мы больше не будем есть вместе.

Я пристально посмотрела на стакан лапши на столе.

Не то чтобы мне не нравилась лапша. Видов много, да и вкус неплохой. Просто пока мама была со мной, я её почти не ела. Да и какое-то время после того, как мама ушла, тоже не притрагивалась.

В воспоминания лучше не погружаться.

Стоило об этом подумать, как я тут же начала тонуть в их океане. Пыталась всплыть, но обрывки прошлого опутали меня, не давая пошевелиться. Я погружалась всё глубже и глубже, туда, куда возвращаться совсем не хотелось — к тем дням, когда семья ещё была семьёй. Осколки памяти застелили взор, воскрешая в уме совместные обеды с мамой.

Давным-давно еда была чем-то, что разделяют с близкими.

Бывали дни, когда папа задерживался на работе, но с мамой мы всегда ели вместе. Мне казалось, что это было весело и вкусно. Те будни были настолько привычными, что я и подумать не могла, будто им придёт конец. Но еду, которую готовила мама, стал готовить папа, а потом наступил момент, когда совместные трапезы в этом доме практически сошли на нет.

Я не помню, что мама приготовила мне в последний раз.

Не помню и последний ужин, приготовленный отцом.

В конце концов, мне надоело пережёвывать семейные воспоминания, и я привыкла есть в одиночестве в этом огромном доме.

Ожидание удваивает горечь разочарования, повергая человека в отчаяние.

Лишившись весёлых и вкусных ужинов, я едва не возненавидела сам процесс принятия пищи. Мне стало неважно, с кем есть, — лишь бы насытиться. С таким подходом всё стало проще, и воспоминания о семейных обедах удалось похоронить на самом дне сердца, а то и глубже.

Той маленькой девочки, что отмечала дни в календаре, больше нет.

Хотя иногда память всё же пробуждается, как сегодня.

Я шумно выдохнула и поднялась.

Это из-за Сэндай-сан я вспомнила о том, что еда может быть вкусной, и теперь в голову лезет всякая чушь.

Я пыталась затолкать ненужные мысли обратно на самое дно, но на душе стало скверно от внезапного допущения: может, стоило всё-таки научиться готовить у мамы, пока была возможность?

Мама ушла раньше, чем я успела чему-то научиться. А папа не давал мне в руки нож, говоря, что ученице начальной школы ещё слишком рано.

Если бы я попросила маму научить меня, пока она не ушла. 

Если бы я настояла на своём, когда папа твердил, что я ещё маленькая.

Изменилось бы хоть что-нибудь?

Может, будь я сейчас той, кто забивает холодильник продуктами и называет кулинарию своим хобби, угощая других, я бы не впадала в меланхолию, глядя на пустые полки. И не горевала бы так о том, что в будущем мне больше не суждено ужинать с Сэндай-сан.

Если меняется прошлое, должно измениться и будущее.

И если бы так случилось, то с Сэндай-сан мы бы...

Я убрала лапшу на место. Достала из морозилки порцию риса и поставила разогреваться в микроволновку. Приготовив пакетик готового карри, я тяжело вздохнула.

— Вот бы мне совсем не хотелось есть.

Я произнесла вслух те самые слова, которые столько раз шептала в детстве.